— Или просто отомстить Мартину, — закончил мысль Иван Демидович.
У Яны, как всегда при разговорах о Мартине, участился пульс, и от ревности зашумело в ушах: так неприятно ей было слушать про вешающихся на него женщин.
— Такое впечатление, что свет клином сошелся на Мартине. У меня были такие достойные мужчины, что за каждым из них могла бегать толпа женщин, а выбирали они меня! — многозначительно посмотрела она на следователя.
— Больше, чем за Мартином? — отозвался Анатолий. — Не поверю. Ну хорошо, значит, поклонников у тебя было много и, что и требовалось доказать, ты и есть — гвоздь представления!
— Думаю, что Анатолий прав, — подал голос Иван Демидович. — Этот убитый точно как-то связан с тобой, мне очень знаком его голос. Я точно его слышал, правда, до сих пор не могу вспомнить, где именно. А тебя я знаю лучше, чем Мартина, общался с тобой чаще, чем с ним. Значит, вероятность, что этот преступник как-то связан с тобой, а не с Мартином, намного выше.
Яна потрогала свой лоб.
— У меня уже голова пухнет. Я не знаю, кто таким образом мог напасть на меня, из-за меня или ради меня. Думайте, как хотите.
Ладно, расслабьтесь. Наметился хоть какой-то прогресс в расследовании. Мы выяснили самое главное: это не было спонтанное нападение обдолбанных наркоманов. Скорее всего, это личностное преступление, что значительно сужает рамки. Будем искать подельников, которые нам все объяснят. Город небольшой, они должны попасться, — успокоил всех следователь.
Видимо, окрыленный этой мыслью и желанием найти злоумышленников, Анатолий Анатольевич покинул компанию. На прощание он предостерег троицу, чтобы они больше никуда не влезали и ничего не делали.
Яна с отцом и Михаилом остались наедине.
— Ты принесла? — спросил у Яны Иван Демидович, странно поддергивая глазом.
— Чего? — не поняла Яна.
— Чего?! — передразнил ее отец. — Выпить! Ты же в больницу шла. Где гостинцы?
— С каких это пор водка у нас считается гостинцем? И потом, когда я сюда шла, я вообще не знала, живы вы тут или нет. Чего бы я с водкой шла? — возмутилась Цветкова.
— Ну, во-первых, спасибо тебе, дочка, за позитивный настрой, и, во-вторых, почему же сразу водка? Предпочитаю коньяк! — тряхнул шевелюрой Иван Демидович.
— Я это учту на будущее. Также учту, что вы очень живучи. Рассчитывать можно только на позитивный исход.
Михаил захихикал.
— Интересные вы ребята. Вот уж мне «повезло» с вами встретиться. Ой, только чтобы шов не разошелся от смеха. Попали вы в странную историю, вижу по вашим лицам, что вы не врете и на самом деле не понимаете, что делать.
— Нет! Мы такие хорошие артисты, что можем сыграть роль и всех обмануть! — ответил ему Иван Демидович. — Черт… я реально артист и смог бы сыграть, да и Яна тоже. Но чего бы нам перед тобой прикидываться? Мы были искренни и тоже не понимали, что происходит и что делать.
— Вам не разобраться самим. Я бы сильно не рассчитывал на Анатолия Анатольевича. Что-то мне подсказывает, что не сильно он вам поможет в этой ситуации, — сказал Михаил.
— Вот, видишь! Не только мне он не нравится! — обратился к Яне Иван. — Другие, абсолютно незнакомые люди, тоже видят его фальшь.
— Не ссорьтесь, вам нужна помощь профессионала, и он у меня есть, — веско сказал Михаил.
Яна с Иваном вопросительно посмотрели на него.
— Да-да, друзья. Я же местный, я здесь всех знаю. И у меня есть один товарищ, который служил в полиции, а потом ушел оттуда. Занимался частным сыском, потом и это забросил. Но это было его решение. А так он — гений. Он и ситуацию, и людей видел просто насквозь. Распутывал самые сложные дела, самые невероятные и самые фантастические.
— Фантастики нам не надо, — отреагировал Иван Демидович.
— Только он вам поможет, — твердо заявил Михаил. — Но я не настаиваю, как хотите.
— А пузырь он может принести? — спросил Иван.
— Он может все.
— Яна, ну а что нам от помощи гения-то отказываться? — посмотрел на хмурую дочь Иван Демидович и захохотал в лучших традициях Театра юного зрителя.
Глава двенадцатая
— Никаких условий, никаких условий. Как так-то? В больнице люди лежат, и не поговорить, и не покормить…
«Наверное потому, что «и не напоить», — подумала Яна, с интересом разглядывая сидящего напротив нее человека.
Редко встречаются такие люди, что даже их возраст трудно определить: навскидку где-то от двадцати пяти до сорока пяти лет. Невысокого роста, очень худой, даже субтильный. Белая кожа, светлые короткие волосы и небольшие, очень внимательные карие глаза. Узкие губы, острый нос и живая мимика, словно живущая отдельно от него.
— Лаврентий Виссарионович, но я предпочитаю просто Лавр, — представился он и сразу же добавил: — Да, мои и дедушка с бабушкой, и родители были ярыми приверженцами идеологии ленинизма-сталинизма, что можно понять по моим имени и отчеству, но я к этому уже отношения не имею, а вот…
— Имечко осталось, — помог ему Иван Демидович.
— Именно, — кивнул Лавр.
