Он вернулся к ней.
– Вот, крем-брюле было последнее.
Он сел рядом с ней.
– Скажите, Сандра, у вас что, нет никаких родственников, кроме сына?
– Считайте, что нет. То есть, у меня есть сестра, на четыре года старше. Но она давно живет в Германии, и мы с ней не поддерживаем отношений. Чужие люди.
– Как это возможно?
– Очень даже возможно. Она всю жизнь меня терпеть не могла.
– Господи, за что?
– Она не простила мне моего появления на свет.
– Ревновала?
– Ну да. Ей было четыре, когда я родилась, так она все время пыталась как-то меня извести. То окно в мороз откроет, когда никто не видит, то еще что-то… Мне бабушка рассказывала. А потом родители развелись, и отец ее забрал с собой в новую семью. Да ну, не хочу я о ней говорить.
– Вы расстроились? Простите мою бестактность.
– Ладно, прощаю, – улыбнулась Сандра.
– А как там мой тезка? Какие еще перлы выдает?
– Да как-то без вас все больше помалкивает.
– Ну что, Сандра, что дальше делать будем?
– На ваше усмотрение!
– Тогда предлагаю пойти сейчас пешком куда-нибудь, имея целью какой-нибудь хороший ресторан. Часика за полтора-два, думаю, нагуляем аппетит. Я в первый день был с отцом в «Пушкине», может, туда?
– Да ну его, туда не хочу!
– Но я не знаю московских ресторанов.
– О! Я придумала! Я давно хотела туда попасть, но там проблемы с парковкой, а поскольку мы на своих двоих…
– И что это?
– Это заведение называется так же, как мой любимейший мюнхенский ресторан, – «Шпатенхаус». Я видела его…
– А где он?
– Не помню точно названия переулка, но надо идти вверх по Тверской! Это в районе Триумфальной площади.
– Триумфальная – это…
– Площадь Маяковского.
– О! Пошли!
Они вышли и он решительно взял ее под руку. Первый раз за сегодняшний день.
– Тимур, а почему вы уехали в свое время?
– Я рвался в Америку! Мне казалось, это какой-то другой мир, что-то вроде города Солнца…
– Но город Солнца – это утопия! – со смешком заметила Сандра.
Он обрадовался. Женщины, с которыми он обычно имел дело, понятия не имели о Томасе Море.
– Я это понял, но не сразу. И чем дольше я там живу, тем дальше этот мир от того, что я представлял себе в юности. Как-то так, дорогая моя Сандра.
– Так возвращайтесь! Что вас там держит? У вас же нет семьи! – пылко сказала она.
– Ну, у меня там бизнес… И я уже врос во все это…
– А какой у вас бизнес?
Он помедлил с ответом.
– Это что-то… криминальное?
– Боже упаси! – как-то хрипло рассмеялся он. – Нет. У меня четыре магазина в разных городах, там продают модели машинок.
– Модели машинок? Это такие крохотные копии взрослых машин?
– Именно!
– Какая прелесть!
– Вы находите?
– Конечно! Лешка когда-то собирал такие модельки, у него было штук сорок, наверное. Они дорогущие бывают! Помню, Марик как-то привез Лешке модель старинной «испано-сюизы», кажется, у Козлевича была именно «испано-сюиза», да?
– Да! Именно!
– В Москве одно время тоже был такой магазин, но, кажется, прогорел… А это приносит доход?
– Ну, в общем… Скорее, да, – облегченно засмеялся Тимур.
Она вдруг остановилась, посмотрела ему в глаза. Взяла за руку.
– Тимур, вы что, стесняетесь своего бизнеса, да? Здесь, на родине, вам западло говорить, чем вы занимаетесь?
– Ну, если честно…
– Все! Молчите! И послушайте меня. Это все ерунда! Каждый зарабатывает на жизнь как умеет, если он при этом никого не грабит. А если он еще и получает от этого удовольствие, то тем более! Значит, он счастливый человек! А вы наверняка сами обожаете все эти модельки, иначе вы бы этим не занялись, правда?
– Правда!
Он был ошеломлен страстностью ее монолога.
– Но как… как вы поняли… угадали?
– Просто почувствовала. Я иногда умею угадывать чужие мысли. Особенно если этот человек мне интересен. А вы мне интересны.
Он только беспомощно улыбался. Но вдруг схватил ее за руку, притянул к себе, обнял и поцеловал в губы на виду у всех. Она ответила на поцелуй, но тут же оттолкнула его.
– Не надо! Не люблю поспешности в таких вещах…
– Простите!
– Прощаю!
– Вы знаете, что вы чудо?
– Знаю! – засмеялась она. – А вы – чудак!
– Скорее – мудак! – хмыкнул он.
– И это тоже! – уже хохотала она.
Ему и раньше было с ней легко, а сейчас и вовсе хотелось взлететь. Он был уже по уши влюблен!
Ресторан «Шпатенхауз» оказался закрыт.
– Ну вот, в кои-то веки добралась сюда… – огорчилась Сандра.
– Да ну, ерунда, тут кругом рестораны, пошли в любой, неважно, есть уже хочется, – смеялся совершенно счастливый Тимур. Он давно ничего подобного не испытывал.
– В самом деле, – улыбнулась Сандра, – подумаешь, есть из-за чего расстраиваться… А пошли вот сюда?
– Но это больше похоже на забегаловку!
– Ну и что? А вдруг там вкусно?
– Пошли! Рискнем!
Похожее на забегаловку кафе оказалось вполне уютным. И пахло там приятно.
