Разлучить удалось, да я и не переживала особо, сильной любви я к нему не испытывала. Я последнее время крутила любовь с летчиком из своей команды. А тут арендовала наш самолет одна частная компания по разработке новых военных технологий. Мартин Романович иногда разрешал такие услуги, сам ведь из бывших военных. У него и шрамы есть.
— Я в курсе, — кивнула Яна, почему-то подумав о том, что сильно ли испортился бы образ Алисы, если бы вместо ее наглых глаз торчали две оливки, которые перекатывались в тарелке Цветковой.
— Что? Напряглась? У нас одна молоденькая стюардесса случайно перевернула на него апельсиновый сок. Мартин Романович совсем не ругался, не возмущался, снял свой свитер, обнажив торс, и надел сухую кофту. Так я и увидела шрамы у него на теле. Ты-то их и трогаешь, наверное?
— Это уже частная жизнь, — улыбнулась Яна, склоняясь к идеям авангардистов, чтобы один глаз у Алисы был оливкой, а другой — маслиной или помидоркой-черри.
— Так вот, загрузились к нам в самолет мужчины в костюмах и с портфелями, важные такие. Один из них смотрит на меня, аж рот открыл. Пригляделась, Егорка! Ну надо же, важным таким стал! Он-то ко мне в ноги, дескать, всю жизнь себя корит, что мать послушал, что молодой был и идиот. Что так и не смог меня забыть, не смог найти, и вдруг — тут я такая вся иду в небе, воздушная и красивая. Ну и поплыл мальчик. Я, конечно, своему не сказала, что встретила своего старого знакомого. А Егорка мне в постели-то разболтал, что секретные проекты у них в организации разрабатываются. Я сначала внимания не обратила, а Егор сказал, что такие сведения миллионы долларов стоят. Тут-то я и напряглась.
— Это понятно, — поддержала ее Яна, — я при такой сумме тоже бы задумалась.
— Егор понял: чтобы обрести счастье со мной, мы должны этими миллионами обеспечить себе жизнь. И он пошел на это, выкрал очень секретные сведения стоимостью сто миллионов долларов и отдал их мне. Это разработки секретного оружия, я в этом ничего не понимаю, меня интересовала только цена вопроса. А цена была лакомая. На всю мою оставшуюся жизнь. Чтобы так же, как ты, вот так вот в мехах, в золоте, с шампанским всю оставшуюся жизнь.
— Ничего себе, у тебя представление о моей жизни. Я, конечно, не в детском доме выросла, но до многого доходила своим умом и упорным трудом, — сказала Яна.
— Но мужичок-то богатый присутствовал в твоей жизни всегда. Я наизнанку вывернулась, чтобы уговорить моего летчика пойти на преступление. Он должен был в воздухе как-то сломать самолет, не знаю точно, что конкретно сделать, я в этом не разбираюсь, но самолет должен был рухнуть в море. Аквалангист-водолаз из Турции должен был получить секретную флешку и вернуться в НАТО. Ну, а мы бы просто пережили крушение. Ох, ах! Никто бы и не понял, что в этом крушении была еще проведена и секретная сделка на много миллионов.
— И ты уговорила своего любовника грохнуть самолет? — округлила глаза Яна. — Так это тобой надо восторгаться! Что такое ты делаешь с мужчинами, если один при встрече с тобой, вспомнив первую любовь, отдает секретную флешку, за которую ему грозит внушительный срок как за государственную измену. Другой мужчина к твоим ногам роняет самолет. Такого даже в женских романах не прочитаешь.
Алиса подозрительно буравила Яну холодным взглядом:
— Не язви. Да, все бы было хорошо, если бы ты не встретилась на моем пути. Сначала я даже обрадовалась, что именно ты попадешь в этот переплет. Не нравишься ты мне. Мы ждали первого же рейса на юг, там у Мартина имение, и он часто туда летал. А тут такой подарок — еще и от тебя избавиться одним махом! Но кто же знал…
— Что я сойду с самолета с твоей секретной флешкой, то есть твоими миллионами? — улыбнулась Цветкова.
