В абсолютной тишине немцы закончили подготовку. Раздалась команда — и залп двадцати тяжелых орудий прогрохотал, как горный обвал, отозвавшись гулким эхом среди береговых скал. Одного этого залпа, казалось, достаточно, чтобы ошеломить людей, привыкших к северной тишине. Но удивлены были не диксоновцы, удивлены были немцы, когда вслед за их залпом вспышки выстрелов замелькали на берегу и в бухте. Вокруг «Шеера» взметнулись белые султаны воды. Два шестидюймовых снаряда, один за другим, взорвались на его палубе.
«Дежнев» и «Революционер» шли напролом, полным ходом приближаясь к «Шееру». Мелкие снаряды с пароходов попадали в надстройки линкора. А у немецких тяжелых снарядов так велик был разгон, что они насквозь прошивали тонкие борта пароходов и рвались в воде.
На «Дежневе» и «Революционере» вспыхнули пожары, появились убитые и раненые. Но и линкор не выдержал: он дал полный ход и быстро исчез в тумане. Командир «Шеера» не ожидал встретить сопротивление. У него не было никакой охоты рисковать вдали от своих берегов: ведь при первом же серьезном повреждении линкор был бы обречен.
Дальний пиратский рейд «Адмирала Шеера» окончился провалом. Ему удалось потопить старый пароход «Сибиряков», но разыскать караван, нарушить движение на северной трассе линкор не смог. Советские суда с грузами продолжали идти по своим маршрутам.
ЗЕМЛЯ САННИКОВА
Покорить Арктику заставила необходимость. А покоряли ее удивительные люди — суровые, привычные к трудностям, смелые, деловые и в то же время неисправимые мечтатели и романтики. Они отправлялись в полярные льды на поиски новых путей и земель по своей воле, а некоторые, как Георгий Седов, даже наперекор начальству.
Почти все мальчишки и многие девчонки в нашей стране читали и перечитывали книгу В. А. Обручева «Земля Санникова». Все мы, конечно, понимали, что мамонты и первобытные люди — это фантазия автора, но всем хотелось верить, что странный остров в Ледовитом океане действительно существует. Впрочем, не только мальчишки и девчонки, но и совсем взрослые люди, моряки и ученые, даже сам академик Обручев, долго не оставляли надежду на то, что Земля Санникова есть на самом деле…
В начале ХIХ века на Новосибирских островах побывал любознательный и энергичный промышленник Яков Санников. Так вот: с северного берега острова Новая Сибирь он увидел какую-то неведомую гористую землю. Попытался добраться до нее, но не смог: путь преградила полынья.
С той поры и начались толки о неизвестной земле, которая была даже нанесена пунктиром на старых картах. Правда, одно время, хотя и ненадолго, разговоры об острове, который видел Санников, почти прекратились. Случилось это в 1881 году, после гибели американского экспедиционного судна «Жаннетта», пытавшегося пробиться к Северному полюсу. История довольно обычная для того времени. Тяжелые льды раздавили судно северо-восточнее Новосибирских островов.
К счастью для членов экспедиции, ими руководил опытный полярник лейтенант Де-Лонг. Предвидя катастрофу, он заранее приказал выгрузить на лед запасы продовольствия, одежду и снаряжение. Да и люди были собраны выносливые, тренированные.
Покинув место гибели судна, Де-Лонг повел участников экспедиции на юг, намереваясь добраться по льду до побережья Сибири. Путь этот был неимоверно труден. Люди преодолевали высокие торосы, огибали многочисленные полыньи.
В конце июля американцы заметили впереди землю. Это был мрачный, окутанный туманами островок с черными скалами и большим ледником посередине. Повсюду виднелись снеговые поля. Жили тут только птицы, да еще белые медведи приходили несколько раз посмотреть на двуногих гостей.
Американцы дали острову имя одного из организаторов экспедиции, Гордона Беннета — издателя газеты «Нью-Йорк геральд». Пробыв здесь неделю, они двинулись дальше и глубокой осенью достигли, наконец, устья реки Лены. К этому времени у них кончились запасы продовольствия, люди ослабли. А в Северной Сибири стояли лютые морозы. Оленеводы давно уже откочевали со своими стадами на юг, в лесотундру. Некоторые американцы так и погибли в устье сибирской реки. Лишь несколько человек добралось до обитаемых районов. Они принесли сведения об острове Беннета. Географы посчитали, что это и есть та самая земля, которую видел Санников.
Но природа не хотела, чтобы загадка была решена так просто. Не прошло и пяти лет, как о таинственной земле заговорили вновь. На этот раз ее увидел не промышленник, не случайный человек, а известный русский ученый, полярный исследователь, географ и геолог Эдуард Васильевич Толль, работавший в 1886 году на Новосибирском архипелаге. В ясный, солнечный день он и его спутники заметили с северного побережья острова Котельного далекие темные очертания четырех гор. Они высились как раз там, где их обнаружил когда-то Санников, а остров Беннета лежал в стороне. Учитывая рефракцию и прозрачность арктического воздуха, Толль решил, что гористая земля находится далеко, в сотнях километров от Котельного.
Вторично он увидел эти горы с того же места в 1893 году.
