– Меньше половины, – ответила Анжелика Львовна. – И постоянно жить здесь планируют не все. В компании мне сказали, что много квартир скупили люди из Сибири. Нефтяные и газовые деньги, – Анжелика Львовна опять пожала плечами.
– Не страшно?
Начальница посмотрела на меня, как на полную идиотку, хотя мне на самом деле было бы некомфортно каждый вечер подниматься на шестнадцатый этаж в полупустом доме, где еще не знаешь соседей… И на шестнадцатом этаже дверь стояла нараспашку.
– У вас соседние квартиры заселены?
– Нет. Я тут пока одна.
Я не стала ничего комментировать, но Романицкая и так поняла, что я хотела сказать, и рассмеялась, потом похлопала меня по руке.
– Новоселье буду праздновать после возвращения, – сообщила она мне. – Как раз и соседи к тому времени, может, въедут. Или я здесь сама кого-то поселю.
Она опять рассмеялась. Последний муж был лет на пятнадцать ее моложе и выполнял роль эскорта. Возможно, еще и готовил еду и ходил по магазинам. Не знаю. Видела его на вечеринках, слышала, что о нем говорили. На каких условиях заключался брак и почему расстались, тоже не знаю. Признаться, меня это мало волновало, не то что других сотрудниц нашей редакции.
После кофе Анжелика Львовна встала, проследовала в другую комнату, там послышался металлический писк, сопровождающий нажатие кнопок… Открывает сейф? Да, открылась какая-то дверца, очень скоро закрылась, прозвучал зуммер. Анжелика Львовна вернулась в комнату, где мы сидели на диване за низким столиком, и протянула мне белый конверт. На нем было написано «Наташа Самсонова».
Я вопросительно посмотрела на начальницу.
– Это мой компромат на тебя, – спокойно сообщила Анжелика Львовна.
Я открыла рот. Нет, не потому, что не знала про компромат. Как раз знала. И знала, что у Анжелики Львовны он есть на всех, с кем она имеет дело. У нее был такой стиль работы. Человека обязательно нужно чем-то держать. Одной зарплаты недостаточно. Где-то могут предложить лучшие условия – и человек, на котором многое завязано и который много знает, уйдет. Этого нельзя допустить.
Я, в общем-то, не собиралась уходить. Меня устраивала и зарплата, и работа. Но я точно не могла уйти к нашим конкурентам, потому что…
На той вечеринке почти три года назад, когда наш журнал только раскручивался и набирал обороты, я напилась. От меня ушел мужчина, не выдержав моей сумасшедшей работы. Он хотел, чтобы я села дома. Варила ему борщи, родила ребенка… А я хотела делать карьеру, иметь свои деньги, ни от кого не зависеть. Три года назад мне было двадцать четыре. Рядом со мной оказалась симпатичная девушка, которую мне доводилось видеть и на других вечеринках, но нас не представляли друг другу. Оказалось, что ее тоже недавно бросил парень. В общем, разговор быстро скатился к теме «Все мужики – сволочи». Потом она меня поцеловала. Я никогда не целовалась с женщиной. Я не имею в виду чмоки с подружками. Я имею в виду, как с мужчиной.
Ничего не было. То есть того, что могло произойти между двумя женщинами, которые имеют определенные наклонности. У меня их точно нет. Не было, нет и не будет. Но мы ушли с той девушкой вместе, поддерживая друг друга. Мы были пьяные, я лично боялась упасть. Но наши объятия можно было расценить и по-другому.
Через два дня Анжелика Львовна вызвала меня к себе в кабинет и выложила перед моим носом серию фотографий, взглянув на которые можно было сделать однозначный вывод о наших с девушкой отношениях. Я даже не помнила, как ее зовут! Но фотографии делал профессионал и с вполне определенных ракурсов. Я была в шоке.
– Они будут храниться у меня, – объявила тогда Анжелика Львовна после того, как я, насмотревшись на шедевры фотографического искусства, подняла на нее глаза.
– Зачем? – спросила я.
– Ну, например, чтобы ты не сбежала к нашим конкурентам в «Life & Style».
– Вы считаете, что меня не возьмут на работу в другой глянцевый журнал, посмотрев на эти фотографии? – я рассмеялась. – Во всех глянцевых журналах, включая наш, работают представители нетрадиционной сексуальной ориентации. Да, мне, возможно, придется отбиваться от домогающихся меня дам, но это другой вопрос. Может, это, наоборот, станет плюсом в моем резюме. И вообще Алистер Демпси – американец, а у них в Америке…
Наш журнал – часть издательского холдинга, основной пакет акций которого принадлежит упомянутому господину Демпси, пожелавшему выйти на русский рынок со своей «Dolce Life»[1]. На русском рынке журнал прижился очень хорошо, поскольку была учтена наша специфика и использованы уже обкатанные в других странах проекты. Как я уже говорила, очень многое для продвижения его на нашем рынке сделала Анжелика Львовна, и Демпси это прекрасно понимает. У нас журнал бы не пошел в чисто американском варианте! И у нас другие герои! В холдинг входит еще журнал для мужчин (у нас это «Жесть и грязь»), журнал для молодых девушек и провинциалок в большом городе («Girl Guide»[2]), а также «Дом энд[3] Сад», который имеет самые маленькие тиражи и, по-моему, оказался единственным провалом. У нас про дачу и огород (а не дом с садом) читают на дешевой газетной бумаге и совсем не те вещи, которые волнуют американцев. Но это другой вопрос.
