Мы поехали к дому, где находилась новая квартира Анжелики Львовны. Что будет, если мы с ней столкнемся на лестнице? И вообще, может, мне к ней заглянуть? Просто позвонить в дверь и посмотреть, что будет? Хотя это может оказаться опасным…
К счастью, лифт работал. А то я уже боялась, что нам с девочками придется тащить их сумки и все наши покупки на семнадцатый этаж. Грузовой лифт легко вместил нас всех.
Хорошо, что девочки не спрашивали меня об условиях размещения (они вообще не задавали лишних вопросов), я ведь понятия не имела, в какой квартире их разместят. Я не знала, есть ли там мебель или им предстоит спать на матрасиках. Я ничего не знала. Я не спрашивала об этом Демпси. Ну ничего, посмотрю на месте.
Я легко нашла квартиру на семнадцатом этаже. Замок был один, ключей – два. Второй, насколько я поняла, был от почтового ящика.
Из квартиры пахнуло какой-то мерзостью. И я, и девочки тут же скривились. Здесь что, предыдущие жильцы оставили гнить какую-то старую еду? Не удосужились убрать за собой? Я посмотрела на девочек и пожала плечами, потом первой вошла в квартиру.
Насколько я поняла, она была однокомнатной, да еще и с совмещенным санузлом – судя по количеству дверей. Неужели такие строят в новых домах? Хотя ведь этот этаж планировался как технический, и сделать еще и тут квартиры решили позднее. Возможно, такая планировка оказалась единственно возможной. Коридорчик был маленьким, слева стояла вешалка, справа находился вход в этот самый совмещенный санузел. За вешалкой – закрытая дверь в комнату. Прямо – открытая дверь в кухню. И все.
Мы сняли верхнюю одежду, разуваться никому в голову не пришло. Возможно, в Бразилии нет такого понятия, как «домашние тапочки». Не знаю. Сумки и пакеты кучей стояли и лежали на полу в коридоре.
Первым делом я толкнула дверь в ванную комнату. Помещение оказалось довольно просторным (в сравнении с ванной у меня в квартире), только я бы здесь установила перегородку, отделив унитаз. А вообще имелось место для пары стиральных машин (не стояло ни одной). Ванная комната была абсолютно пуста – ни зубной щетки, ни стаканчика, ни шампуня, ни мыльницы.
Я вышла, погасила свет и заглянула в кухню, думая, что там придется раскрывать окно. Ведь старая гниющая еда, естественно, должна была находиться там.
Но я не успела найти место, где в кухне хранится еда. Девушки за моей спиной толкнули дверь в комнату и теперь дружно орали с искаженными от ужаса лицами. Я бросилась к ним.
Они стояли у самого входа, прижимались друг к другу и затыкали носы. Вонь шла отсюда.
На полу в комнате лежала мертвая женщина. Судя по запаху, лежала не первый день… Подавляя в себе позывы к рвоте, я попыталась рассмотреть лицо. Но разве узнаешь человека в таком состоянии, даже если я и видела ее при жизни? Мне лицо показалось вообще неподдающимся опознанию. На женщине были кожаные зимние сапоги на толстой подошве, почти новые, утепленная куртка и черные брюки, заправленные в сапоги. Больше я рассмотреть ничего не смогла. Но на первый взгляд мне показалось, что вещи дорогие.
Я успела заметить, что в комнате стоят три кровати, большой трехстворчатый шкаф и стол с тремя стульями у окна. Кровати были застелены, дверцы шкафа закрыты, так что я не могла сказать, лежит и висит в нем что-нибудь или нет. Я подтолкнула девушек к выходу из комнаты, они не сопротивлялись, я кивнула в сторону кухни, и они стайкой отправились туда, разговаривая между собой на непонятном мне португальском. То есть это я считала, что на португальском. Я не знаю, как звучит этот язык.
Первым делом я позвонила Демпси.
– Наташа, перезвони, пожалуйста, попозже, я сейчас…
– Я квартире труп, – сказала я. – Я звоню в полицию.
– Чей труп? – тут же прозвучал вопрос. Демпси явно забыл про другие дела.
– Понятия не имею. Женский.
– Не Анжелика?
– Нет. Точно нет.
Я подумала, что не заметила рядом с телом никакой сумочки. Хотя, может, она под телом?
– Да, звони в вашу полицию. Я сейчас приеду. Без меня не отвечай на вопросы.
– Да я в любом случае ничего не знаю!
– Вот так и говори.
Я позвонила в полицию, а потом лично Николаю Павловичу, сказала, где нахожусь и почему. То есть я сказала, что встречала по поручению своего начальника трех девушек из Бразилии, которых следовало разместить на частной квартире. Мы приехали в эту квартиру и нашли «подарок». Демпси скоро будет.
– Я тоже приеду, – сказал Николай Павлович и прибыл практически одновременно с Демпси.
Мой начальник появился с адвокатом. Я с девочками сидела на кухне. Туда же мы перетащили вещи. Девочки были напуганы. Прибывшая бригада задала несколько вопросов мне. Я честно ответила. Трем красоткам задать вопросы не могли, так как никто из следственной бригады не говорил ни на португальском, ни на английском языках. Но было ясно, что мы только что прибыли в квартиру.
