– Хорошо, вы позволите, я сегодня приеду к вам?
– Я сейчас не дома. Я в Москве.
– И сколько вы еще пробудете здесь?
– Я буду дома не раньше пяти.
– Вот и отлично, к пяти я подъеду! Я очень встревожен, Сандра. До встречи!
Она хотела позвонить Тимуру, но потом раздумала. Он рассердится, примчится… А это ни к чему.
Сутырин приехал ровнехонько в семнадцать ноль-ноль.
– Сандра, в чем дело? Бога ради, не скрывайте от меня ничего!
– Видите ли, Роман Евгеньевич, мне стало известно, что ваша супруга велела своей тетушке устроить провокацию против меня. Подбросить мне какую-то дорогую цацку…
Сутырин побледнел.
– Очевидно, ваша супруга полагает, что я ее непременно украду, и тогда она обвинит меня в краже, устроит скандал на всю Россию. Ну, как она любит…
– Сандра, но это бред!
– Конечно, бред, только не мой, а вашей супруги. Она ведь такое уже проделала с горничной…
– Но горничная… это совсем другая история!
– Почему? Горничная – такой же человек… Хотя ваша супруга как-то высказывалась в том смысле, что прислуга – это, так сказать, черная кость… Ну а я чем отличаюсь от прислуги в ее глазах?
– Сандра, помилуйте! Да, а как вы узнали?
– Совершенно случайно. Я пошла в туалет и услыхала обрывок разговора по скайпу.
– И что вы слышали?
– Передаю практически дословно: «Ты постарайся подбросить этой художнице мое колечко подороже… И тогда поглядим, что она запоет». Как, по-вашему, я должна была реагировать?
Теперь Сутырин побагровел.
– Это конец… – медленно, словно бы с трудом проговорил он. – Сандра, дорогая моя, мне стыдно. Мне так стыдно, как никогда в жизни… Хорошо, я приму меры. И Веронику будут привозить к вам. Это не вопрос. Я распоряжусь. Сколько еще сеансов понадобится?
– Полагаю, не больше трех.
– Сандра, ради бога, дайте мне рюмку коньяку… Мне надо…
Сандра молча принесла бутылку коньяка и бокал. Он налил себе, выпил одним глотком.
– Можно еще?
– Конечно!
Он выпил еще. Ей было его даже жалко.
– Знаете, что угнетает больше всего? Банальность! Красивая девчонка из провинции, вроде бы тихая, скромная, а у меня распался предыдущий брак… Я сделал рывок из прошлого, пошел бизнес, старая семья не соответствовала, как говорится… Женился на юной красавице, соблюдены были все идиотские стандарты, был влюблен, сильно, ничего не замечал, а когда стал что-то замечать, думал, ерунда, пройдет… Ничего не прошло, все только усугубилось. Подружки такого же разлива… Но мне некогда, а тут и дочка родилась… Рутина, одним словом. Я и дома-то почти не бываю, а время летит, дочка вот выросла… Надо ее спасать, а то вырастет такой же… Когда главное счастье – засветиться на телеэкране… Спасибо вам, Сандра! Огромное спасибо! Увы, мне такая женщина на пути не встретилась…
– А если бы встретилась, вы бы на нее и не посмотрели, – усмехнулась Сандра. – Стандарт не тот.
– О нет! – вскинулся он. – Вот тут вы ошибаетесь! Стоило мне провести час в вашей мастерской, я сразу понял, что вот именно такая женщина мне нужна, но я упустил время, и вся моя жизнь и карьера… это тяжкий груз, который… Словом, я не достоин такой, как вы! Но, с другой стороны, я счастлив, что встретил вас. У меня открылись глаза на многое… Еще до сегодняшнего разговора…
– Тяжела ты, шапка Мономаха.
– Тяжела, да… Но так или иначе, спасибо вам! Я, пожалуй, поеду, сердце что-то побаливает…
– Так может, «скорую» вызвать? – встревожилась Сандра.
– Ни в коем случае! У меня в машине есть лекарства. Ничего страшного. Бывает. А Веронику к вам завтра же привезут. Еще раз простите. И спасибо вам за все!
С этими словами он ушел. Кажется, он поверил, что я сама слышала разговор тетки с племянницей. Да ему и в голову не придет, что у меня какие-то отношения с прислугой завязались. Кстати, Нина сегодня выходная, надо ее предупредить…
– Алло, Нина?
– Да, Александрина Юрьевна? – голос девушки звучал испуганно.
– Можете сейчас говорить?
– Да, могу!
– Нина, я поговорила с Романом Евгеньевичем.
– Ой!
– Не бойтесь, я сказала ему, что сама слышала разговор тетки с вашей хозяйкой. Вы обо всем этом знать ничего не знаете.
– Поняла, спасибо вам.
– Имейте в виду, мое предложение остается в силе. И вы через какое-то время спокойно можете заявить об увольнении по семейным обстоятельствам.
– Ох, не знаю…
– Ну, это уж ваше дело. Удачи вам, Нина!
Сандра ужасно устала. День выдался трудный, она как будто с утра до ночи вкалывала на тяжелых работах. И только уже поужинав в одиночестве перед телевизором, вдруг подумала: а ведь у меня есть Тимур, мой Черныш… Как странно, всю жизнь мне нравились только светлоглазые мужчины… А вот поди ж ты, втюрилась в черноглазого брюнета… И тут он позвонил:
– Ну, как дела?
– А никак!
– То есть?
Она рассказала ему о разговоре с Ниной и с Сутыриным.
– Да, это ж надо так запугать девчонку… Но она просто дуреха.
