– Господи, помилуй! Интересная мысль – написать детектив, где профайлер составляет профиль убийцы по речам попугая. Супер! – хохотала Сандра.
– Да, забавно… Послушайте, Сандра, вы были на рождественском базаре на Тверской, там, где Юрий Долгорукий?
– Нет, не была. А что там такое?
– Там здорово! Весело, красиво, и очень вкусно! Кухня разных стран!
– Да? Вы что, приглашаете меня?
– Ну да! Погуляем, посмотрим, перекусим?
– Сегодня?
– Можно и сегодня!
– Очень заманчиво. Но давайте лучше завтра. Я не выспалась. Да, лучше завтра.
– Завтра так завтра! Тогда предлагаю встретиться в городе, прямо там. Хотя нет, там мы можем потеряться. Давайте на углу, у книжного магазина.
– Давайте. В котором часу?
– Это вам решать.
– Хорошо. В час дня вам удобно?
– Вполне. Отлично, значит, договорились. Я сейчас вызову такси. Пора к отцу.
– Ну что ж, не смею задерживать. Рада была вас повидать. Тем более, что вы знаете попугайский! Выяснили, что тезки с моим попугаем.
Такси приехало через десять минут. Сандра вышла проводить его до машины.
– До завтра, Тимур!
Он ехал к отцу с каким-то удивительно приятным ощущением. Они так хорошо поговорили… Она была сегодня совершенно другая. Теплая, мягкая, понимающая, какая-то домашняя. И в сугроб не прыгала. Совершенно не назойливая. И никакого жеманства. Тимур терпеть не мог жеманниц. И как мило и естественно приняла приглашение… А ведь это… свидание… Или нет? О, это будет зависеть от меня. Интересно, какая она будет завтра? Я видел ее только у нее дома. Но как бы там ни было, перспектива завтра погулять по Москве с прелестной женщиной бесконечно радовала его.
– Ну, как погулял, Тимка? Вижу, доволен!
– Да, папа, очень, очень доволен. Ну, а как ты?
– Все путем, Тимка. Знаешь, с тех пор как ты приехал, я, как ни странно, чувствую себя лучше и даже моложе. Я хорошо, плодотворно поработал. И я видел сегодня снегиря на мамином кусте. Хотя ягод там почти не осталось, они все склевали…
– Жаль, я не видел.
– А в Нью-Йорке есть снегири?
– Не знаю, ни разу не видел, но, может, и есть.
– Скажи, Тимка, а ты часом не завел себе тут даму?
– С чего ты взял?
– Глаза у тебя какие-то мечтательные…
– Да нет, папа, просто я радуюсь свиданию с родным городом.
– Ну-ну.
Вечер они провели вдвоем, то погружаясь в воспоминания, то обсуждая последние новости. И было так хорошо, так уютно… И Тимур пошел спать с каким-то даже благостным чувством, которое пытался как-то сформулировать для себя, но так и не смог.
А проснувшись утром, он вспомнил и сформулировал: мне здесь, в Москве, уютно! И с отцом уютно, и с Сандрой вчера тоже было уютно. Я как-то забыл это слово… Оно совершенно неприменимо к моей американской жизни. Мне там, пожалуй, никогда не было уютно. Может, потому что я сам не нуждался в уюте. А сейчас, видно, постарел…
На завтрак были какие-то волшебные воздушные сырники со сметаной.
– Боже, как вкусно! Авдотья Семеновна, вы волшебница!
– Кушайте, Тимур Сергеевич, кушайте!
– Спасибо, я и так целую гору съел, но удержаться сил нету!
И опять это волшебное ощущение уюта… И сегодня я увижу Сандру!
– Я сейчас еду в город, – заявил Сергей Сергеевич. – Могу тебя подбросить.
– А точнее когда?
– Через полчаса.
– Я с тобой!
– У тебя какая-то встреча?
– Да.
– С кем, если не секрет?
– С одной женщиной…
– Это с той, из сугроба?
– Да, папа, с той, из сугроба!
– Вот и молодец! Я убежден, что вчера ты был у нее. Ты вернулся совершенно другим человеком. Без мерихлюндий.
Тимур рассмеялся.
– Пожалуй, ты прав!
– Я заметил, что у тебя любимое слово «пожалуй». Это говорит о том, что ты как-то не уверен в себе, в своих суждениях.
– Да нет, пожалуй, это просто фигура речи.
– Ага, опять «пожалуй»! Скажи, а ты в Америке часто говоришь по-русски?
– Бывает. Не так уж редко. А почему ты спросил?
– Да так… просто так. Куда тебя подвезти?
– На улицу Горького.
– На Тверскую, сын!
– Да, да, на Тверскую, к Пушкинской площади, если это тебе удобно.
– Вполне. Да, вот, возьми!
Сергей Сергеевич протянул сыну связку ключей.
– Что это?
– Ключи от московской квартиры. Вдруг понадобятся.
– Папа!
– Да мало ли, пусть у тебя будут ключи от квартиры, в которой ты вырос. Я там практически не бываю. Мне там как-то неуютно стало… То ли дело на даче!
– Что ж, спасибо!
– И будь добр, если задержишься, позвони.
– Хорошо, папа, непременно.
– Неправильно отвечаешь!
– А как надо? – засмеялся Тимур.
– Ладно, папа, пожалуй, позвоню!
