Двигались они в этой карете крайне медленно. То есть весьма сомнительное удовольствие от поездки грозило растянуться по времени и вытрясти всю душу. Кучер Михаил только подливал масла в огонь, приговаривая:
— Ничего-ничего… прорвемся, то есть доедем как-нибудь. Зря. Зря я, конечно, согласился. Но ваши несанкционированные десять тысяч сделали свое дело. Дней десять можно жить припеваючи. Люсе тоже на корм хватит. Она — опытная лошадь, она справится. Должна справиться, она же в цирке всю жизнь работала, а там — и нагрузка, и шум, и гам. Все выдержит. Да и списали ее, когда она уже оглохла и почти ослепла. Так что Люсеньку не должны волновать все эти гудки и мигания фар. Ну вот что ты гудишь, идиот?! Что гудишь? Я что, взлететь должен, чтобы уступить тебе дорогу? Только бедное и старое животное пугаете! — качал головой Михаил.
От исходящего от кучера запаха Яна с тревогой поняла, что мужик слегка подшофе. Возможно, именно этим способом и состоялось знаменательное знакомство с Иваном Демидовичем. Яна переглянулась со слегка побледневшим Иваном. Он уже опустошил пакет с едой из ресторана и теперь допивал водку из пластиковой бутылки, правда, храбрости у него в глазах не появлялось.
— Веришь… так страшно, что все выпитое впустую уходит, как в сухую землю, — сказал он Цветковой.
— Верю, — кивнула она, сглатывая в очередной раз попавшую и в лицо, и в нос, и в рот порцию дорожной пыли. — Кхе-кхе-кхе…
— Хочешь? — протянул он ей водку.
— Нет, меня так растрясло, что сейчас вырвет.
— Тогда я… мне так легче сейчас, — ответил Иван.
— Да, насколько я тебя знаю, тебе так по жизни легче, — ответила Цветкова.
Карета, наехав колесом на камень, в очередной раз накренилась на крутом вираже.
Яна вскрикнула:
— Иван, может, мы лучше пешком пойдем?
— Да не говорите вы глупостей! — тут же откликнулся Михаил. — Куда же вы нас с Люсенькой хотите кинуть? Тем более, что кобылке-то здесь все равно не развернуться назад.
— Если сорвемся вниз, то прыгай, — сказал Иван Демидович Яне.
— Для чего? — огрызнулась она. — Там уж поздно будет прыгать! Чтобы лететь параллельно всем вниз?
— Девушка, хватит нагонять тоску! Ваш мужчина сделал вам такой романтический подарок — прогулку по горной дороге в карете. Да! Немного опасно, но это щекочет нервы и обостряет чувства. Вы такая пара… Мужчина явно старше своей возлюбленной, это несколько осуждается в обществе, но ведь главное — внутренний возраст человека, его внутреннее состояние. И вот, глядя на вас, я могу сказать, что Иван даже младше вас по состоянию души, — делился извозчик своими философскими умозаключениями.
— Что? Вы решили, что мы — пара?! Да мы… Это отец мой! — фыркнула Яна, и карету снова опасно накренило.
— Дочь?! А вот тут я уже ничего не понимаю. Что же вы, Иван, за отец такой, что подвергаете своего ребенка такой опасности?! Одно дело — козырнуть перед молодой любовницей, и совсем другое — ехать с дочерью этой чертовой дорогой.
Иван Демидович почесал себе затылок.
— Вы правы, мой друг. Отец я никудышный. Я же никогда и не был ей отцом. Ее воспитывал другой человек. А я… А я никого не воспитывал, поэтому и не знаю, как правильно себя вести с родными. А вот женщин я соблазнял много, разных и по-разному. Это я умею. Не свеж уже, но квалификацию не потерял.
— Покрылась пылью твоя квалификация, — засмеялась Цветкова. — Чтобы сейчас соблазнить молодую женщину, надо кабриолет или «бэнтли» подгонять, а не карету со старой лошадью.
— Чего же ты согласилась? — насупился Иван.
— А это наследственное, видимо. Сначала делаю, а потом думаю.
— Надо лучше думать, — повернулся к ней кучер. — А то вам так следующий раз колесницу в ад подадут, а вы из вежливости не сможете отказаться и сядете в нее.
И тут за ними раздались какие-то очень громкие и очень пугающие звуки. Все посмотрели назад и увидели черную спортивную машину с затонированными стеклами, из которой громыхала современная музыка. А еще авто мигало фарами и то резко тормозило, то так же быстро набирало скорость, страшным ревом пугая всех окружающих.
— Это что еще за клоун? — выругался Михаил. — Он Люсьену пугает. Ну, что гремишь? Проезжай давай! Что же он делает?!
Яна видела, как напряглись вожжи в его руках, это означало, что животное, от которого зависели их жизни, тоже изменило свое поведение и явно не в сторону расслабления. Мигание фар и такой оглушительный реп услышал бы и слепой, и глухой.
— Что они хотят? — спросила Яна.
— Они видят, что… Они хотят столкнуть нас? — изумился Иван Демидович, сжимая кулаки. — Миха, останови!
— Да нельзя. Убьют же, наркоманы. Они же издеваются над нами! — озирался кучер.
— Они столкнут нас! Останови! Может, объедут и отстанут. Оглушили уже, — настаивал Иван. Он посмотрел на пустую пластиковую бутылку и, чертыхнувшись, выкинул ее в пропасть. — Было бы стекло, хоть «розочку» сейчас бы сделал. Оружие хоть какое-то. Что делать?