При убитой женщине не нашлось документов, вообще ничего не нашлось. Патологоанатом сказал, что ей от двадцати пяти до тридцати лет, умерла она больше недели назад. Смерть наступила в результате удара каким-то тяжелым предметом по голове, в районе виска. Никакого предмета, которым могли бы нанести такой удар, в квартире не имелось. Патологоанатом сказал, что это могла быть тяжелая ваза, которую убийца забрал с собой.
– Непохоже, чтобы в этой квартире имелись вазы, – заметил Николай Павлович. Сидя в кухне, я слышала каждое слово, произносимое в комнате. Дверь оставалась открытой, расстояние было небольшим.
Шкаф, кстати, оказался девственно пуст. В кухне стояли стол, четыре табуретки и тумба. Холодильник отсутствовал, плита была электрической. Имелась сковородка, две кастрюли, побольше и поменьше, шесть тарелок, шесть дешевых чашек с блюдцами, шесть ложек, шесть вилок и большой универсальный нож. Также стояла раскрытая пачка соли, наполовину пустая пачка сахара, открытая коробка с чайными пакетиками, наполовину пустая банка дешевого кофе. И еще был внушительный запас китайских супов и лапши. Вероятно, ими питались предыдущие жильцы. Никакой гниющей еды. Вся посуда была вымыта.
Вонь шла только из комнаты…
– Может, с собой что-то приносили, потом унесли? – высказал предположение один мужик из следственной бригады.
– Ты соображаешь, что несешь? – хмыкнул патологоанатом. – Вазу принесли, чтобы убить, потом забрали с собой?
– А вы уверены, что это была ваза? – уточнил Николай Павлович.
– Надо будет очень внимательно исследовать место удара, – вздохнул патологоанатом. – Но мне в моей практике доводилось сталкиваться с подобными ударами. Знаете, бывают такие вазы из очень толстого стекла? Невысокие. Под розу, например, не подойдут. В них можно поставить охапку полевых цветов. Нет, конечно, не охапку, это я загнул, но они как раз предназначены для цветов с короткими стеблями. У меня дома такая есть. Несколько раз падала, ни разу не разбилась. Мне кажется, что удар наносился или такой вазой, или чем-то подобным. Но это был не молоток, не топорик, в общем, не металлический предмет. Это я вижу даже без тщательного патологоанатомического исследования.
– Но в любом случае предмет унесли с собой, – тяжело вздохнул дежурный следователь.
Демпси как владельцу квартиры задали несколько вопросов. Адвокат выступал и в своей основной роли, и в роли переводчика. В это время я стояла рядом. Девушки так и сидели на кухне. Демпси заявил, что официально работает в России и считает, что недвижимость всегда в цене. Он вкладывает свою прибыль в недвижимость в разных странах. В Петербурге ему уже принадлежат четыре квартиры, если считать эту. В одной он проживает сам в периоды пребывания в Петербурге, во второй и третьей живут его американские помощники и партнеры, а эта куплена для размещения иногородних или иностранных моделей, приезжающих для съемок в Петербург.
Демпси пустился в пространные объяснения структуры своего холдинга, имеющего представительства на разных континентах. Как я видела со своего места, лица членов следственной бригады быстро стали кислыми. Им было совершенно неинтересно слушать о перемещениях нанятых моделей, необходимости следить за новыми тенденциями, учете специфики каждой из стран, в которых выходят журналы.
– Вы лично когда были в этой квартире последний раз? – спросил дежурный следователь.
Оказалось, что Демпси тут появлялся всего один раз, когда принимал квартиру у продавца и подписывал акт сдачи-приемки. В дальнейшем квартирой занималась его подчиненная Анжелика Львовна Романицкая, ныне покойная. Она платила за коммунальные услуги (деньги выделял Демпси), она же размещала приезжающих моделей. Сегодня Демпси попросил меня, исполняющую обязанности покойной Романицкой в журнале, встретить очередную группу моделей и разместить в этой квартире.
– У кого были ключи? – спросил следователь.
– У меня и у покойной Романицкой, – ответил Демпси. – Мой ключ я сегодня отдал Наталье Самсоновой, где находится ключ, который был у Романицкой, я не знаю. Вероятно, будет нужно сменить замки. Но тут нечего воровать.
– Кто покупал мебель, посуду?
– Романицкая. Я не касался этих вопросов. Зачем, если у меня есть для этого подчиненные? – легко улыбнулся Демпси.
Его попросили взглянуть на покойницу, но он не смог ее опознать. По-моему, даже человек, который знал эту женщину при жизни, в таком состоянии не смог бы опознать ее стопроцентно. Она же пролежала в теплом, закрытом помещении больше недели! Хотя есть одежда, дорогая и качественная.
– Могла Романицкая без вашего ведома сдавать эту квартиру?
– Могла, – сказал Демпси. – Но не думаю, что она сдала ее кому-то для постоянного проживания. Она могла сдавать ее на два часа, на сутки. Для встреч. Я не могу найти другого объяснения появления этой женщины, – он кивнул на покойницу, которую уже упаковали в черный полиэтиленовый пакет.
– И любовник ее прибил специально прихваченным для этого предметом? – хмыкнул патологоанатом.
– А почему бы и нет? – спросил Николай Павлович. – Романицкая же явно не регистрировала тех, кому сдавала квартиру. И паспортные данные не записывала. Получила деньги – дала ключи. Кто теперь найдет того, с кем здесь встречалась убитая?