— Ах ну да, конечно! — обрадовался подсказке подполковник. Он даже звонко шлепнул себя по лбу, коря за непростительную забывчивость. — Естественно, у меня тех заявлений и быть не может! Вы абсолютно правы, Александр Борисович! Уф-ф, ну просто гора с плеч, — искренне готов был покаяться он.
— Ну вот видите, — хмыкнул Турецкий, — все, оказывается, можно вспомнить, когда очень надо. Давайте запишем и это ваше показание... Но вы не огорчайтесь, мы с вами их искать сейчас и не будем, просто отмечаем их отсутствие у вас, указываем причину и... идем дальше. Видите ли, ко мне в Москву уже давно поступили копии всех этих материалов. Генерал как раз и захватит их с собой, когда приедет сюда, а вы потом вместе с ним и решите, что там законно, а что нет. Пустяки, пойдем дальше...
Таким иезуитским способом, не повышая голоса, не заставляя Затырина злиться, ибо и повода не было, Александр Борисович за час-полтора самым натуральным образом вынул из него душу.
Пришлось-таки Затырину рассказывать, как были задержаны «обидчики», как не совсем, мягко говоря, достойно вели себя в милиции с женщинами — одна беременная, другая — депутат, как затем среди ночи по звонку от помощника губернатора их пришлось выпустить и извиниться перед ними. Турецкий все старательно фиксировал на бумаге.
У подполковника голова шла кругом — все, оказывается, уже знал этот проклятый москвич! А прикидывался простачком! Но вопросы задавались, и на них надо было отвечать. Причем отвечать внятно, следя при этом, чтобы не проговориться случайно и не подставить себя.
Затырин вспотел от напряжения. А Турецкий пил пузырящуюся водичку из стакана, рассматривая ее на просвет, и нудным тоном утомленного человека продолжал задавать вопросы.
И понял в конце концов Павел Петрович, что ничего у него с обманом не получилось. Концы не сходились. Да и подсказка относительно местонахождения документов была тоже весьма условной, проверить ведь раз плюнуть. И что тогда? Ну а тогда можно будет, решил, видимо, он, снова «поднапрячь память» и неожиданно «вспомнить», что никуда он ничего не отсылал, а запер в дальний ящик стола — подальше с глаз. И что не собирался он вести никакого расследования по этим заявлениям. Да и не в его это интересах, не говоря уже о мэре и остальных. Но это если уж совсем край.
Одного он не мог учесть: на его красивом, благородном лице игра мыслей была слишком заметна опытному взгляду Турецкого. А тот не давил подполковника дальше, сделав значительный первый шаг.
— Ну а материалы, которые касаются следующей стычки милиции и населения, мы с вами, Павел Петрович, давайте обсудим и проработаем завтра. Я вижу, вы устали. Да и я как бы с дороги. Надо еще устроиться. Во сколько мы завтра встретимся? Лучше, думаю, прямо с утра, в десять. Только вы уж, пожалуйста, приготовьтесь, чтоб мне снова не пришлось вам подсказывать, где материалы искать, договорились?
Турецкий собрал в папочку исписанные листы, подмигнул по-приятельски, засмеялся и встал. Затырин облегченно вздохнул и вытер ладонью мокрую красную шею.
На первый раз ему вполне достаточно, решил Александр Борисович. Вот так, без напряжения, легкими толчками в самые болезненные точки, мы его и доведем до полной кондиции. А дальше посмотрим.
Выйдя из управления, он позвонил водителю, попросил подъехать, а сам стал прохаживаться по тротуару — вперед и назад, беспечно заложив руки за спину. И спиной, затылком ощущал, как неприятные прикосновения, острые уколы, взгляды сотрудников местных правоохранительных органов из окон, которыми те провожали каждый его шаг и жест. Немного навел шороху — это хорошо, думал он.
А в эту ночь придется, пожалуй, и не поспать. Надо будет тайно встретиться с ребятами и получить от них новую информацию, с помощью которой уже завтра с утра окончательно пригвоздить вруна-подполковника к стенке.
Да, ну и городок, будь он неладен! «Городок на Каме... Не дойти ногами... » Век бы сюда не ходить, не видеть...
Глава четвертая. РАСКРУТКА
1
Был поздний вечер, когда у Турецкого едва слышно запиликал мобильник. Денис и Филипп готовы были появиться со своим первым отчетом. Но встретиться следовало так, чтоб никаких свидетелей при этом не оказалось. А в пансионате, где в соседних комнатах поселились Турецкий с Поремским, сделать это было крайне трудно.
Комнаты хоть и находились на первом этаже, но были до половины зачем-то забраны решетками. Одна радость, что днем здесь ему можно было не находиться. Далее, в коридоре, у телефонного аппарата, постоянно находился дежурный. Зачем? Трудно сказать. Может, для тех, кто не имел своего мобильника? Но такие здесь, по-видимому, и не отдыхают. Странно, одним словом.
Территорию пансионата окружала высокая кованая ограда. У ворот находилась будка с охранниками.
Турецкий, поселившись в этом пансионате, сразу понял, с какой целью его устроили именно здесь, — тут он находится под контролем, здесь не может случиться неприятных неожиданностей, будет видно, кто приходит, зачем, когда уходит и так далее.