Михаил натянул поводья и остановил свою Люсьену, которая затормозила в сантиметре от пропасти, нервно трясла хвостом и водила ушами. Все трое пассажиров очень надеялись, что отморозки, преследующие их, поглумятся еще немного, посигналят и уедут. Не век же им куковать с их каретой и старой кобылой? Там, явно, находилась молодежь, и ей нужна была «движуха», а не выяснение на горной дороге неизвестно чего с не интересными ей людьми. Казалось, что именно этого ждала и Люсьена. Но чуда не произошло. Машина остановилась сразу за ними и не собиралась продолжать свое движение. Музыка не утихала, фары светили, вернее, слепили, а машина замерла на месте.
Сердце Яны было готово выскочить из груди, она почувствовала себя участницей съемок какого-то жуткого, напряженного фильма ужасов. Только вот это была не съемка, и Цветкова не напрашивалась ни к кому в массовку.
«Был бы здесь Мартин, — судорожно думала она, — сколько бы их человек в машине ни было, я бы не боялась. Я уже видела Мартина в действии, это что-то невероятное. А тут только я и два немолодых мужчины. Господи, что им нужно от нас?»
— Тише-тише, Люси, — пытался успокоить лошадь Михаил.
Ее круп весь трясся мелкой дрожью, и от этого становилось еще страшнее, потому что даже животное что-то предчувствовало.
— Яна… Яночка, я хочу сказать, что люблю тебя. Я счастлив, что сейчас ты впервые назвала меня отцом, когда объясняла Михаилу, кем я тебе прихожусь. Да, ты не сказала мне напрямую «папа», но признала, что я твой отец. Я очень рад.
— Иван, ты что? Прощаешься со мной? — похолодели руки у Яны.
— Да кто вы такие? Зачем я согласился? — перекрестился Михаил. — К черту эти десять тысяч! Кто это вас преследует?
— Почему нас? — возмутилась Яна. — Может, вас?
— Я живу здесь всю жизнь, и ничего подобного не было. — А тут взял странный заказ, так обаял меня Ваня…
— Заслуженный артист России, — пояснил не без гордости Иван Демидович.
— Оно и понятно… по театрам-то я и не ходил… Я ведь…
Договорить Михаил не успел. Громко хлопнула дверь машины, и на безлюдной дороге появилась крупная мужская фигура в черной одежде и черной маске. Длинная тень пролегла почти до самой кареты. Это очень пугало. Также страшило, что в руке мужчина держал биту. Ее нельзя было ни с чем спутать и никак проигнорировать. Нападавший демонстративно помахал битой в воздухе и постучал по ладони.
— Приветствую!
Из другой двери вышла вторая фигура в черном, и тоже маске, и она тоже устрашала всем своим видом. Второй человек держал в руке пистолет, его холодная сталь блестела при свете луны.
Тут уже все поняли, что дело не шуточное.
Никогда еще Яна так страстно не желала, чтобы на дороге показалась еще какая-нибудь из машин, которых они так боялись весь свой путь. Но, как назло, дорога вообще опустела, никто не проезжал мимо. Они остались наедине с двумя бандитами на горной дороге с волнующейся лошадью и без оружия. В отличие от бандитов. А это было существенно. Яна начала выбираться из кареты, поставив одну свою длинную стройную ногу на землю.
— Яна, спрячься внутри! — услышала она голос Ивана Демидовича.
— Иван, отец, все хорошо. Что вам нужно? Что вы хотите? Денег? Мы отдадим вам деньги и… еще на мне дорогие золотые украшения. Это все, что у нас есть, — обратилась она к двум безмолвно стоящим фигурам у машины.
— Яна, вернись в карету! Не говори с ними! Неужели ты думаешь, что им нужны деньги на такой дорогой машине? — прошептал ей Иван.
— Нас найдут! Карета под инвентарным номером! Лошадь не представляет никакой ценности, она старая, списанная. Что вы хотите от нас? Уезжайте! — крикнул Михаил.
Самое неприятное и страшное было то, что эти две фигуры молчали. Только первый бандит продолжал монотонно стучать битой по ладони. Он словно отсчитывал какой-то свой ритуальный ритм.
Яна дрожащей рукой сняла туфлю с ноги. Цветкова слышала, что за неимением оружия, оным может стать и острая шпилька высококачественной обуви. Правда, она не думала, что шпилька может помочь против пистолета. А он у людей в черном был.
Неожиданно наступила тишина. Звук в машине выключился, и люди в черном внезапно стали как-то кривляться, что выглядело очень странно и очень страшно. Членораздельного ответа от них так и не последовало.
— Есть кто-то в машине, кто выключил звук, — сказал Иван Демидович, выходя из кареты и заслоняя своей высокой фигурой Яну. — Ну, что же… Трое против троих.
— Ты что такое говоришь… — уцепилась в его плечо Яна. — У них и пистолет, и бита. И они моложе нас, наверное.
Люди в черном перестали кривляться и одна из фигур подняла пистолет и направила в их сторону.
— Плохо дело, — кашлянул Михаил, и что есть силы стукнул хлыстом. Дальнейшее действо тоже запомнилось Яне, как фильм, только уже не ужасов, а хорошего боевика.
Раздался реальный огнестрельный выстрел. Яна пыталась почувствовать хоть какую-то боль в своем теле или ощутить, как на нее валится груз тела подстреленного Ивана. Но ни того, ни другого не ощутила. Дело в том, что пистолет выстрелил уже в воздухе, выбитый длинным хлыстом кучера. Бандит с битой с ужасающим рыком кинулся на Яну, которую загораживал Иван, второй бандит дико орал, схватившись за свою кисть. Иван преграждал путь нападавшему ровно до того момента, пока не получил от него сначала один удар битой по голове, а потом и второй — в грудь… Иван Демидович медленно осел на землю. Яна почувствовала, как одним сильным движением мужчина заломил ее руки за спину и выкрути