Она засмеялась, закружилась по мастерской и с разбега плюхнулась на диван. Ох, устала! Она натянула на плечи плед, свернулась калачиком и вскоре уснула.
Второго января Тимур поехал в Москву и долго гулял по городу, с удовольствием бродил по почти забытым улицам, многие из которых были чудесно украшены к Новому году. На Тверской дым, что называется, стоял коромыслом. Вокруг памятника Юрию Долгорукому в многочисленных павильончиках продавалась разная снедь, от русских блинов до каких-то изысканных австрийских пирожных. Он отведал и блинов, и чешских сосисок. Черт возьми, как хорошо! Настроение было превосходным. Надо же, как изменилась Москва! Сколько веселых, радостных лиц, сколько ребятишек, и ведь вся эта роскошь стоит не так уж дешево, а отбою от покупателей нет, почти за всем стоят веселые очереди…
Две красивые, хорошо одетые женщины лет по сорок с наслаждением пили глинтвейн. Одна из них вдруг обратилась к нему по-английски. Приняла за иностранца. Впрочем, я и есть иностранец.
– Вам нравится здесь? – спросила она кокетливо.
– Да, очень! – тоже по-английски ответил он.
– Вы первый раз в Москве?
– Да, – кивнул он. – Тут весело! И вкусно.
– А вы откуда сами?
– Из Америки.
– Ой, а вы не подумаете, что мы это… вас сексуально домогаемся? – слегка хмельным смехом залилась ее подруга.
– Боже сохрани! – рассмеялся он. – Хотя, на мой взгляд, любой мужчина был бы счастлив стать объектом домогательств таких прелестных дам!
– А ведь вы врете, вы не американец! – заявила одна из женщин. – У вас английский с русским акцентом! И психология не американская!
– О! У вас очень тонкий слух, – по-русски ответил Тимур. – Но я и вправду живу в Америке!
– А я преподаю английский на филфаке МГУ, и хоть не сразу, но раскусила вас!
В этот момент Тимуру позвонил отец.
– Тимка, тебе не трудно будет купить мне блок сигарет?
– Хорошо, папа! Простите великодушно, дамы, я должен спешить.
Он поклонился и ушел.
– Какой интересный! – проговорила одна из дам. – В нем есть какая-то южная кровь.
– Да, может быть. А я бы с таким закрутила…
– Да, он хорошо воспитан… Но…
– Вот именно – но!
Они рассмеялись не без горечи.
Тимуру было хорошо, так хорошо, как давно не было. Примирение с отцом – камень с души. Они подолгу сидели вдвоем, говорили обо всем на свете. Поразительная эрудиция отца, в юности казавшаяся ему занудством, сейчас доставляла Тимуру истинное наслаждение. Он и сам был человеком образованным, начитанным, но на какую бы тему ни зашел разговор, отец всегда оказывался в курсе.
– Знаешь, папа, я вот говорю с тобой и понимаю – теперь таких людей больше нет.
– Каких таких? – улыбнулся Сергей Сергеевич.
– Людей столь образованных в самых разных областях.
– Вероятно, потому что мы в молодости не сидели целыми днями, уткнувшись в телефоны. И в твоей юности еще не было этой заразы, поэтому мне почти не стыдно за тебя.
– Почти? – улыбнулся Тимур.
– Прости, сын! Не хотел тебя обидеть.
– Да ладно, папа, я не в претензии, тем более, что и сам понимаю – мне далеко до тебя.
– Скажи, Тимка, а ты не жалеешь, что уехал?
– Да нет, папа, я все-таки повидал мир, а, главное, жил так, как считал нужным.
– То есть, в свое удовольствие?
– Пожалуй, ты прав. Только не надо читать мне нравоучений!
– Боже сохрани! Тем более, что нравоучения, как правило, совершенно бесполезны и ничего кроме раздражения не вызывают. Каждый хозяин своей судьбы.
– Ты считаешь, что судьба все-таки играет роль в жизнь человека?
– Безусловно! Просто человек выбирает себе дорожку, а там уж…
– Спорный вопрос, папочка! Мне ведь суждено было пойти по твоим стопам. Я помню, как ты огорчился, когда я отказался поступать на биофак и пошел на мехмат, то есть встал не на ту дорожку…
– Нет, я тогда смирился, но ты ведь по той дорожке тоже не пошел. Хотя у тебя были несомненные способности к точным наукам, но ты их использовал… Извини, но… не совсем во благо…
– Ну почему? Я был выдающимся игроком, ты мог бы мной гордиться, если бы…
– Да ладно, не ершись! Я просто горжусь тем, что ты нашел в себе силы сойти с этой дорожки, и взялся за ум, и к тебе, кажется, не прилипла эта американская пошлость…
– Ты о чем? В Америке очень насыщенная и богатая культурная жизнь…
– Не спорю, но… Впрочем, не будем об этом. Как говорится, в каждой избушке свои погремушки.
– Это правда. В каждой свои!
И хотя шпильки отца по поводу Америки слегка раздражали его, он все ему прощал. Он любил сейчас отца куда сильнее, чем в юности, и многое готов был ему простить.
Шестого вечером Тимуру позвонил Вениамин.
– Тимка, ты помнишь, мы завтра едем в гости!
– Помню, конечно. Только как-то неловко ехать с пустыми руками. Скажи мне, что следует купить в подарок?
– Купи цветы. Для первого знакомства вполне достаточно.
– А какие предпочтительнее?
– Ой, не знаю! Сам реши! Встречаемся в час дня.
– Хорошо. Буду.
– Куда это ты собрался? – полюбопытствовал Сергей Сергеевич.
