На следующий день путешественники снова осматривали достопримечательности Кунашира. Но не все. Некоторые остались на судне, в том числе и наша компания. Герасимыч опять начал проповедовать тезис: лучший отдых — это туризм, а лучший туризм — это отдых. Алексей остался из-за Нади. Она, кажется, прихворнула. А может, просто пришла, наконец, пора побыть им вдвоем.
Ипполит Степанович и я намеревались половить рыбу. Капитан сказал, что в этом месте хорошо берет камбала. Мы позавтракали, побрились, проводили на свидание Алексея. И вдруг — громкие прерывистые звонки, топот ног. Помощник капитана бодро объявил по трансляции:
— Пожарная тревога! Пожарная тревога! Туристам разойтись по своим каютам!
Герасимыч второпях надел на одну ногу ботинок, а на другую — мой кед. Я сказал, что путать обувь становится у него традицией. Он возмутился моим равнодушием к опасности. Пришлось объяснить, что тревога учебная. При настоящей тревоге туристов не отправили бы поджариваться в свои наготы, а теплоход принялся бы реветь во все сирены, вызывая помощь.
Несмотря на запрет, я все-таки высунул нос на палубу и уловил запах дыма. На правом борту горела ветошь в ведре. Матросы волокли к этому «очагу» шланги и огнетушители. Моторист бился возле пожарного движка и никак не мог запустить его.
Потом по трансляции сообщили, что «пожар» вспыхнул на носу, возле лебедки. Аварийная партия устремилась туда. Па луба опустела.
…Алеша явился на обед с опозданием. Сидел тихо и молча, будто боясь расплескать свою радость. Я спросил, был ли пожар. Он сначала не понял, а потом улыбнулся и ответил: да, конечно, пожар огромный, просто немыслимый, невероятный. Капитан не ошибся, объявив тревогу, у него богатая интуиция. Только капитан не разобрался, что горит и в каком месте бушует пламя.
Я позвал Алексея ловить рыбу, но он взглянул на меня с таким удивлением, что я сам мгновенно осознал нелепость этого предложения.
После обеда любители посидеть с леской собрались на корме. Пришел старший механик, ребята и несколько девушек из команды, человек восемь туристов, и среди них «пират» — коренастый плотный мужчина лет под шестьдесят, с темным лицом и орлиным носом. Вместо ног у него протезы, он поднимался по трапу только с помощью жены, во время качки подолгу сидел на палубе. Съезжать с теплохода на ботах, плашкоутах и других шатких посудинах он не мог, отправлялся на берег лишь там, где судно приставало к причалу.
Да, это настоящий романтик! Уже одно то, что он решился приехать сюда из далекого европейского города, не имея ног, вызывало к нему уважение. К тому же он всегда был бодр, весел, любил пошутить и сам с улыбкой называл себя старым пиратом.
Так вот, мы рассчитывали половить камбалу, эту плоскую рыбу, живущую возле самого дна. Я забросил медный якорек. Ипполит Степанович, приглядевшись к опытным соседям, нацепил на крючок кусок красной рыбы. Но обещанная камбала не клевала. Попалось несколько штук, да и то совсем мелких, Наши бывалые товарищи удивлялись и чесали затылки, в чем дело?
Вдруг раздался отчаянный крик девушки-проводницы, по имени Вика:
— Ой, помогите! Акула!
Все кинулись к пей. Я перевесился через борт. Крепкая леска была натянута, как струпа, а на конце ее билось, извивалось в воде что-то гибкое, длинное. Вике хотели помочь, но она решительно заявила: «Сама!»
— Ходом, ходом тяни, а то сорвется! — кричали ей. Но она не тянула. Она подождала, пока принесут вогнутую овальную сетку, сплетенную из ивняка, наподобие корзины. Так посоветовал стармех.
Сетку подвели на толстом тросе под акулу и начали поднимать длинную рыбину. Натяжение лески ослабло. Акула подпрыгнула, сорвалась с крючка и шлепнулась в воду. У Вики даже слезы брызнули от огорчения. Она торопливо насаживала новую наживу. Вокруг ахали и сочувствовали подруги. Ребята упрекали ее: вот, не послушалась… Волос у тебя долгий!..
Не успела Вика вновь опустить свою леску, как дернулась леска стармеха. Дернулась так, что дюжий мужичок покачнулся. Он не стал ждать сетки, потянул свою снасть ходом и выволок на палубу акулу длиной в метр с порядочным гаком.
Осторожно, чтобы не цапнула руку, вытащил крючок. Акула прыгала по настилу, разевая пасть, полную острых зубов; от акулы шарахались в стороны даже самые смелые. Зубы у нее как лезвие бритвы. Они мгновенно отхватят кусок мяса. Акула легко перекусывала палку, которую совали ей в рот.
Я сначала думал, что это еще молодая рыбина, не достигшая большого размера. Но мне объяснили, что акулы бывают разные. Пойманная принадлежит к числу сельдяных, не очень крупных, но тем не менее весьма прожорливых и опасных.