Александр Борисович даже расстроился, о чем не преминул немедленно сообщить Владимиру Поремскому. Тот рассмеялся.
— Шеф, не берите в голову этих глупостей, как говорят в Одессе. Какой надзор? Да я уже имел сегодня консультацию с доверенными людьми, и они мне все в самом лучшем виде и объяснили, и показали. Слушайте сюда...
И Володя рассказал, что ходить мимо дежурного нет никакой нужды, поскольку в противоположном конце коридора имеется другой выход, которым и пользуются все, проживающие здесь. А там охраны отродясь не бывало.
Затем он пояснил, что автоматические ворота предназначены для проезда автомобилей, а не для людей. Последние уже давно приспособили для себя более удобный проход в ограде. Тропинка прямо от входа пансионата была протоптана в глубь декоративных посадок и выводила точно к дыре, проделанной в чугунной решетке. Фактически официальный проход, все им пользуются, и мало кому приходит в голову постоянно отмечаться у охранников на выходе. Тоже, между прочим, сугубая формальность, сохраняемая неизвестно с какой целью. Прибыл — отметился в книге, отбыл — то же самое.
— Так что проблем нет, шеф, — закончил Володя. — А вы собирались ночью куда-нибудь улизнуть? Амурные дела, шеф? Впрочем, молчу. Вопрос не по чину. Да, тут есть, есть, на кого обратить внимание, я видел, даром что глухая провинция! А на самом деле больше напоминает парник, где вызревают приятные душе цветы!
— Босяк ты, вот что, — засмеялся Турецкий. — Я думал, что мы встретимся нынче с ребятами.
— Вы имеете в виду кого-то конкретного, шеф? — сохраняя серьезность, продолжал слегка дурачиться Поремский.
— А я вот не знаю, что лучше — их позвать к нам или нам отправиться к ним?
— Я считаю, лучше туда. У них там все классно оборудовано.
— Слушай, откуда тебе это известно? — удивился Турецкий. — Когда успел?
— Сегодня, шеф. — И заговорил уже серьезным тоном: — Я отправил к тебе водителя... Кстати, он как тебе?
— А что? Нормальный мужик. По-моему, даже со своеобразным чувством юмора. А у тебя иное мнение?
— Он мне категорически не нравится, шеф. Наверняка стукач и сволочь.
— Ну-у, милый друг! — восхитился Турецкий. — А ты чего хотел? Подпольщика для вербовки? Да хрен с ним, кем бы он ни был, просто разговоры из машины вести не следует, а также не ездить туда, куда можно дойти пешком, вот и вся недолга... «Стукач»! Конечно, а кто бы к нам иного приставил, сам подумай. Ну ладно, значит, тебе известно, где ребята?
— И девчата — тоже, шеф. Исходя из текущей надобности.
— Так, — строго сказал Турецкий, старательно пряча улыбку, — приказываю успокоиться!
— Слушаюсь, шеф. Я уже спокоен. Когда выходим в ночь?
— А тебе, может, и не надо никуда выходить.
— Нет, без сопровождения я тебя, Александр Борисович, не оставлю, это уж как хочешь. Мне Константин Дмитриевич лично велел. И не возражай, шеф. А вот появится Вячеслав Иванович, тогда гуляйте себе вдвоем.
— Он, кстати, не звонил?
— Звонил, я доложил обстановку. Ты как раз сидел у руководства, он и не стал отрывать. Прибудет завтра, в первой половине дня. С утра задержится у Седлецкого — у них там, сказал, свой разговор.
— Ну вот, знаешь столько полезной информации, а не докладывал...
— Не успел. Предлагаю переодеться во что-нибудь темное и спортивное. Ночь сегодня будет не очень холодная, но шапочки нам Филя выдал. Вы ж не взяли с собой, верно? И я не захватил. Вот и сияли бы в ночи как два подсолнуха...
Это он намекал на свою и Турецкого головы — оба были светловолосые, только Александр Борисович чуть потемней.
Полчаса спустя, когда уже совсем стемнело, они, в темных спортивных костюмах и черных кроссовках, с шапочками на головах, покинули пансионат, заперев свои комнаты и не сдавая ключей дежурному, выбрались наружу и потопали друг за другом в глубь территории, к «официальной» дыре в заборе.
Сотрудники мифического «секретного подразделения» были предупреждены, что к ним сегодня пожалуют ночные гости.
Денис и Филипп, остановившиеся у егеря, чувствовали себя в полной безопасности. Сам егерь слыл среди соседей человеком нелюдимым, и его без нужды никто старался не тревожить. Да, кроме того, все знали, какие высокие гости навещали его порой, чтобы побаловаться ружьишком или рыбалкой, а где такие гости, там и связи, жить без которых другой раз куда спокойнее. Так что отношение местного населения к Воробьеву было нейтральным, или скорее, прохладным. Жил один, воспитывал дочку, в чужие дела не лез, но и в свои никого не пускал.
Единственный, кто терпеть не мог Тихона Платоновича, был участковый Сенькин. Он его ненавидел, причем в первую очередь по причине лютой зависти. Аргумент у Сенькина был прост. Ведь вот сколько раз к нему гости всякие именитые наезжали, а он ни разу не пригласил, не представил как местную власть. За стол не позвал. Да ладно, просто иной раз стакана не налил, хотя мог бы, сволочь!