Почему глухое село сделалось за короткий срок центром большого, бурно растущего промышленного района? Прежде всего Маклаково обязано своему географическому положению. Стоит оно на левом берегу Енисея, ниже устья реки Ангары, по которой сплавляется много леса. Именно ангарский лес и «породил» здесь крупнейшую группу лесопильно-деревообрабатывающих предприятий: два огромных лесокомбината, целлюлозно-бумажный комбинат, гидролизный завод.
Из хвойных деревьев сибирской тайги особенно ценится сосна, которая используется в различных отраслях промышленности. Тут и строевая и поделочная древесина, и деготь, и канифоль, и скипидарное масло, и древесный спирт — всего не перечислишь.
Наиболее примечательна так называемая кондовая сосна, растущая обычно на песчаных почвах речных террас. Ее древесина отличается прочностью, смолистостью и тонкослойностью. Цветом она как яичный желток. Очень жаль использовать такую древесину на дрова, но чем же топить в селах, стоящих среди сосновых боров? Не завозить же дрова издалека? Колоть такие поленья — одно удовольствие, они будто сами расщепляются под топором, а горят быстро и ярко.
Одна из достопримечательностей Ангары состоит в том, что долину ее заполняют прекрасные сосновые боры. Полосой в шестьдесят и более километров тянутся вдоль реки эти просторные леса из высокоствольных деревьев с раскидистыми пышными кронами.
Много хорошей сосны есть и на притоках Ангары. Огромное количество древесины сплавляется каждый год по реке. Часть ее оседает в Маклакове, часть идет дальше, на заводы Игарки.
ГЕРБ СО ЗВЕРЬКОМ
Старейший город Красноярского края Енисейск насчитывает от роду триста пятьдесят лет. Когда-то он был одним из главных культурных центров Сибири, местом ссылки многих декабристов и революционеров. Ссыльные учили жителей грамоте, создавали мастерские, разводили огороды, завезли и вырастили здесь картофель.
В середине прошлого века в енисейской тайге были открыты богатейшие россыпи золота. Его добывали тут до двадцати тысяч килограммов ежегодно. Владельцы приисков наживали несметные богатства.
В Енисейск съезжались промышленники, дельцы, перекупщики. Жили безбедно. Естественно, что Октябрьская революция не пришлась им но вкусу, и при первой возможности они учинили массовую расправу над большевиками. Около шестисот трупов было подобрано после этой расправы на улицах города и выловлено в реке. Захоронены они в огороженном садике; жители любовно ухаживают за братской могилой.
Об этом рассказала нам девушка-экскурсовод удивительной красоты. Глаза большие, умные. За плечами тяжелая русая коса. Одета очень просто: черная юбка, кофточка, тапочки на на босу ногу. Но это все форма. А за ней угадывалась душевная чистота, скромность, достоинство. Все туристы как-то сразу прониклись симпатией к ней. Даже завзятые ловеласы притихли, не сводя с нее глаз.
Я старался понять, что же в ней такого необыкновенного? Думал-думал и сам удивился выводу: простота! Да, да! Естественность в поведении, в одежде, в прическе. Ничего наносного, лишнего. Собственно говоря, каждый из нас в той или иной мере красив, когда занят любимым делом, когда становится самим собой. Особенно это относится к девушкам, к женщинам. Никакие прически, краски, тряпки не способны облагородить человека. Подмажет девчонка брови, и уже один этот факт сам по себе оставляет в ее душе червоточину. Для чего вымазюкалась-то? Не поверила, значит, что может понравиться такой, какая есть. Ну, рисуй свою маску дальше, крась губы, ресницы, волосы. Может, и завлечешь кого. Только зачем привлекать рыжими волосами, а не тем хорошим, что есть в тебе…
Девушка-экскурсовод повела нас в краеведческий музей. На побеленных стенах — портреты революционеров, которые отбывали здесь ссылку. А рядом портреты их жен — тех, которые приехали вслед за мужьями, не побоявшись ни холода, ни голода, ни преследований. Экскурсовод рассказывала нам о них с таким увлечением, что можно было не сомневаться: она гама последовала бы за своим любимым куда угодно.
Мы поблагодарили ее и пожелали ей счастья.
Ныне Енисейск не только центр обширного и богатого сельскохозяйственного района. Он пока единственный город промышленного Приангарья. И в самом городе есть лесоперерабатывающие заводы, крупная судоверфь, на которой строятся Мелкосидящие суда для малых рек. Население города достигло девятнадцати тысяч человек.
На старом гербе Енисейска был изображен небольшой зверек — символ пушных богатств края. Собственно говоря, пушнина и была одним из тех магнитов, которые притягивали на Енисей землепроходцев.
