— Лавр, это гениально! Только… прикинь, как мы будем глупо выглядеть, если там сидит влюбленная или супружеская пара, мило воркует или обсуждает успехи сына в школе? — засмеялась Яна.
— Ты не отвлекайся и не дергайся, чтобы камера не скакала. Мы как частные детективы должны проверить все. Цель оправдывает средства.
— Мы?! — еще больше обрадовалась Цветкова, чувствуя себя вовлеченной во что-то важное и интересное.
— Не переигрывай! Мишаня, ты на связи? Смотри-смотри! Долго мы так не продержимся.
— Почему? — спросила Яна, несколько отвлекаясь на своего вновь испеченного напарника.
— Мы не выглядим парой. Такая женщина, как ты, никогда бы не обратила внимание на такого, как я, — пояснил Лавр.
— Да? — задумалась Яна. — Мне нечего тебе ответить на этот вопрос.
— Это не вопрос, а констатация факта, — поправил ее сыщик.
— Знаешь, мне все мужчины кажутся на одно лицо, — призналась Цветкова. — Не знаю, на кого бы я обратила внимание, а на кого — нет. У меня перед глазами, в уме и сердце царит один только Мартин.
— Это любовь, — кивнул Лаврентий. — Смотри, они уходят.
Глухонемая пара резко встала и пошла к выходу. Предварительно мужчина положил что-то, скорее всего, деньги, на стол.
— Надеюсь, что это не мы их спугнули своим настойчивым интересом, — вздохнула Яна и вернулась на свое место.
— Они на нас внимания не обращали. Были увлечены беседой друг с другом, — ответил Лаврентий, поднося телефон к уху. — Ну что, Мишаня?
Яна не слышала, что отвечал ему кучер. А лицо Лавра абсолютно ничего не выражало и не менялось, как бы Цветкова ни всматривалась. Он молча выслушал и, отключив телефон, положил его на стол.
— Ну? — Яна уже горела нетерпением. — Что он сказал? Вернее, они сказали?
— По ходу, не сыщик я, а обыкновенный лох! Мы только что упустили преступников. Они говорили о каком-то ограблении, о том, что все летит «к чертовой матери» и что надо «зачищать концы», кого-то убить.
У Яны даже рот открылся.
— Кого убить? Кого ограбить?
— Миша сказал все, что смог разобрать. А еще он сказал радостно так: «Вы что, нашли их?!» Та же ритмика, те же движения, глухонемые тоже по-разному говорят, у каждого свой почерк, темперамент.
— Твою же… — Яна вскочила с места и выбежала из кафе, крутя головой во все стороны. — Где они? Ну где же?
Лаврентий присоединился к ней двумя минутами позже.
— В поле видимости нет? — спросил он.
— Нет… народа много, пространство небольшое. Как же мы так лоханулись-то! Если они кого-нибудь еще убьют, мы с тобой будем виноваты. Мы слышали, что они говорят о таких серьезных преступлениях, и ничего не сделали!
— Мы не слышали, нам пришлось переводить, а это, извините, время. Ребята быстрые, резкие, находятся в безвыходном, нервном состоянии.
— Сообщим в полицию? — спросила Яна.
— Обязательно. А что они здесь делали? — вдруг спросил ее Лавр.
— В смысле? Ели… Как и мы, — ответила Яна, вспоминая, что не успела доесть вкусный домашний суп.
— А мы что здесь делали? Почему мы ели именно здесь? В городе сотни пунктов питания.
— А мы в больницу идем, — ответила Яна.
— Вот! Это кафе ближайшее к больнице. Так, может, и они в больницу идут?
— Точно! Убить там кого-нибудь, — прошептала Яна.
— Но ты здесь, — снова задумался детектив.
— А причем тут я? — обиделась Цветкова. — Если убить, так только меня, что ли? Кто меня убить хотел, над тем Витольд сейчас колдует.
— Тогда Ивана Демидовича или Мишаню.
Идем скорее! — частный сыщик устремился к зданию больницы.
— Ты серьезно?! — поспешила за ним Яна.
— Ну, впервые они напали на вашу веселую компанию в том составе? Что могло измениться? Звони следователю! — скомандовал Лавр.
— Я местных не знаю, могу только знакомому, — сказала Яна.
— Давай ему! Надо что-то делать. Я прямо чувствую, что напал на след.
Человек, входящий в морг, готов увидеть много печального. Холодные кафельные стены, спокойные серые тона, специфический запах стерилизации, чистоты и смерти. Строгие и несколько отстраненные лица патологоанатомов. Но никак не мольберт с красками и молодого человека, перепачканного этими красками и вдохновенно рисующего какую-то картину. Яна распахнула глаза, но ее перехватил Витольд и утащил в другую комнату. Он усадил Яну на стул, сам сел напротив.
— Чего ты пришла без приглашения? Работа еще не закончена.
— Спасибо за любезный прием, но я очень рада, что у тебя все хорошо. Тебя никто не искал, не пытался встретиться? — спросила Яна.
— Меня?! Кроме вас — никто. Да и кто меня здесь будет навещать — в морге в чужом городе? — Витольд Леонидович почесал скальпелем свое лицо.
— А вот мы Лавром так не считаем.
— С кем? — удивился Витольд.
— Частный сыщик местный, — пояснила Яна. — Так вот, мы считаем, что недавно видели этих глухонемых, которые, возможно, напали на нас.
— И что?! Сдали их в полицию? — спросил Витольд.