Среди коллег Эдуард Васильевич Толль был известен как человек весьма рассудительный, педантичный в работе, не торопившийся с выводами. И когда он выступил с сообщением о виденной им земле и даже высказал предположение о ее геологическом строении, это было воспринято как должное. Академия наук начала готовить экспедицию для открытия и исследования Земли Санникова. Для полярного плавания специально оборудовалось китобойное судно «Заря». Естественно, что возглавил экспедицию Эдуард Васильевич Толль.
К началу плавания, к 1900 году, доктор геологических наук Толль нисколько не сомневался, что неизвестный остров или группа островов действительно существует. Он видел дальние горы своими глазами. Кроме того, имелись и другие признаки, достаточно важные сами по себе. Один из них — это стаи гусей и уток, которые каждую весну летят с юга через Сибирь, но не остаются на берегу Ледовитого океана, не устраивают свои гнездовья на Новосибирских островах, а уносятся куда-то дальше на север. Каждую осень стаи возвращаются, пополненные новыми выводками. Значит, существует суша, на которой птицы высиживают птенцов, вскармливают их, учат летать. И суша эта, хоть и лежит севернее Новой Сибири, пригодна для гнездовья, богата кормами. Ведь даже на острове Беннета гнездятся только самые неприхотливые птицы, гуси и утки там на лето не остаются.
Неужели на Земле Санникова более теплый климат? А почему бы и нет? Ведь существует же севернее Новосибирских островов Великая Сибирская полынья — труднообъяснимое чудо природы. Кругом на многие сотни километров тянутся крепкие ледяные поля, а тут — большое пространство чистой воды, не замерзающее круглый год, в любые морозы. Почти всегда клубятся здесь густые туманы: полынья словно «дышит» теплом. Откуда же оно берется здесь, в таких суровых районах? Может, струя Гольфстрима добирается сюда глубоко под водой? Может, действуют вулканические силы?
В ту пору никто не знал, что лежит за Великой Сибирской полыньей. Многие легенды связывались с ней и с островами, которые находятся якобы за чистой водой. Из поколения в поколение передавались на севере легенды о целом народе, который откочевал куда-то за море. Ученые и промышленники давно заметили, что, чем дальше на север, тем чаще встречаются останки мамонтов. Особенно много их на Новосибирских островах. Бывали такие годы, когда промышленники привозили с Большого Ляховского острова сотни бивней в одно лето, сбывали их на ярмарках и получали изрядный доход.
Мамонты откочевали на север сравнительно недавно — двадцать — сорок тысяч лет назад. Но зачем они шли сюда? Может быть, где-то тут лежала земля с богатыми пастбищами, привлекавшая их?
Гипотез, легенд, предположений было много. Эдуард Васильевич Толль отправился в поход, полный решимости не только найти Землю Санникова, но и получить ответы на все загадочные вопросы. История его экспедиции в общих чертах известна, хотя главные события, связанные со смертью руководителей этого научного похода, тоже стали одной из тайн Арктики.
До Новосибирских островов «Заря» добралась не сразу. Осенью 1900 года экспедиция вынуждена была зазимовать среди льдов возле Таймырского полуострова.
Северо-восточнее Диксона есть группа многочисленных мелких островов, объединенных общим названием — архипелаг Норденшельда. Люди здесь появляются очень редко. Из записок Толля известно, что во время вынужденной зимовки он не терял времени даром: совершил несколько санных рейсов для обследования Таймыра, побывал в архипелаге Норденшельда. Здесь, на маленьком клочке суши, который едва различим среди ледовой пустыни, участники экспедиции соорудили из снега и льда домики, приспособили их для ведения магнитно-метеорологических наблюдений. Клочок земли был официально назван островом Наблюдений.
За прошедшие десятилетия никто, наверно, не бывал на этом островке. Таких, как он, много в архипелаге Норденшельда, он затерялся среди своих мелких близнецов-братьев, и о нем просто забыли. Лишь недавно группа моряков-гидрографов, работавших в архипелаге, добралась и до острова Наблюдений.
Приблизившись к берегу, моряки с удивлением заметили на самом высоком месте скалистого островка большую пирамиду-гурий, сложенную из плоских камней. Вершину ее венчал остроконечный камень, похожий на конус. Действительно, было чему удивляться, встретив следы пребывания человека на этом заброшенном клочке суши! Моряки подошли к пирамиде и увидели потемневшую латунную доску, прикрепленную к большому валуну, лежавшему в основании гурия. На доске написано: «1900—1 гг. Русская полярная экспедиция. Яхта «Заря»». Дальше обозначены координаты острова.
Моряки осмотрели пирамиду и островок, молча постояли возле гурия, сняв шапки, а потом сфотографировали гурий и ушли, не тронув ни одного камня. Пусть останется этот памятник для грядущих поколений…
Одиннадцать месяцев пробыла «Заря» в ледовом плену возле Таймыра и лишь в августе 1901 года двинулась дальше. Обогнув мыс Челюскина, экспедиция Толля почти по чистой воде благополучно дошла до острова Беннета. Земли Санникова экспедиция не обнаружила, но Толль связывал это с густыми туманами, которые ограничивали видимость. Он решил зазимовать возле острова Беннета, чтобы продолжать поиски на следующий год. Однако приблизиться к берегу помешали льды, и «Заря» вынуждена была отступить, отойти к острову Котельному, который хорошо знаком был Толлю по преды