На Диксоне деловой, напряженный ритм жизни. Большое количество человек обслуживают радиосеть. Хозяйничает здесь главным образом молодежь — крепкие, жизнерадостные мужчины и парни, в большинстве своем питомцы Ленинградского арктического училища Министерства морского флота. Они не жалуются на короткое лето и пятидесятиградусные морозы, на полярную ночь, которая продолжается более восьмидесяти суток. Они с увлечением рассказывают, какой чистый на севере воздух, какими здоровыми растут тут дети, как радостно встречать весной солнце, когда оно первый раз чуть-чуть покажется над горизонтом.
Из разных районов Арктики сюда, к этим деловым жизнерадостным людям, по каплям, по крупицам поступают сведения о состоянии и движении льдов, о ветрах, о дождях и туманах, о том, что коротко называют погодой. Тут эти сведения суммируют, обобщают.
Радиограммы сюда идут и короткие, и длинные. Но адрес у них, как правило, весьма лаконичный: «Диксон. НМ». Это значит, что радиограмма предназначена Начальнику Моря, то есть штабу ледовой проводки во главе с начальником навигационной службы Западной Арктики.
В штабе знают все, что происходит в море и на полярных островах в эти часы, где скопились тяжелые льды, где чистая вода, кому и какая нужна помощь. Тут сосредоточены все нити управления: выполняя указания Начальника Моря, идут безопасными маршрутами суда с грузом, летят на разведку льдов самолеты и вертолеты, спешат навстречу караванам судов ледоколы, чтобы провести их через трудные участки.
Вот поэтому и стоит на скалах, на краю каменистой тундры, поселок Диксон, в котором деревянные тротуары и новые арболитовые дома. Поэтому и трудятся тут радисты, метеорологи, строители, портовики, гидрографы — все те, кого по праву можно назвать Начальниками Моря.
Еще задолго до войны Северным морским путем очень интересовалось немецкое военное командование. Фашистские специалисты пристально изучали Советскую Арктику. В 1939 году в гитлеровской печати появилась статья капитана 1-го ранга Пауля Вебера, в которой он рассуждал о возможности военно-морских операций на Севере. Напоминая о том, что период навигации в арктических водах очень мал, не больше трех месяцев, Вебер писал, что именно в это время «здесь возможна очень крупная добыча».
После поражения под Москвой, когда стало ясно, что война затягивается, Гитлер потребовал от морского командования полностью сорвать все советские перевозки на Севере, ликвидировать систему снабжения в Арктике, перерезать Северный морской путь. Выполняя приказ фюрера, немецкое командование разработало целую серию операций: «Распутин» — к западу от пролива Маточкин Шар; «Романов» — к северу от острова Колгуев; «Зар» — к северу от Новой Земли. Были еще и другие, с не менее странными названиями: «Петр и Павел», «Иван и Рюрик». Но особое место в этой серии занимала операция «Вундерланд» (страна чудес), которую стали готовить в марте 1942 года. Цель ее — перехватить и уничтожить караваны советских судов в Карском море, по выходе из пролива Вилькицкого. Разыскать караван на широком просторе трудно, а пролив — это «бутылочное горло» — не минует ни одно судно.
В августе 1942 года немецкий штаб, руководивший морскими операциями на севере, получил разведывательные сведения от своих коллег из японского адмиралтейства. В них говорилось, что 16 июля двадцать советских грузовых судов прибыли на Камчатку. Через несколько дней караван вышел из Петропавловска, а 1 августа был запеленгован в Беринговом проливе. Какой груз везет караван, японцы достоверно не знали. Им было известно лишь то, что некоторые суда наполнены первосортной канадской пшеницей.
Почти в то же время немецкая авиаразведка засекла большую группу судов, вышедших из Архангельска на восток. По расчетам фашистов, оба каравана должны были встретиться в Карском море. По меньшей мере три десятка судов! Да, это действительно была очень крупная добыча! Чтобы не упустить ее, требовался опытный и сильный охотник. Выбор пал на линейный корабль «Адмирал Шеер».
Этот «карманный» линкор, как его называли немцы, имел большую скорость хода и дальность плавания, неплохую броню и мощное вооружение: два десятка тяжелых орудий, из них шесть калибром 280 миллиметров. Восемь торпедных аппаратов и два Самолета нес на себе этот корабль. Командир его Меенсен Больхен слыл среди гитлеровцев превосходным моряком и корсаром: на его счету было двадцать шесть потопленных транспортов. Решительный, хитрый и расчетливый, Больхен не знал поражений и неудач.
16 августа «Шеер» вышел из Нарвика в открытое море и взял курс на Новую Землю. Вместе с ним шли две подводные лодки. Они должны были присоединиться к немецким субмаринам, которые патрулировали у Карских ворот, возле проливов Югорский и Маточкин Шар.
Пирату помог туман. Линкор обогнул с севера Новую Землю и прямиком направился через Карское море к архипелагу Норденшельда, мимо которого пролегала дорога советских судов.