— Не успели. Но Лавр сейчас проверяет Ивана и нашего кучера, живы ли они, здоровы ли, чтобы защитить их, если что…
Витольд с интересом посмотрел на Яну.
— Ты мне это серьезно говоришь? В больнице могут быть убийцы?
— Пятьдесят на пятьдесят, — вздохнула Яна. — Я предложила Лавру разделиться, я пойду к отцу, а он к своему знакомому Михаилу. Но он был категорически против, мол, это не женское дело, бла-бла-бла… Дескать, мне самой грозит опасность, и, пока он все не проверит, мне схорониться надо. Я вот и пришла, заодно и тебя навестить. Да, и не думай, пожалуйста, что я такая жесткая, что не переживаю. Сердце у меня не на месте.
Но Лавр меня убедил, что я не только пользу не принесу, а скорее даже наоборот — помешаю, — со вздохом сказала Яна, нервно подергивая ногой в монотонном ритме. — А у тебя что происходит?
— У меня идет рабочий процесс. Я, как смог, собрал голову покойного, ушил… но… нормальные люди со здоровой психикой, знавшие его живым, все равно его не узнают. Вот я и пригласил художника, который нарисует его без синяков, без швов и без лишних припухлостей и деформаций. Чтобы он выглядел как живой. А человек этот — опытный художник, он уже гримировал трупы и сделает все в лучшем виде. Можно будет опознавать.
— Так вот в чем твой план, — поняла Яна.
— Он уже заканчивает. Спирта хочешь? — внезапно спросил Витольд.
— А я смотрю, ты тут как рыба в воде. Нет уж, спасибо! Только спирта мне не хватало. Волнуюсь я. Отец мой все-таки там. А пойду, проверю.
— Можно, я с тобой… не пойду? — спросил Витольд. — Мне еще здесь закончить надо…
— Конечно-конечно! Вы тут рисуйте, доделывайте. А я пошла.
Яна вышла из прохладного, кондиционируемого помещения морга и пробежала несколько метров по южной жаре в другое охлаждаемое помещение больницы. Она простучала каблуками по переходу в другой корпус, в отделение, где лежал Иван Демидович. Яна тревожно всматривалась в каждого проходящего мимо человека и озиралась по сторонам. Анатолий Анатольевич уже ответил ей, что по всяким глупостям, пока нет никакого преступления, его беспокоить не стоит. Она шла и всячески утешала себя: что им с Лавром показалось, что перевод с языка глухонемых был неправильным или все это никак не касалось отца.
Яна нажала на ручку палаты отца и остановилась. Палата была закрыта, это было так неожиданно для больницы. Она растерялась, потом постучала в дверь.
— Эй, Иван! Ты там? Эй, откройте! Это — Яна Цветкова! Иван Демидович!
Она слышала какие-то подозрительные звуки внутри палаты, поэтому и не уходила. А когда уже хотела позвать на помощь, дверь открылась, и перед Яной возник взлохмаченный и встревоженный отец. Больничная рубашка на нем была криво застегнута, резинка на пижамных штанах тоже была накручена в странную колбаску.
— Яна! — изобразил он притворное радушие.
— Я же стучу и говорю, что это я! А что ты вдруг закрылся?
— Так не знаю, замок здесь сломанный, а я сплю…
— С молоденькой медсестричкой? — уточнила Цветкова.
— Да один я! Какие медсестрички? — воскликнул Иван Демидович.
Яна прошла мимо него в скромную палату и на самом деле поняла, что в ней больше никого нет.
— Ты спал?
— Ну, спал, конечно! Яночка, ну ты что?
— С тобой все хорошо? Лавр не приходил? — спросила Яна и объяснила, кто это.
— Думаешь, что я головой тронулся? — возмутился Иван Демидович. — Знаю я этого Лаврентия! Мы же вместе с ним ходили!
— Ну я так, на всякий случай, — отвела глаза Яна. — Так он, значит, у вас еще не был?
— У вас? Яна, ты что? Успокойся. А зачем он должен был заходить? — спросил Иван Демидович.
— Значит, он еще у Михаила, что-то долго он у него задержался… — задумалась Яна.
— Так они же давние знакомые, заговорились, наверное, — ответил Иван Демидович.
— Тоже верно, но и твое здоровье можно было бы проверить.
— Да нормально у меня все со здоровьем, что мне будет?
— Да мы тут… — начала было Цветкова свой рассказ, но в палату вошел мужчина в форме врача, и она замолчала.
— Здравствуйте, — поздоровался мужчина и укоризненно заметил: — Ой, да у нас посетители в неурочное время.
— Извините, зашла вот к отцу, как смогла, — извинилась Яна.
— Мне надо капельницу поставить, вы можете выйти? — спросил мужчина.
— Конечно, — смутилась Яна.
— А Илья Иванович где? — спросил Иван Демидович.
— Он… это… приболел, — ответил мужчина, вставляя банку с лекарством в штатив капельницы.
— Иван, а кто такой Илья Иванович? — спросила Яна.
— Вы еще здесь? — спросил у нее мужчина.
— Он мой лечащий врач, — ответил ей отец.
— А вы кто? — встала в коридоре Яна.
— Я его замещаю, — ответил доктор, и Яне не понравилось, как он подозрительно отвел глаза в сторону. — Мне позвать службу охраны?
— Отец, а давно ли тебе ставят капельницы не медсестры, а врачи? — спросила Яна.
— Никогда, — ответил Иван. — Всегда медсестры: Олечка, Полин