Я так окончательно и не поняла, почему два названия остались на английском языке, а два были переведены. То есть не совсем на английском и не совсем переведены. «Энд» осталось у огородников, а у нас dolce на итальянском, life на английском, в общем сладкая итало-американская жизнь (раз владелец – американец), а пишем о русской. Вроде у Демпси имеются международные патенты на «Dolce Life» и «Girl Guide», поэтому названия в первозданном виде сохраняются во всех странах. Хотя кто знает… Мне лично от этого не горячо и не холодно. «Cosmopolitan» и «Glamour» у нас ведь тоже называются по-английски.
– Наташенька, а ты знаешь, кто твоя новая сексуальная партнерша? – вкрадчиво спросила Анжелика Львовна.
– Она – не моя сексуальная партнерша! – взвилась я.
– Если посмотреть на эти фотографии…
– Кто будет на них смотреть? В любом случае кого в наше время этим удивишь? Мама поверит мне, а не вам. С любовником я только что рассталась. Кстати, можете их ему послать. Мне интересно, как он отреагирует.
Я нервно рассмеялась.
– Я вижу, что ты не знаешь, кто эта девушка, – спокойно произнесла Анжелика Львовна. – И понятия не имеешь, кто у нее папа.
– Просветите, – хмыкнула я.
– А папа у нас – Бояринов Игорь Леонидович, банк «БИЛ», названный в честь себя любимого. Он же – один из спонсоров «Life & Style»[4]. «Желтый город» вообще полностью принадлежит ему. Еще он подбирается к «Миру звезд». То есть считает рынок, на котором ты трудишься и, как я понимаю, хочешь трудиться в дальнейшем, удачным вложением капитала. Но ты не будешь трудиться ни в одном журнале и ни в одной газете, если папа-банкир увидит эти снимки с его единственной и любимой дочерью Анечкой, которую он уже дважды пытался излечить от пагубных пристрастий.
– Она наркоманка?
– Нет, она – лесбиянка.
– От этого лечат?! – искренне поразилась я.
– Ну, скажем так, пытаются перевоспитать.
– Чтобы получить папины деньги, – хмыкнула я.
Анжелика Львовна серьезно посмотрела на меня и сказала, что существует методика коррекции расстройств влечения. Я хлопнула глазами. Романицкая тем временем продолжила свои объяснения. Как и при лечении алкоголизма, человек должен сам воспринимать свое влечение как болезненное, ненормальное, страдать и иметь сильную мотивацию от него избавиться. Если же человек считает влечение к людям своего пола нормальным, а то еще и наслаждается им, лечить бесполезно.
– А Аня Бояринова?
– Наслаждается.
– Ну так и пусть наслаждается, – сказала я.
– Папа против. Папа хочет зятя, которому сможет передать дело, и внуков, которым тоже сможет передать дело, если зять его не устроит.
– Она совершеннолетняя?
Анжелика Львовна кивнула. Я непонимающе смотрела на нее.
– М-да, ты явно не владеешь ситуацией, – наконец сказала начальница, сгребла фотографии, убрала в конверт, а мне предложила ознакомиться с информацией о банкире Бояринове в Интернете.
Я ознакомилась. Он был ярым, я бы даже сказала воинствующим противником гомосексуальных отношений. И «Желтый город», как выяснилось, он купил с одной-единственной целью: порочить представителей этой ориентации в глазах населения. И «Life & Style» теперь проводит тоже вполне определенную политику… Все сотрудники, подозреваемые в причастности к голубым и розовым, из этих журналов вылетели с треском. Естественно, официальная причина увольнений была другой. Всегда ведь что-то можно найти – было бы желание. Часть этих людей перебралась к нам (и прекрасно работают!), другие – в «Мир звезд» в надежде, что Бояринов все-таки не сможет купить тот журнал, хотя бы потому, что руководство там… так сказать… Ну, вы все поняли. И уволенные еще проведут соответствующую работу. Я предположила, что «Мир звезд» в ближайшее время начнет всячески порочить Бояринова, и оказалась права.
Все «подруги» его дочери куда-то исчезли. Анечка могла сколько угодно встречаться с мужчинами и женщинами, точно не имеющими никаких порочных – с точки зрения папы – наклонностей. Да теперь и сами дамы с такими наклонностями обходили Анечку стороной. Я отыскала форум, на котором узнала много нового для себя, потом задала вопросы про Анечку, естественно, сохраняя свою анонимность. Мне однозначно посоветовали бежать от нее как черт от ладана, а если меня с ней кто-то видел, то покинуть город немедленно и не возвращаться по крайней мере полгода.
Мне стало страшно. На следующий день я переехала к молодому человеку, который настойчиво предлагал мне пожить вместе. Мне он не очень нравился, но он посылал мне цветы к праздникам, даже когда я жила с предыдущим молодым человеком. Возможно, я была его навязчивой идеей, но мне требовался телохранитель и доказательство моей традиционной ориентации! Срочно!