Дальняя командировка — страница 34 из 58

—  Их и прослушивают.

Турецкий подержал в руке, подбрасывая, трубку и хотел уже сунуть ее в карман, когда вдруг тонко запили­кал другой мобильник.

—  О! — сказал он. — Не иначе Славка.

Но это был не Вячеслав Иванович Грязнов. Турецкий услышал срывающийся, взволнованный голос Володи Яковлева:

—   Александр Борисович, Галка исчезла.

—   Как — исчезла? — нахмурился Турецкий и вопро­сительно взглянул на Поремского.

—   Она должна была с утра заниматься с Кокоревой, это одна из пострадавших во время митинга, которой... ну, в общем, крепко там досталось. Они созвонились, и Галка умчалась, даже не предупредив меня.

—   Так откуда ты знаешь, что она исчезла?

—  Я звонил, не появилась она там. А времени про­шло более чем достаточно. И телефоны ее молчат.

—  Может, выключила нарочно?

—   Не должна она была этого делать! Я боюсь друго­го — что ее аккуратно взяли и теперь задают всякие воп­росы. А как они тут умеют расспрашивать, не мне вам рассказывать. Ну почему ж она все по-своему делает?!

—   Не паникуй. Мы с Володей сейчас мчимся в город, к Славке. Там и Гордеев уже появился. И на месте реша­ем, как быть дальше. А ты с Галкиных телефонов не сле­зай и попробуй пройти по ее маршруту, вдруг найдутся свидетели.

—    Если бы! — Турецкому показалось, что Володя Яковлев едва не плакал. Возможно, и от злости тоже.

2

В моменты чрезвычайных происшествий Вячеслав Иванович становился, как старый, опытный оператив­ник, предельно собранным и проницательным.

В общем, «Привет!» — «Привет!» — и на том завер­шилась общая радость от встречи. Известие о пропаже Гали Романовой не на шутку встревожило Вячеслава Ива­новича.

—  Наши местные коллеги не могли подсуетиться? — спросил он у Турецкого и Поремского. — Твой Затырин, например. Он как, способен?

—  Я только что разговаривал с ним, — ответил Алек­сандр Борисович, — он вряд ли что-то о Галке знает. Ина­че держался бы со мной иначе. — Турецкий оглядел сте­ны гостиничного номера.

—  В полном, — кивнул Денис.

Они с Филей о чем-то тихо беседовали, не прислу­шиваясь к разговору старших. Юра Гордеев участия в раз­говоре не принимал, поскольку был не в курсе, а объяс­нять ситуацию никто ему не торопился.

—   А что вы думаете по поводу Галки? — спросил Ту­рецкий у сотрудников «Глории». — Мы вот как раз с Вла­димиром, — он кивнул на удрученно молчавшего Поремского, — обсуждали ее, мягко говоря, безответственное поведение, имея в виду соображения безопасности. А тут и звонок Яковлева.

—  Если разрешите высказать свое соображение? — со странной учтивостью заговорил Филипп Агеев.

—   Чего это ты вдруг? — пробурчал Грязнов-старший. — Говори быстрей!

—   Мы с моим шефом, Вячеслав Иванович, — Филя кивнул на Дениса, — считаем, что эту операцию вполне могла провести братва Прапорщика, то есть Лехи Солдатенкова, по прямому поручению лучшего приятеля нашего Сан Борисыча. Мы имеем в виду Затырина. Именно поэтому подполковник во время разговора с Сан Борисычем мог быть одновременно и в курсе, и не в кур­се. То есть задание дал, а о результатах еще не знал.

—  А почему ты думаешь, что местные уголовники в данном случае сработали по указке милиции? Во-первых, им это вообще западло, а во-вторых, тот же Затырин, между прочим десяток или побольше братков уже кинул за решетку — во время первой еще зачистки. Не стыку­ется, Филипп.

—   Кинуть, чтобы потом отпустить, не найдя никакой вины, это, между прочим, в практике местных правоох­ранителей, — возразил Филя. — Здесь уже не первый слу­чай, когда бросали бандитов за решетку, держали там короткое время, а потом выпускали за неимением конк­ретных улик. А этих-то взяли за что, вспомните. Три круп­ных поджога, причем без единого свидетеля, и семь или восемь взорванных машин. Чья работа? Ну как же, ко­нечно, уголовников! Вот и замели без всяких прямых улик. Простое дело. У них тут, мы уже узнали, своя ком­мерция. Так что ничего нельзя исключить.

—    И потом еще, — добавил Денис, — милиция все- таки сама вряд ли бы рискнула. Тем более что генерал приезжает. Опять же всемирно известный адвокат-меж­дународник.

—   Ты не остри! — огрызнулся Гордеев.

—   А я и не острю, я про дело говорю. Значит, остается братва. А вот дипломатические переговоры с ней я бы предложил вести дядьке. У него с матерыми уголовника­ми всегда получается на уровне. Мы с Филей можем в лучшем случае им только морды начистить. Хотя это все- таки больше по Филиной части.

—   А где он, этот ваш Прапорщик?

—   За него можешь не беспокоиться. Филипп уже вы­яснил. Можем подкатить всей компанией, а потом оста­вить вас с глазу на глаз. Если ты прищуришься.

—  Это еще зачем?

—   Так у Прапорщика нет правого глаза, — ухмыль­нулся Филя. — Поэтому и переговоры у вас пойдут «с глазу на глаз».

—   Босяки, — проворчал Грязнов-старший. — Тогда давайте не затягивать. А что успели узнать об этом Солдатенкове?

