Он открыл багажник, и двое других не без труда затолкали внутрь сопротивляющуюся Галю. Багажник захлопнули. «Зеленый» сел за руль. Рядом с ним устроился один из охранников, и машина тронулась. Третий постоял, посмотрел им вслед и пошел обратно к двери.
И тут у него на пути появился невысокий, тщедушный Филипп Агеев. Братан не только не испугался, он даже не удивился. Он просто взглянул на Филю как на нечто не представляющее никакого интереса. Как на случайный мусор, который надо побыстрее убрать с дороги. И, ни слова не говоря, не спрашивая, как тут мог очутиться посторонний, скорее всего, даже и не задумываясь об этом, рослый, под сто восемьдесят, и хорошо накачанный братан протянул руку к Филиному лицу, чтобы широкой ладонью сразу сгрести его и отшвырнуть в сторону. И в этом жесте была его ошибка. Он не учел возможного сопротивления.
Филя перехватил его руку, поднырнул под нее... и большое тело братана, взмыв в воздух, со звуком мешка, набитого всяким ненужным в хозяйстве барахлом, хрястнулось головой об угол бетонной площадки перед дверью. И картинно разлеглось с раскинутыми в стороны руками и ногами.
Агеев, между тем выхватив из кармана мобильник, быстро сказал в него:
— Дэн, они ее вывозят. В багажнике. Иду к тебе.
Затем он приподнял голову братана и с силой опустил ее лицом о бетон. После чего рысцой припустил вокруг дома в сторону ворот.
Вот этот проезд белых «Жигулей», а затем пробег Филиппа и увидел из окна Вячеслав Иванович, после чего разыграл маленький спектакль с пистолетом...
А Филя увидел, как белые «Жигули» подъехали к воротам, из них вышел охранник, сидевший рядом с «зеленым», нажал на что-то у стойки ворот, и сами ворота покатились в сторону. Но... прямо за ними, перекрывая проезд, стояла «девятка», а перед ней, вращая пистолет на пальце и, словно ковбой, заложив ногу за ногу, опирался спиной на дверцу рыжий Денис и при этом нахально улыбался. Вот, мол, какая интересная неожиданность!
Минутное замешательство, и Филе показалось, что сидевший за рулем «зеленый» готов был уже протаранить и Дениса, и «девятку», так некстати оказавшуюся у него на пути. И Агеев закричал:
— Эй, братва! Не торопитесь! Базар есть!
Подходил он, тоже вращая на пальце пистолет — для убедительности. А у этих либо оружия при себе не оказалось, либо оно им вообще было не нужно — ишь шкафы какие!
— Чего тебе? Ты откуда такой взялся? — с вызовом крикнул, выбираясь из машины «зеленый». Второй бандит то оглядывался на Дениса, то прикидывал, что станет делать с Филей.
— Предлагаю конкретный обмен. Мы забираем груз, зовем своего шефа и отваливаем. А вам за это оставляем вашего братана, который валяется там, за углом. Как вам такой ченч?
Бандиты переглянулись. И в тот же миг грохнул выстрел. Пуля выбила фонтанчик возле самых ног «зеленого». Тот вскрикнул: «Ё-о-о!» — и запоздало подпрыгнул.
— Следующий раз не промахнусь, — вежливо предупредил Денис.
— Я тоже так умею, — сказал Денису Филя, после чего пришлось подпрыгнуть второму братану. — Ну так как, братва, договорились? Или продолжим базар?..
Услышав два выстрела фактически подряд, Солдатенков насторожился, сделал даже движение, чтобы вскочить и броситься к окну, но Грязнов вяло махнул ему рукой:
— Сиди, это мои ребятки твоих дураков жизни учат.
И снова запиликал грязновский мобильник.
— Галка у нас. Все в порядке, — доложил Денис. — Указания?
— Минуту, — ответил Вячеслав Иванович и положил трубку на стол перед собой. — Ну что, Прапорщик, обгадился? Нашли мы сотрудницу-то. И что мне теперь с тобой делать? Отвечай, а то я за себя не ручаюсь.
— Ты ж сам не дал говорить! истерическим голосом закричал Леха. — Сам перебиваешь! Свою пургу несешь!
— Не шуми, — погрозил пальцем Грязнов. — Я не люблю, когда на меня пытаются кричать. Давай, — Вячеслав Иванович достал из кармана пиджака миниатюрный магнитофон, выключил его и поставил пред собой на стол. — Он с самого начала работал, Алексей Яковлевич, и всю нашу беседу записал. Но теперь мне надо знать подробно, кто, когда и зачем дал тебе указание похитить оперуполномоченную Главного управления уголовного розыска Российской Федерации? Представляешь, на кого ты свою морковку задрал? — Тут Грязнов словно бы вспомнил о телефонной трубке, взял ее и сказал: — Ну вы, надеюсь, слышали, чем мы здесь занимаемся? Так что посидите подождите, а мы с гражданином Солдатенковым быстро закончим. Если он не станет дурочку валять. Потому что в противном случае его придется тоже забирать с собой. Отдыхайте, я позвоню... Или вот что, — «передумал» Вячеслав Иванович, — пусть-ка лучше ко мне сюда Филипп подойдет. И бланк протокола допроса прихватит. А вы уезжайте и через полчасика пришлите за нами машину. Надеюсь, местная братва не возражает?
— Братва полностью с нами согласна, — с некоторой выспренностью ответил Денис.
— Что и требовалось доказать, — удовлетворенно отметил Грязнов. — Сейчас он придет, и мы поговорим с тобой, Алексей Яковлевич, по душам.
У Солдатенкова был вид загнанного зверя.
Вошедший Филя протянул Вячеславу Ивановичу сложенный пополам лист бланка протокола и авторучку.