– Венька тащит меня в гости к какой-то своей подруге, кажется, она художница.
– Сватает? – лукаво подмигнул ему отец.
– Это бесполезно, – усмехнулся Тимур.
За последние два дня навалило очень много снега. Деревья вдоль дороги стояли в снегу, сквозь облака пыталось пробиться солнце, было удивительно красиво.
– Хорошо, что праздники, – заметил Вениамин, – а то такие пробки могли бы быть… Ну, Тимка, как тебе родной город?
– Да хорошо, даже очень! Но это совершенно другой город! Я тут погулял по Тверской, по Никольской…
– А у нас в определенных кругах принято все хаять.
– Да? Ну, значит, меня бы определенные круги не приняли. Да и пес с ними, с этими кругами! – рассмеялся Тимур.
– Узнаю друга Тиму!
На въезде в поселок их спросили, к кому они едут.
– К госпоже Ковальской! – ответил Вениамин.
Охранник сверился со списком и пропустил машину.
Тимур вдруг начал волноваться. Хотя это было ему несвойственно.
Вениамин посигналил у ворот. Никто им не открыл. Он вылез из машины. Тимур последовал его примеру.
Ворота были завалены снегом. И только узкая тропка от калитки к дому была расчищена.
– Думаю, Венька, придется нам с тобой тут помахать лопатами, – засмеялся Тимур.
– Да я не возражаю, – хмыкнул Вениамин. – Надо помочь женщине. Пошли!
Из-за дома раздался какой-то восторженный визг. Они поспешили туда. И замерли в изумлении. Из большущего сугроба вылезла женщина в купальнике и быстро-быстро вскарабкалась по стремянке на крышу сарая. Женщина была рыжей, успел заметить Тимур.
– Сандра, ты спятила! – закричал Вениамин.
– Ни чуточки! – крикнула в ответ женщина и ринулась вниз, в сугроб!
Тимур не растерялся, сорвал с себя дубленку, подбежал к женщине, вытащил ее из сугроба, накинул на нее дубленку и понес к открытой двери черного хода.
– Вы с ума сошли? – спросил он на бегу.
На него глянули огромные зеленые глаза.
– Нет, я просто воплотила свою детскую мечту. А вы кто такой вообще?
Он поставил ее на пол. Она была вся мокрая.
– Живо переодевайтесь. Все разговоры потом!
– Ну да, да… – как-то задумчиво проговорила она и вдруг сорвалась с места и побежала вверх по какой-то странной лестнице, похожей скорее на приземистую башню.
– Охренеть, что она вытворяет! – возмущенно проговорил Вениамин. – Так и ласты склеить недолго. А ты молодец, не растерялся.
– Красивая, зараза! – заметил Тимур.
– Ага! Но с такими закидонами, это ж надо такое выдумать… Пошли, заберем все из машины!
– Пошли!
– Да ладно, я сам, а то твоя дубленка небось вся мокрая!
– Кажется, да, но это не страшно.
– Да ладно, я сам!
Вениамин ушел. А Тимур озирался вокруг. Все очень красиво и как-то необычно. По крайней мере ему так показалось. И тут по лестнице сбежала хозяйка дома в джинсах и темно-голубом толстом свитере. Рыжие волосы затянуты в хвост.
– Здравствуйте! А вы кто?
– Я друг Вениамина. Тимур.
– Ах да, он говорил, я просто растерялась немного, извините. А где Веня?
– Пошел взять из машины подарки.
– Ну что ж, Тимур, будем знакомы, Александрина!
Она протянула ему руку. Он крепко пожал ее.
– Какое красивое имя… Александрина… Никогда не встречал ни одной Александрины.
– Такова была причуда моих родителей. Но мне нравится. О, а вот и Венька! Привет, дружище!
Они обнялись.
– Слушай, к тебе на участок не въедешь.
– Ничего, скоро явится Лешка с другом, им и лопаты в руки! Молодые, пусть работают.
– А то мы с Тимуром готовы!
– Да, разумеется, – подтвердил Тимур.
– Ни фига! Пусть молодежь вкалывает.
– Ну, подруга, показывай дом! – потребовал Вениамин. – Да, а что это тебе вздумалось с крыши сигать?
– Знаешь, я тут по телевизору видала, как на Сахалине один мужик открыл окно и в одних трусах выпрыгнул в сугроб, а за ним сынишка! И мне так захотелось…
– И сколько раз вы прыгнули? – полюбопытствовал Тимур.
– Только два, а собиралась три! Но вы мне помешали! Ладно, проведу экскурсию для вас, хотя нет, лучше когда все соберутся, а то неохота показывать всем по отдельности. Садитесь, ребята. Выпить хотите?
– Я вообще-то за рулем…
– Вот еще! Переночуете здесь. Или Тимур должен вернуться сегодня? – она вопросительно взглянула на него. Он поразился, сейчас ее глаза были голубыми, в цвет свитера.
– Не удивляйтесь, – улыбнулась она, – у меня глаза меняют цвет…
А ведь я ни слова ей не сказал. Она что, и мысли читать умеет, рыжая ведьма?
– Я вообще-то ангел во плоти, – кокетливо пожала она плечами.
– Вы это к чему? – удивился Тимур.
– Ну, вы же наверняка обозвали меня про себя рыжей ведьмой!
– Даже не думал! – рассмеялся Тимур.
– Ну, ну, сделаю вид, что поверила. А с цветами вы угадали, я обожаю анемоны. Спасибо! О, а вот и мой сын пожаловал! С другом! Сейчас они живенько снег раскидают.