В начале XVII века, когда русские появились на берегах великой реки, соболей здесь было столько, что их били иной раз палками возле домов, Местное население охотилось на дичь, занималось рыболовством и оленеводством, а соболей не трогало. Зачем они? Шкурка маленькая, мясо невкусное. Правда, охотники подбивали собольим или бобровым мехом свои лыжи, да некоторые туземные князцы шили себе громоздкие и не очень удобные шубы, чтобы пощеголять в русских острогах. Из острогов они, разумеется, возвращались без шуб: променивали или пропивали. А если ни то и ни другое, то всегда находились сорвиголовы, не позволявшие ускользнуть добыче. Русские торговцы быстро проникали во все промысловые районы. С местного населения взимался ясак пушниной, да и русские охотники начали добывать зверя в таком количестве, что пушнина «потекла» в Московию широким потоком. В 1629 году одних только соболей добыли в приенисейских землях около ста тысяч штук. Это была не охота, а хищническое уничтожение зверя в погоне за наживой. Вскоре на берегах Енисея и его притоков полностью был истреблен бобр. Число добываемых соболей стало быстро уменьшаться и в конце XVII века составляло лишь несколько тысяч штук ежегодно.
Когда охота на соболя перестала приносить большие доходы, промысловики обратили свое внимание на белку. Конечно, шкурка ее во много раз дешевле соболиной, зато белок в тайге было такое количество, что они просто не поддавались хотя бы приблизительному учету. По сохранившимся сведениям, в 1810 году, самом «урожайном» на белку, из Сибири только в Китай было вывезено десять миллионов шкурок.
Белки в тайге хватило на весь XIX и на наш XX век. При Советской власти рекордного уровня добыча белок достигла в 1937 году, когда охотники привезли на приемные пункты Красноярского края три миллиона семьсот тысяч шкурок. После этого добыча стала быстро снижаться.
Количество белок в лесах зависит от многих причин, но главным образом от корма — семян хвойных деревьев: ели, лиственницы, кедра, пихты и сосны. Охотоведы утверждают, что кормовая база не уменьшилась, белки в тайге много. Однако охотники утратили к ней интерес. На смену ей снова пришел соболь.
Одно время ценному зверьку грозило полное уничтожение. К 1935 году в приенисейской тайге соболь уцелел только в самых отдаленных и труднодоступных местах. На территории Красноярского края осталось всего пять небольших очагов, где он еще встречался. Поэтому были приняты решительные меры — запрещена охота на этого зверька.
К счастью, соболь размножается столь быстро, что в 1942 году уже был разрешен частичный отстрел. А теперь соболей развелось столько же, сколько их было в начале XVII века, то есть около четверти миллиона голов в одном Красноярском крае. Каждый год охотникам разрешается добывать двадцать пять — тридцать процентов от общего числа соболей, и это нисколько не отражается на их численности. Наоборот, соболь продолжает размножаться и расселяться по новым районам.
Вообще в Красноярском крае за последние десятилетия почти повсеместно возросло количество диких животных. И это и то время, когда в других местах, где плохо налажено охотничье и лесное хозяйство, количество зверей катастрофически убывает.
На берегах Енисея встречаются все виды ландшафтов, свойственных Сибири: степи и лесостепи, тайга горная и равнинная, тундры полярная и высокогорная, арктические пустыни. Фауна на Енисее очень разнообразна и богата. Кроме соболя и белки здесь добывают песца, горностая, колонка, зайца, лисицу. На притоках Енисея вновь акклиматизировался бобр. В тайге встречается бурый медведь, на берегах Ледовитого океана — белый. Много здесь лосей, оленей, маралов и разной другой живности.
В 1929 году в Туруханском районе была выпущена в водоемы первая партия ондатры (водяной крысы). За два десятилетия ондатра расселилась по территории всего края, от южной границы до полярной тундры. После войны случались такие периоды, когда добывалось ежегодно до двух миллионов ондатр, но количество их продолжало расти. Теперь этот ценный зверек занимает в пушном хозяйстве края второе место после соболя.
Во многих местах нашей страны осталось мало зверей. А на берегах Енисея наблюдается совсем другая картина: здесь не хватает охотников. Несколько десятилетий назад их ныла целая армия — более пятидесяти тысяч человек. В наши дни договоры на сдачу пушнины заключают с заготовительными организациями не более десяти тысяч охотников. Конечно, охотников спортсменов в два-три раза больше, но они добычей пушного зверя, как правило, не занимаются. Вот и получилось, что теперь в крае опромышляется (это слово взято из охото-экономических отчетов) не более одной трети беличьих угодий. Сейчас добывается около полумиллиона белок, а можно без всякого ущерба отстреливать в три или четыре раза больше. Не лучше обстоит дело и с охотой на водяную крысу. Добывать ее из-подо льда трудно, а специалистов (ондатроловов) очень мало. Запасы этого цепного зверька используются наполовину.
От Енисейска на юг регулярно ходят автобусы. До Красноярска можно доехать за несколько часов на такси, а севернее города начинается почти полное бездорожье. Дальше, до самого Ледовитого океана, существуют только два пути: воздушный и водный. Оба они зависят от погоды и поэтому не всегда надежны.
Километрах в семи от города в Енисей впадает река Кемь. Ныне известна она только тем, что в устье ее хорошо поставлено сельское хозяйство, особенно пчеловодство. Много тут собирают вкусного меда. А лет двести — триста назад в этих местах проходила водная дорога из России в Китай. Потом, особенно когда построили Транссибирскую магистраль, об этой речке забыли. Но не все. Ученые не раз возвращались к заманчивой идее: соединить Обь и Енисей судоходным каналом.