—   Есть небольшое досье. — Денис протянул дядьке конверт.

Вячеслав Иванович быстро вытащил несколько ис­писанных мелким Филиным почерком страничек, стал внимательно читать.

—   А это вот, про «подвиги» в Чечне и про то, как ему удалось уйти от суда, вы где взяли?

—   В Москву звонили, — ответил Филипп, — у нас там Голованов и Кротов остались на хозяйстве. Вот Крот и помог — своими старыми связями. Туфты нет, Вячеслав Иванович. А по второму делу, прошлогоднему, когда Леха крепко залетел на краденых иномарках, дело спустили по той причине, что по нему проходил в качестве глав­ного дилера родной сынишка губернатора Кожаного — Витек. И папа велел дело закрыть. Сам сюда приезжал и лично беседовал с прокурором Керимовым и судьей Слепневым. Судебные материалы находятся, скорее все­го, в архиве, но мы туда пока носы не совали. Можно спугнуть. Вот разве что Сан Борисыч окажет честь?

—   Понятно... — вздохнул Грязнов-старший. — Ну что ж, с таким досье, пожалуй, можно вашего Алексея Яков­левича взять и за подчеревок.

—  Это как? — ухмыльнулся Филя.

—   Физически, — объяснил Грязнов-старший. — У него есть телефон?

—   Даже, говорят, несколько, но знаем только один.

—   Позвоните и скажете, что я еду. Саня, ты мне, по­жалуй, не нужен. И ты, Юра, тоже. Подождите меня здесь, мужики, вернусь — обсудим, как жить дальше. Ох, не нравится мне здешняя обстановка... Я твою машину возьму, Саня? А то своего водилу отпустил, не пришелся он мне как-то — прохиндей, понимаешь, и глаза суетли­вые. Определенно стукач.

—   «Девятку» бери. Бланк протокола захвати — для разговора, на всякий случай. С кем поедешь?

—  Думаю, Денис да Филя, а больше мне никакой физической защиты и не нужно.

—  Кстати, как тебе показался Седлецкий? Ты так ни­чего конкретного и не сказал о нем. Можем рассчиты­вать?

—  Думаю, нет. Точнее, почти уверен, что нет. Вчера он у меня расслабился, маленько расчувствовался, я уж и подумал было. А нынче поглядел — нет. Слабак ока­зался, пряники в перспективе у него не перевесили се­годняшнего ситного в руках.

—   А не испортит ситуации?

—   Он обязательно перескажет наш разговор губерна­тору, это как пить дать. Но не весь, а выборочно. Чтоб на крайний случай оставить и себе лазейку для спасения. Они тут, понимаешь, Саня, слишком уверены в себе! Президентская похвала им все еще головы кружит. А того не хотят понять, что это и не похвала была вовсе, а эле­ментарная вежливость, ни к чему, между прочим, того же президента не обязывающая. Ну пусть их... Будут играть в свою дуду, но до тех пор, пока мы им музыку не испор­тим, — вот тогда уже они взвоют! И возможна с их сторо­ны даже резкая реакция, к которой нам надо быть зара­нее готовым.

—   Вон оно как, — вздохнул Турецкий. — Так на кой же черт, Слава, ты на него тратил дорогое время?

—  А оно окупится, не тревожься. Зато и мы теперь будем действовать открыто, и пусть он только попробует нам в чем-то возразить. Ох, не в его интересах! Опять же и клин между ним и губернатором уже есть — пусть не­большой, но в наших силах, к примеру, придать ему по­вышенное значение.

—    Ну дипломат! — засмеялся Турецкий. — Ладно, двигайте, мы ждем здесь и пока ничего больше не пред­принимаем.

Дом у Прапорщика был такой, как, вероятно, и по­ложено нынче иметь ворам в законе. Это раньше у них была своя определенная этика, их ограничивали те же воровские законы, правила и обычаи. А теперь законы сменились понятиями, по которым и предпочитает жить большинство уголовников. И для современных паханов определенный аскетизм и самоограничения криминаль­ных авторитетов уходящего прошлого, как они сегодня заявляют, совершенно «без понятия».

Нормальный, двухэтажный кирпичный дом пахана, окруженный высокой оградой, стоял на пологом берегу реки рядом с приятным на вид лесным массивом.

Едва машина приблизилась, сами собой отъехали в сторону высокие железные ворота. Крупногабаритный парень в зеленом спортивном костюме, белых кроссов­ках и с массивной золотой цепью на шее наклонился к окну, где сидел Грязнов — не в генеральском мундире, а в штатской одежде, — посмотрел и жестом предложил выйти.

—   Сидите, — сказал Грязнов своим спутникам — Де­нису и Филе.

Он вытащил из наплечной кобуры свой пистолет, пе­редал Денису, вышел из машины и отправился вслед за парнем во двор. А ворота тем временем плавно закры­лись.

—   Не нравится мне это, — сказал Филя Денису, си­девшему за рулем. — Не возражаешь, если я немного про­гуляюсь?

—   Только осторожно, — ответил Денис, выпустил Филиппа и отъехал в сторону от ворот.

А Филя ушел вдоль ограды туда, где к ней почти вплотную примыкали деревья и густой кустарник...

«Зеленый» парень ввел Грязнова в дом и, обернувшись, спросил:

—   Ствол?

Грязное молча распахнул пиджак и показал пустую кобуру. Парень с сомнением посмотрел на гостя и кив­нул, показав движением головы на лестницу, ведущую на второй этаж. Грязнов стал медленно подниматься.