«Шеер» остался незамеченным, никто его не преследовал. Но и сам он, маневрируя среди льдов, никак не мог обнаружить советские суда. К тому же, судя по радиоперехвату, дальневосточный караван уже достиг портов назначения и разгружался. Второй караваи, вышедший из Архангельска, находился где-то возле пролива Вилькицкого. Его и разыскивал теперь фашистский корабль.
Меенсену Больхену требовался «язык». Нужен был советский моряк, который достоверно знал, где сейчас караван, где и какие льды, где имеется проход между сплошными ледяными полями на подступах к островам Норденшельда. И как будто сама судьба шла навстречу Больхену: впереди появилась полоска дыма, медленно поднялись над водой две мачты. По ним определили — идет торговое судно. Все остальное казалось делом привычным. Двадцать шесть раз «Шеер» встречал в море английские и американские суда. Двадцать шесть раз экипажи судов спускали свой флаг после предупредительного выстрела и сдавались на милость сильного. Немцы не сомневались, что так будет и на этот раз. Но им еще не приходилось встречаться с советскими судами. Они еще не знали, что небольшой пароход в открытом море — это известный на весь мир «Александр Сибиряков», который первым прошел по Северному морскому пути. Тот самый «Сибиряков», который пробивался через ледяные поля со сломанными винтами, подняв на мачтах паруса, сшитые из брезента! И этот легендарный корабль немцы-хотели пленить после одного выстрела!
Радиостанция Диксона, откуда недавно вышел «Сибиряков», направлявшийся на полярные зимовки, приняла странную радиограмму: «Вижу крейсер неизвестной национальности, идет без флага. Капитан Качарава».
Еще через несколько минут: «Военный корабль поднял американский флаг. Идет прямо на нас».
Диксон ответил немедленно: «В данном районе никаких американских судов быть не может. Корабль считать противником. Действовать согласно боевой инструкции!»
На «Сибирякове» объявили боевую тревогу. Артиллеристы встали к четырем небольшим пушкам, установленным на судне после начала войны. На мачте неизвестного корабля мигал клотиковый фонарь: оттуда настойчиво требовали сообщить ледовую обстановку в проливе Вилькицкого. «Сибиряков» не отвечал.
В 13.40 на Диксон пришла короткая радиограмма: «Принимаем бой!»
В 13.47 следующая: «Ну, началась канонада!» Очень уж неофициальным был ее текст, и на Диксоне решили: это не сообщение капитана, эти слова просто вырвались у радиста Ширшова.
Связь прекратилась. Пароход долго не отвечал на вызовы, потом диксоновские радисты, напряженно прильнувшие к приемникам, поймали несколько отрывочных слов, из которых составился текст: «Продолжаем бой, судно горит…» И конец!
А передающая радиостанция Диксона в это время уже посылала в эфир предупреждение: «Всем, всем, всем! В Карском море появился фашистский крейсер. Ледокольный пароход «Александр Сибиряков» принял бой!»
Четырнадцать советских судов находились в это время недалеко от места схватки, в проливе Вилькицкого. Получив сообщение с Диксона, капитаны свернули с чистой воды и вошли в тяжелые ледяные поля. Через час они были недосягаемы для вражеского корабля.
А что же стало с «Сибиряковым»?
У него не было выбора. Или сдаваться, или погибнуть — одно из двух. И легендарный пароход совершил свой последний подвиг. Он развернулся и пошел на немецкий линкор, ведя по пирату огонь из своих жалких пушчонок. Немцы сначала были ошеломлены: неужели этот маленький пароход хочет таранить бронированную махину?!
«Шеер» дал несколько залпов. Тяжелые снаряды подожгли пароход. Он загорелся и начал быстро тонуть. Вскоре над «Сибиряковым» навсегда сомкнулись волны Карского моря.
Вода не хранит следов. Но на всех морских картах отмечено то место, где произошел этот неравный бой. И все корабли, которые проходят мимо острова Белуха над могилой «Сибирякова», приспускают свои флаги и салютуют протяжным гудком!
Линейный корабль вышел из боя без повреждений, но все равно его рейд был уже обречен на провал. Командиру линкора так и не удалось узнать, где находится караван и какова ледовая обстановка в проливе Вилькицкого. Теперь «Шеер» обнаружил себя, теперь надо было ждать появления советских самолетов или подводных лодок. Пора было уходить восвояси. Но прежде чем покинуть Карское море, командир линкора решил уничтожить советский центр в Западной Арктике — селение Диксон.
Немцы рассчитывали на неожиданность: подойти к острову незаметно, нанести мощный артиллерийский удар, при благоприятных условиях высадить десант, захватить документы и пленных. План был составлен подробный, аккуратный и вначале все действительно шло точно по плану. В ночь на 27 августа линкор приблизился к острову и возле мыса Наковальня начал разворачиваться бортом к бухте, чтобы открыть огонь сразу из всех орудий. Но на линкоре не знали, что его уже засекли наблюдатели, что шестидюймовая батарея на острове развернула свои пушки в сторону врага.
Навстречу линкору вышли два торговых судна: «Дежнев» и «Революционер», вооруженные легкими пушками. Пользуясь туманными сумерками, они старались подойти к «Шееру» поближе: издалека их выстрелы были бы для бронированного корабля не чувствительнее булавочных уколов.