– Что ж поделать… А как там Венька с твоим Бобиком?
– С Бобиком? – фыркнул Тимур. – Приручает! Бобик умный песик. Но я уже соскучился! Можно я приеду?
– Нельзя! Завтра с утра привезут Веронику.
– Хорошо, понял. Тогда я целую тебя, рыжая ведьма!
– И я тебя, мой Черныш!
– Я услышал только притяжательное местоимение.
– Не забыл еще русскую грамматику, янки?
– Я не янки, я сын армянки!
– Это что, опять любовный бред?
– Ну конечно! Спокойной ночи, любовь моя!
Черт возьми, а это приятно… подумала Сандра, нести и слушать любовный бред… В другой раз надо будет назвать его не янки, а гринго, интересно, что он ответит? Что я дикая собака Динго?
– Ой, тетя Сандра, папа сказал, что я теперь буду ездить к вам! Мне так интересно! А Алексей дома?
– Нет, – улыбнулась Сандра. – Алексей тут не живет, он живет в Москве.
– А Тимур?
– Тимур? – вздрогнула Сандра.
– Ну, ваш попугай?
– Ах, ну да, попугай дома и ждет тебя! Пошли к нему.
– А это что, такая лестница круглая? Как интересно! А у вас нет зимнего сада? А как же мы будем работать?
– Зимний сад не проблема! А ты садись вот в это кресло! Хотя сперва я познакомлю тебя с Тимуром!
– Какой он красивый, ваш Тимур!
– Да, мой Тимур очень красивый, – улыбнулась Сандра. Она-то имела в виду совсем другого Тимура.
А попугай сегодня был не в настроении и не желал вступать в беседы. Сидел нахохлившись. Сандра отщипнула виноградину от кисти, лежавшей в вазе, и на ладони подала попугаю. Тот снисходительно взял у нее ягоду. И отвернулся.
– Он не заболел?
– Нет, просто, видимо, за что-то сердится. Ничего, потом разберемся. Ну, Вероника, садись.
– Тетя Сандра, знаете, я так рада, что меня к вам привезли!
– Я тоже рада!
– У вас интересно… А вы мне потом дом покажете?
– Обязательно!
Сергей Сергеевич улетел на два дня в Гамбург, на юбилей своего коллеги и старого друга профессора Ресслера. Тимур и Роберт завтракали вдвоем. Сегодня Роберту никуда не нужно было спешить. Вениамин улаживал всякие формальности.
– Тим, скажи, твоя снежная красавица… сдала свои позиции?
– С чего ты взял?
– По глазам видно. В них такой… черный огонь… Ты познакомишь меня с ней?
– Зачем это? – насторожился Тимур.
– Ну, мне же интересно! Я таких дам, которые прыгают с крыши в снег, еще не встречал! И потом, я знаю тебя уже много лет, но никогда таким не видел. Твои глаза если загорались, то, скорее, я бы сказал, похотью, а не любовью…
– А ведь ты прав, Бобби, я, кажется, и впрямь ее люблю. Я таких тоже не встречал… Она удивительная… во всем. Знаешь, я спросил, любит ли она меня…
– И что?
– Она сказала, что влюблена в меня как кошка. А любовь – это другое…
– Ух ты… Другая стала бы клясться в вечной любви. Они это любят… клятвы в вечной любви. Мэгги тоже мне клялась в вечной любви, и что? При первом же дуновении неблагоприятного ветра упорхнула. И это было больно… Очень больно. Так что твоя снежная красавица права. Ты сегодня поедешь к ней?
– Пока не знаю. А у тебя какие планы?
– Скажи, а попасть в Большой театр сложно?
– Думаю, не просто. А что бы ты хотел, оперу или балет? Наверное, балет?
– Да. Быть в Москве и не увидеть балет Большого театра…
– Ладно, придумаем что-нибудь. А ты Веньке не говорил?
– Нет. Но, как я понимаю, если это и будет, то не сегодня?
– Конечно, тем более, что в понедельник в Большом, кажется, вообще выходной день. Вот что, а как насчет музеев? Хочешь в Третьяковскую галерею или в Пушкинский?
– Что это – Пушкинский?
– Музей изобразительных искусств.
– Да, хочу, но не сегодня. Сегодня, вроде бы, прекрасная погода, я лучше поброжу по Москве…
– Отличная мысль, я с тобой, если не возражаешь. Покажу тебе места моего детства. Я что-то полюбил шляться по Москве. Это кардинально другой город, чем во времена моей юности. О, мы поедем с тобой есть блины, Масленица началась, а без папы Авдотья Семеновна блины печь не станет.
– О, блины! Ты рассказывал…
– Тогда поехали!
– А что это за машина? – поинтересовался Роберт.
– Взял в аренду на несколько дней.
Когда они уже выехали на шоссе, Роберт вдруг проговорил:
– Тимур, знаешь, у меня даже нет слов, чтобы выразить тебе мою благодарность…
– Брось, Бобби, это ерунда!
– О нет, совсем не ерунда, если твоя жизнь вдруг повисает на тонкой-тонкой ниточке буквально над пропастью, а тут приходит друг и за шиворот отводит от края пропасти, и разворачивает совсем в другую сторону, да еще дает коленом под зад… И ты вдруг понимаешь, что можно начать сначала, еще не очень поздно… И еще… ты вдруг видишь мир вовсе не таким, каким видел его практически всю жизнь. И многое можешь переосмыслить. О! Это так важно!
– Бобби, я выслушал твою торжественную тираду, она даже польстила мне, но я прошу тебя, не надо больше подобн