Они сидели на двух сломанных лавках, поставленных одна напротив другой в двухстах метрах от корпуса больницы. Убогая территория больницы была огорожена по всему периметру проржавевшим и прохудившимся забором. С торца здания забор отсутствовал, потому что здесь сама природа организовала какой-то ров с мелко текущей речкой — не сказать канавой — и зарослями кустарника. Там и были свалены эти две лавки на вытоптанной земле. Больным пациентам здесь нечего было делать, а докторам ходить сюда на перекур было далековато от корпуса больницы. Но вот Яна, Иван и этот странный человек Лавр все же встретились, и именно на этом месте. Предварительно с Лавром по телефону поговорил Михаил и очень попросил прийти на встречу.
— Вы частный сыщик? — спросила Яна.
— Можно и так сказать. Раньше я этим занимался. Здесь я по просьбе Михаила. Он — мой друг, и его здоровье пострадало. Я не мог не отреагировать, — сказал Лавр.
Он расстегнул свой рюкзак и достал бутылку коньяка с пластиковыми стаканчиками, поясняя:
— Миша попросил.
Иван Демидович просто преобразился в одну секунду. Словно щелкнули выключателем и включили человека веселого и любознательного.
— Наливай, конечно! — сглотнул он.
— Я не буду, — сказала Яна.
— Я тоже, — ответил бывший детектив.
— Так что, я один буду, что ли? — расстроился Иван.
Яна переглянулась с Лавром.
— Мы пригубим… немного, — успокоила Яна отца. — За знакомство!
— Вот именно с вами я бы не очень хотел знакомиться, — Лавр посмотрел на нее своими ничего не выражающими глазами.
Иван усмехнулся, а вот Яне было совсем не до смеха.
— Не могли бы вы пояснить? Почему вы так говорите? Это же невежливо, в конце концов.
— Я не хотел вас обидеть. Но именно из-за таких вот ярких, неординарных женщин мужчины пускаются во все тяжкие да так, что потом и не разберешь! — пояснил он.
— Опять! — всплеснула руками Яна. — Да как так можно заранее-то? Я, может, тут совсем не при чем!
— А вот это мы узнаем, — обнял ее одной рукой Иван, а в другую руку взял пластиковый стаканчик. — Ты выпей и успокойся.
— Не хочу ни пить, ни успокаиваться! — ответила Цветкова, не понимая, почему они тратят время на этого не совсем вменяемого, судя по всему, человека. Поверили Михаилу, что он — гений. А они знают этого Михаила? Кто этот Михаил?
— У вас проблемы? Кто-то под следствием? — спросил Лавр. — Ко мне часто с этим обращались. И нервничаете вы так показательно.
— Это вам Михаил сказал? — спросила Яна.
— Он только попросил помочь вам. Больше мы ничего не обсуждали. Я был занят, я выделял мед из сот. У меня пасека здесь, — пояснил мужчина.
— Ладно, — сдалась Яна, — чем вы нам можете помочь?
— Понять, от кого вам исходит угроза.
— Что нам для этого надо сделать? — спросил уже повеселевший Иван Демидович.
— Рассказать мне все в мельчайших подробностях, прямо вот все-все. И еще скажите своей дочери, чтобы она так скептически на меня не смотрела, это будет мешать моей работе, я не могу сосредоточиться, — сказал Лавр.
— Откуда вы знаете, что Яна моя дочь? — удивился Иван. — Я вам этого не говорил. Ты сказала? — обратился он к Яне.
— Нет, — хмыкнула она.
— А вы считаете, что этого не видно? — удивился Лавр. — У вас отношения близкие, но не интимные, по возрасту подходящие для отца и дочери. И по ауре вы похожи. Отец мог передать такую же ауру дочери.
— Лучше бы мне ума передал! — засмеялась Яна.
— А вы умная, только логики у вас нет, отсюда и проблемы. Одни вопросы, а ответов нет, — вздохнул Лавр. — Ну, начинайте. Я домой хочу, к своим пчелам. Только расскажите все подробно.
— А «подробно» — это с какой подробностью? — спросила Яна.
— С мельчайшей.
— И как задолго до того, как случилось несчастье? — продолжала допытываться она.
— Примерно за неделю до этого, — совершенно серьезно ответил Лавр и закрыл глаза. — Начинайте. Мне так удобнее, не обращайте внимания.
— За неделю? — присвистнул Иван. — Да вы не знаете жизнь Яны! У вас бы волосы дыбом встали. Какая там неделя!
— Если вы считаете, что ее жизнь привела к печальным событиям, по поводу которых вы обратились ко мне, то вкратце расскажите и о ней. А подробно за неделю, хорошо за две, — ответил Лавр, не открывая глаз.
Яна с Иваном переглянулись и начали рассказ. Обо всем: о жизни Яны, о Мартине, о том, почему они не вместе, об авиакатастрофе, аресте Мартина, нападении на них. Они не упустили ничего. У Яны даже язык устал от интенсивности повествования, просто прилип к небу. Во многих моментах ей помогал Иван Демидович, добавляя свои штрихи к описанию. А Лавр продолжал сидеть на скамейке, сложив руки и закрыв глаза, и это выглядело очень странно.
— Он не спит? — все-таки поинтересовалась Яна один раз за повествование.
— Я не сплю, продолжайте, — быстро ответил Лавр, совершенно не меняя позы и даже не приоткрывая глаз.