Сергей Сергеевич высадил его на углу Страстного бульвара и Тверской. На часах была половина первого. Тимур медленно побрел в сторону книжного магазина «Москва». И, так как время позволяло, заглянул в Елисеевский магазин. Да, помещение роскошное… А вот ассортимент не сильно отличается от других крупных магазинов. Все есть, но это «все» как-то не очень соответствует уровню этого помещения. Если б я был тут хозяином, я бы все по-другому устроил… А впрочем, я ведь совершенно не знаю, стал бы пользоваться спросом какой-то люксовый товар, какая-то экзотика… Вот уж точно, Тимурчик, не лезь ты со своим суконным рылом… Но в том-то и беда, что ряд тут недостаточно калашный…
Он вышел на улицу и побрел к Юрию Долгорукому. Встал на углу. Без двух час. Сандры нет. А я ведь не знаю, может она непунктуальна, может, придется ждать ее долго, а погода сегодня неважная, сыро, промозгло.
– Тимур! Извините, я опоздала немножко!
– О, Сандра!
Изящная черная шубка, он не разбирался в мехах, а на голове оренбургский белый платок. Она выглядела очаровательно.
– О! Это оренбургский платок?
– Да.
– Знаете, я за эти дни не видел ни одной женщины в оренбургском платке… А это так красиво!
– Сейчас это как-то немодно, а я люблю, и мне плевать на моду! Ну, куда мы идем?
– А вот сюда! Вы не замерзли? Может, начнем с глинтвейна?
– О, с удовольствием! Последний раз я пила глинтвейн в Мюнхене года три назад. Возила Лешку на Рождество в свой любимый город… Вы бывали в Мюнхене?
– Нет, не случилось как-то.
– А я его обожаю! Он такой уютный! О, а тут глинтвейн не хуже! Вкусно! Спасибо, Тимур, что вытащили меня… Я сто лет нигде не была, так погрузилась в строительство дома.
– Вы его именно строили? Не купили?
– Нет! Строила, с нуля. Я его строила для себя, квартиру оставила Лешке, он уже большой… Ну, вы же видели, какая там у меня мастерская… Мечта всей жизни, но на это ушли все силы и практически все деньги. Слава богу, у меня много заказов. После пятнадцатого опять впрягусь в работу… Знаете, Тимур, я в мечтах видела свой дом именно таким… И чтобы очень-очень много снега, а еще чтобы снегири прилетали и вообще всякие птицы… Но снегирей пока не видела, только синички…
Потом они ели какие-то удивительные оладушки сиреневого цвета из черемуховой муки. Потом спустились к Столешникову переулку, побрели по Петровке, свернули на Кузнецкий мост.
– А все Кузнецкий мост, и вечные французы, оттуда моды к нам и авторы и музы, губители карманов и сердец… – процитировал Грибоедова Тимур.
Сандра засмеялась.
– Знаете, в начале девяностых тут, кроме книжных, везде было хоть шаром покати… Бисквитных лавок не наблюдалось. И я всегда со смехом вспоминала эти строчки. А куда мы, собственно, идем?
– Не знаю, просто бродим… А вы устали, да?
– Нисколько! Я так давно не гуляла по Москве без всякой цели… Хорошо, черт возьми. А пошли на Никольскую, там, говорят, особенно красиво. Дойдем до ГУМа, и там съедим мороженое?
– Мороженое? Почему в ГУМе?
– Ох, там мороженое, как в детстве!
– Пошли!
Идти с ней было необыкновенно приятно. И уютно!
– Это Никольская? Ничего не узнаю! – воскликнул Тимур. – Я помню, в детстве тут где-то была аптека Феррейна… Что-то я ее не вижу.
– Да нет, должна быть… А впрочем, бог с ней! Сейчас праздники и все так красиво!
– Сандра, вы не проголодались?
– Когда я могла успеть? После лиловых блинчиков! Ой, а вы наверное хотите чего-то посущественнее?
– Да нет… меня еще с утра кормили какими-то волшебными сырниками, я столько слопал…
– Кто вас кормил?
– Домработница моего отца. А вчера я ел вареники с гречневой кашей, вы слыхали про такое?
– Нет, никогда. И это вкусно?
– Очень! Просто очень!
Вот так, болтая, они дошли до ГУМа, где к палатке с мороженым вился длинный хвост китайцев.
– Господи, сколько их! – поразился Тимур. – В Нью-Йорке их тоже много, но тут такая концентрация…
– Выяснилось, что китайцы обожают наше мороженое. Но мы тут стоять не будем. Эта палатка совсем близко от входа, пошли дальше!
И действительно, вскоре они обнаружили палатку, к которой стояло от силы пять человек.
– Вы какое хотите, Сандра?
– Сливочное… Хотя нет, лучше эскимо!
– А я, пожалуй, возьму шоколадное…
Они обнаружили неподалеку лавочку. Сели рядышком.
– Ох, и вправду, как в детстве! Надо же! – обрадовался Тимур. – А эскимо как?
– Хотите попробовать? – и она протянула ему свое эскимо, как-то просто, как будто они были добрыми школьными приятелями.
Он откусил кусочек эскимо.
– Ох, какая прелесть! А вы мое попробуйте!
Она лизнула его мороженое.
– Вкусно!
И они принялись хохотать как расшалившиеся школьники.
– Предлагаю взять еще! – заявил Тимур. – На сей раз я возьму эскимо. А вы?
– Крем-брюле!
– Сидите и сторожите место! Я сейчас!
Он вскочил и пошел к палатке.
Как он мне нравится, подумала Сандра, совершенно очаровательный тип! И эти почти черные глаза… И с ним просто… И никакого нахальства…
Боже, какая женщина, думал Тимур, стоя в небольшой очереди. С ней так хорошо, просто… уютно. И не ждешь подвоха…