Смотреть акулу пришли доктор и сам капитан. Только склонились они над начавшей затихать рыбиной, как послышалось удивленное аханье «пирата». Он тоже тащил акулу. Тянул ее изо всех сил, покраснев от натуги. К нему побежал капитан, помог перебросить хищницу через борт. У «пирата» тряслись от волнения руки, дергалась правая щека. Он повторял, еще не веря в удачу:
— Акула! Честное слово, акула! Нет, товарищи, вы подтвердите! Вы мне адреса дайте! Мне же не поверят в Ленинграде! Кто мне поверит, что я в Тихом океане акулу поймал?!
Мы с готовностью согласились засвидетельствовать достижение этого замечательного человека. Он успокоился и начал рассказывать, как дернуло, как он потянул, как врезалась в руку леска… В общем, начался тот рассказ, который он не устанет повторять со всеми подробностями до конца дней своих.
Теперь стало ясно, почему не клюет камбала. К кораблю подошла стая акул, и рассчитывать на улов больше не было смысла. Мы еще подергали немного лески, кто-то поймал еще одну акулу, совсем маленькую, сантиметров шестидесяти. На этом развлечение закончилось.
Мы стали думать, что же делать с акулами? Надо сохранить их, пока вернутся на борт туристы, чтобы показать всем. Кто-то предложил отнести акул в каюту капитана и пустить в ванну. Но капитан с негодованием отказался. «Это несправедливо. Ванна есть и в люксе, который занимает директор круиза. Он отвечает за развлечение туристов, к нему и несите». Мы так и поступили, тем более что сам директор находился в это время на берегу.
До чего же они живучи, эти хищные твари! Первая акула почти час пролежала на палубе. Но когда ее пустили в ванну, наполненную морской водой, она опять начала шевелиться. А две другие вообще почувствовали себя как дома. По их глазам видно было: соображают, чего бы пожрать.
Директор круиза явился в каюту поздно вечером, усталый, промокший и грязный. Сразу пошел в ванную комнату и начал раздеваться. Любопытные рыболовы, притаившиеся возле иллюминаторов его каюты, услышали испуганный возглас. Потом — тишина. И — взрыв гнева! Директор, полуголый, яростно грозил акулам обоими кулаками, а те косились на него, разочарованные, что не удалось поужинать.
Надо сказать, что директор круиза занимал свою должность не только по приказу начальства, но и по внутреннему призванию. Конечно, он не мог упустить столь выгодный момент: не доставить туристам еще одно импровизированное развлечение… Через пять минут в каюту люкс началось паломничество. Смотрели на акул, плескавшихся в ванне, смотрели на директора, стоявшего в пижамных брюках, в майке и с полотенцем через плечо. Он отлично играл свою роль, выражая страх и негодование, будто лишь сию минуту увидел акул…
После ужина, ночью, когда порядочные туристы укладывались спать, неутомимые рыболовы изобрели себе новое занятие. Судовой электрик притащил на корму небольшой прожектор. Его вывесили за борт, поближе к воде, и включили. Сильные лучи пронизали зеленоватую пучину. И почти тотчас в свете прожектора появилось несколько темных со спины, длинных и гибких рыбок. Через несколько минут их было уже сотни. Потом — тысячи. Они стремительно носились по кругу, и почему-то все против часовой стрелки. Вода просто кишела рыбой, двигавшейся во много ярусов, от поверхности до такой глубины, куда проникал свет. На огонь пришла сайра. Сейчас было ее время.
Сайровая путина начинается в районе южных Курильских островов с конца июля или с первых дней августа. В этот период рыба большими массами держится недалеко от берегов. Рыбаки переключаются на лов сайры, консервные заводы перерабатывают ее, выпуская продукцию, которая повсюду пользуется спросом.
Мы не имели никаких орудий лова, поэтому изобретали кто что может. Ипполит Степанович привязал к леске авоську. Но она слипалась в воде, да и отверстия были великоваты. Один матрос принес корзину, опустил на веревке вниз. Но рыба почувствовала опасность и начала обходить корзину стороной. Правда, быстро вытаскивая корзину из воды, удалось поймать несколько рыбешек, зазевавшихся у поверхности. Но разве это добыча, когда тысячи сайр разгуливают, можно сказать, под самым носом!
Кто-то надоумил меня ловить прямо крючком-якорьком. Опускать его в воду и дергать. В такой тесноте обязательно наколешь добычу на острую лапку.
Сайра шарахнулась от якорька, но ей действительно было тесно. Я вытащил одну, потом другую и третью. Положил их на бочку и залюбовался. Узкие, длинные, они мягко блестели, словно отлитые из чистого серебра. И в то же время были нежны на ощупь, как шелковые.
Мне стало жаль губить такую красоту. Я отдал свою рыбу матросам и отошел в сторону. Мы с Алешей закурили, опершись на перила. Вокруг было темно, только прожектор ярко сиял за бортом. Море дышало теплом и влагой. Вдали, за туманом, расплывались огни Южно-Курильска.
ОСТРОВ СОКРОВИЩ
Происхождение айнов — коренных жителей Курильских островов — до сих пор остается нерешенной загадкой. Ученые не могут разобраться, откуда они пришли: с севера, с юга или с запада. Во всяком случае они не имели ничего общего с представителями желтой расы, населяющей этот обширный район Азии. И язык у них свой, совершенно особенный, и внешний вид тоже. Черты лица правильные, скулы не выдаются вперед, глаза не узкие и поставлены прямо. Носы обычных размеров и форм, у некоторых совершенно прямые, римского тина. Но главное, пожалуй, волосы. Разве встречаются кит