— Хочу вас познакомить, Леха, — сказал Грязнов. — Его зовут Филиппом, офицер разведки ГРУ, прошел Афган и Чечню. Так что вы, можно сказать, отчасти коллеги. Только он занимался не тем, чем ты, а по-настоящему серьезным делом. Что у вас? — Вячеслав Иванович посмотрел на Агеева и чуть сощурил глаз — Филипп понял.
— Наши уехали. А этих пришлось малость шугануть, пока не сообразили, что мы не шутки шутить собираемся. Да, и еще, — Филя обернулся к Солдатенкову, — там за бочкой лежит один. Но он живой, я нарочно проверил. Вообще-то я им сказал, чтоб они в дом его переместили, чего на сырой земле валяться, можно простудиться, верно? Но мало ли, вдруг они только вас слушают? Вы им скажите, пусть поторопятся, а заодно попросите, чтобы нам не мешали.
— А за что ты его? — сыграл недоумение Грязнов.
— Он не понял моего вопроса. А долго объяснять у меня времени не было. Они как раз Галку паковали.
— Ах вон оно в чем дело! Так ты скажи им, Леха, скажи. Филипп дело говорит. Аппарат-то есть?
Солдатенков достал из кармана телефон, раскрыл и пробубнил в него:
— Вы там это... Кого уделали?! Серого?! Да как же это он так?.. — Леха с сомнением посмотрел на Филю и покачал головой. — Ладно, глядите, чтоб без посторонних. Я позову, когда надо...
— Ну, убедились? — улыбнулся Филя. — Жив?
— Чем ты его? — все еще недоверчиво глядя на него, спросил Солдатенков.
— Вот, — продолжая улыбаться, ответил Филя, — руками. — И показал вовсе и не страшные свои ладони.
— Садись, Филипп, рядом с ним. Я рассчитываю на откровенный разговор.
Филя подвинул себе свободное кресло и сел так, чтобы видеть одновременно и хозяина, и дверь на лестницу. А пистолет положил на колени.
— Поехали. — Грязнов включил магнитофон и сказал: — Производится допрос гражданина Солдатенкова Алексея Яковлевича, подозреваемого в похищении сотрудницы ГУУР, лейтенанта милиции Романовой Галины Михайловны. С согласия подозреваемого допрос производится одновременно с применением магнитофонной записи. Ты ведь не возражаешь, Алексей Яковлевич?.. Ну и правильно. Вот и скажи: не возражаю.
— Не возражаю, — прохрипел Прапорщик.
3
Получив необходимые сведения от Дениса и еще не совсем отошедшей от стресса Галины, Александр Борисович решил-таки отправиться на пикник. Но при этом предупредил Дениса, что рассчитывает узнать от Вячеслава, когда тот вернется, самые последние сведения, чтобы знать, в каком направлении действовать дальше.
Катер его ждал у пристани, и когда Турецкий вышел из «Волги», ему призывно помахали с мостков:
— Сюда, пожалуйста!
— Отдыхайте пока, Михаил Евграфович, — сказал он водителю. Если возникнет срочное дело, я вам позвоню. А вообще-то вы знаете, где они собрались?
— Известно, — солидно ответил водитель, — небось у плеса. Колесами туда не проехать, только по воде.
— Ну ладно, пока.
Катер был большой, рассчитанный человек на десять, не меньше. Но кроме моториста, и он же рулевой, рядом находился еще один человек, тот, который и звал на пристани. Он представился Егором Петровичем, или просто Гошей — так ему привычнее. Он и был еще достаточно молодым, чтобы, вероятно, в обществе своих начальников его звали солидно.
На протяжении всего пути, а путешествие длилось порядка получаса, Гоша ни на минуту не умолкал, живописуя словами то, что Турецкий видел своими глазами и что в комментариях совершенно не нуждалось.
Природа, конечно, было здесь роскошная. Правый, высокий берег падал к воде крутым глинистым обрывом и поверху порос бронзовым на солнце лесом. Противоположная сторона была пологой, и густая зелень ее скоро переходила в той же густоты синеву, которая на горизонте плавно сливалась с небом. Ширь могучая, красотища... И что интересно, природа эта величественная, не загаженная сливными отбросами, не дымящая трубами и не застроенная краснокирпичными коттеджами, представлялась совсем древней, будто даже изначальной. Когда, может, еще и человека, как такового, не было. Принесла ж нелегкая...
А Гоша тем временем перешел уже на вещи сугубо материальные и рассказывал взахлеб, какой здесь роскошный клев. Александр Борисович пожалел, что не дождался Грязнова — вот кому в самом деле был бы праздник. Но вовремя остановил себя — не на рыбалку все- таки собрался. Точнее, ловля-то будет, но совсем другого рода. А насчет Славки... Да что ж, в конце концов, сбегает катерок еще раз туда-обратно. Пусть за честь для себя почтут.
Потом мысли Турецкого перекинулись к документам, которые ребятам удалось добыть за последние дни. Их было много — протоколы допросов пострадавших и свидетелей массовых избиений граждан, заявления от них в прокуратуру — повторные по большей части, поскольку тем, которые они принесли на другой день после событий, Керимов ходу так и не дал. Он объяснял свою медлительность тем, что указанные в заявлениях факты требуют тщательного и длительного расследования, ибо первоначальные следственные действия, произведенные по горячим следам, пока этих фактов не подтвердили. Более того, по словам Керимова, напрашивались и недвусмысленные выводы о том, что отдельные граждане с явно провокационными, политическими целями настойчиво выдавали свои типичные бытовые травмы за побои сотрудниками милиции. А так-то заявления были подшиты в отдельную папку, как же! Дела вот пока не возбуждались.