– Девушка, что у вас самое вкусное? – весело блестя глазами, спросила Сандра.
– Пельмени! – не задумываясь ответила официантка.
– О! Хочу пельменей! Обожаю! – захлопала в ладоши Сандра. – А вы, Тимур?
– Я даже не знаю. Я их не ел ни разу с тех пор, как уехал. Ладно, была не была, давайте пельмени. И водки, пожалуй. Да?
– Конечно! А еще вот тут у вас есть селедочка, пока пельмени будут вариться, дайте нам селедки с картошкой!
Тимур рассмеялся.
– У меня уже слюнки текут.
– Погодите, – отмахнулась от него Сандра, продолжая разговор с официанткой. – Значит, картошку посыпьте укропом. А к пельменям подайте сметану, уксус и черный перец. И еще какого-нибудь лимонаду.
– Тархун пойдет?
– Пойдет!
– Что вы так на меня пялитесь? Да, у меня жутко плебейские вкусы!
– У вас за ужином я этого не заметил.
– Да это все выпендреж для гостей! А мой день рождения мы с Лешкой отмечали сосисками с пивом и воблой!
– С ума сойти! Да я, собственно, уже и сошел.
– То есть?
– Я от вас с ума схожу! Вы удивительная… мне такие женщины не встречались…
– Ой, мамочки, как у вас глаза-то горят!
В этот момент у нее зазвонил телефон. Она глянула на дисплей и сбросила звонок.
– К черту!
Им подали селедку с картошкой, действительно щедро посыпанной укропом. Водка была холодная, в запотевшем графинчике.
– За что пьем? – спросила Сандра.
– За встречу!
– Банально, но в самую точку!
Звонок повторился.
– Ах черт! Надо ответить… Алло! Я сейчас занята! – раздраженно бросила она в трубку. – Ну как ты не поймешь, я занята! Да, работаю! Позвони мне… завтра вечером. Там будет видно. Все, пока!
– Это ваш любовник звонил?
– А если и так?
– Он моложе вас, влюблен как ненормальный, все время чего-то требует и уже вам надоел. Я прав?
– Правы, но как вы догадались?
– А я почему-то так и думал… ну, что у вас наверняка есть любовник и он младше вас. Но вам пора его бросить. Это же был… компромисс, да? Что называется, для здоровья, да?
– А вы с ума не сошли? Что вы такое несете, что вы о себе возомнили? – рассердилась Сандра.
– Да, я сошел с ума, я уже говорил вам об этом. Я сошел с ума ровно в ту минуту, когда вы сиганули в снег. И зачем вам какой-то мальчишка?
– Он вовсе не мальчишка и он моложе меня всего на три года. С мальчишкой я никогда бы не связалась, я не извращенка.
– Сандра, дорогая моя, я вовсе не хочу с вами ссориться, я просто забыл… а, может, никогда и не знал, как вести себя в подобной ситуации. То есть, если бы мы были одни, я бы знал… а так… – он с трудом подбирал слова.
– Ладно, прощаю вашу американскую наглость.
– Почему американскую?
– Потому что наглость – это их национальная черта!
– Вы несправедливы к американцам.
– Да чихать я на них хотела. Вас извиняет только то, что вы совсем не американец! – и она рассмеялась.
Он тоже с облегчением рассмеялся.
– Сандра, а ты не хочешь приехать ко мне в Нью-Йорк? Я свожу тебя на Бродвей, на самый модный мюзикл, и вообще, куда захочешь…
– Ну вот еще! С какого перепугу я вдруг потащусь в такую даль? А мюзиклы я как жанр не люблю. И вообще…
– Но я ведь дней через десять вынужден буду уехать.
– И что? Будешь тосковать, что ли?
– Обязательно буду! А ты? Ты не будешь?
– Откуда я знаю… Не скрою, ты мне нравишься. Красивый очень, я люблю красивые лица… И глаза такие сумасшедшие.
– Сандра, послушай… мы не дети…
– О, а за этим последует: мы не дети, поехали сейчас к тебе или ко мне… переспать…
– Да. Но мы же вправду не дети! И я безумно этого хочу. Безумно. А ты разве нет?
– Чего скрывать, хочу, конечно. Но не сейчас. Завтра. Приезжай завтра с утра ко мне. Я хочу прыгать в снег. Вместе с тобой!
– Что, вдвоем полезем на крышу?
– А тебе слабо?
– Нет! Совсем не слабо! Хорошо! Договорились. А как прыгать будем, до или после?
– Фу! Кто же задает такие вопросы? Только американцы!
– И все-таки?
– Разумеется до! Меня еще надо заслужить!
– Ты что, принцесса Турандот?
– Ну не Турандот, но в некотором роде все-таки принцесса.
– Ага, а разве принцессы лопают пельмени с водкой?
– У принцесс тоже бывают простецкие вкусы. Особенно, если они влюбляются в свинопасов!
– Это я свинопас?
– Да боже упаси! Ты в некотором роде тоже принц, которого злой волшебник превратил в американского бизнесмена средней руки. Со всеми вытекающими, как то: комплексы, рожденные происхождением из рядов советской научной элиты, одиночество, как защитная реакция на отвратительное ханжество, именуемое толерантностью, политкорректностью и прочими пакостями. Ну и страх перед бабами, которые любой теперь уже даже взгляд могут расценить как… оскорбление.
– Да, проницательная дамочка… – горько усмехнулся Тимур. – И беспощадная. Но я среди всех этих обвинений все-таки расслышал слово «принц».