— Как это ты умудрилась оторвать от стола подголовники? — спросила Алиса.
— Девочка, самолет падал! Ты действительно думаешь, что я соображала, что делала? Да где меня застало, там меня и оторвало вместе с куском этого массажного стола. А потом я радовалась, что он у меня есть. Он не тонул в море, и я могла дрейфовать. А мужчины, которые меня сопровождали, могли держаться за меня. А почему ты флешку спрятала туда? — спросила Яна.
— По той же причине. Я хотела вытолкнуть массажный стол в океан, и он бы не утонул.
Как можно было из огромного самолета вырвать именно то, что было нужно мне? — не понимала Алиса, сверля Яну злым взглядом.
Яна вздохнула.
— Да, есть во мне такая черта. Мне много кто задавал такой вопрос. «Заноза в заднице» это называется. Но я не виновата, я влипаю во все это совершенно случайно. А ты, Алиса, ничего не чувствуешь? Я имею в виду, мук совести? Что люди погибли? Ты с кем хотела остаться? С Егором или со своим летчиком? Кстати, извини, если что, Егора убила ударом копыта моя лошадь, вернее не моя, но она как бы заступилась за меня, — подмигнула ей Яна. — Надеюсь, ты не сильно переживаешь?
— Ты издеваешься? Мне на них обоих наплевать, кто выжил бы в этой заварушке, с тем бы осталась… какое-то время.
— Кстати, а ведь твой кавалер на твоих глазах хотел меня изнасиловать, — вспомнила Цветкова. — Думаю, что это не очень приятно осознавать.
— Да у него крышу сорвало.
— А Егорка-то, как я понимаю, в больнице на нас набросился? В то время, как ты второго пилота убивала? — спросила Яна.
— Да, его надо было убрать, он догадался, что авария самолета возникла не на пустом месте. Всех свидетелей надо было зачистить.
— Но вы же не получили флешку, остались без миллионов долларов, — заметила Яна.
— Свою шкуру от тюрьмы спасать надо было, — хмуро отозвалась Алиса.
— Вот и поговорили. Все встало на свои места, — Яна вытерла рот бумажной салфеткой. — Я пойду?
— Издеваешься? — прошипела Алиса. — Посмотри вниз.
Яна слегка нагнулась и увидела дуло пистолета, направленное прямо на нее. В животе снова возникло какое-то чувство, но в этот момент оно было совсем не приятным.
— Ты будешь стрелять? — удивилась Яна.
— А ты думаешь, что я тебя вызвала кофе попить? Совсем блондинки тупые. Я же только что сказала, что всех свидетелей надо убирать.
— Так тут толпа, — покосилась на шумную компанию Яна. — Тебе не кажется, что устранение свидетелей растет просто в геометрической прогрессии? Такими темпами тебе весь городок зачистить придется, ты ведь осталась одна.
Неприятные, конечно, для тебя итоги, но ты и сама знаешь: летчик твой погиб, а Егорка, ну, как сказать… потерял память, а так ему ставят тяжелое психическое расстройство. Кукушнулся он! Осталась ты без женихов. Да и зачем они тебе в тюрьме? Ты же отправишься туда надолго. Радуйся, что смертную казнь отменили.
— Я и радуюсь. И тебя тогда заодно заберу, все равно больше двадцатки не схлопочу, — ответила ей зло Алиса, на минуту теряя контроль и допуская ошибку. Она не заметила, как к ней подобрались сзади и скрутили, вывернули руки и отняли пистолет.
— Отпустите! Сволочи! А-а! — заголосила она, не сразу даже поняв, что набросились на нее и обезвредили мужчины из соседней компании.
А там был и Анатолий Анатольевич, и частный сыщик Лаврентий.
— Все записали? — Яну несколько потряхивало.
— Все. Надеюсь, что Мартин нас не убьет, опять ты рисковала своей жизнью, — ответил ей Анатолий.
— Я сделала все, чтобы он ничего не заподозрил, — ответила Яна.
— Мы все-таки правильно предположили, что она выйдет на тебя, — сказал Лавр. — Гениальная операция!
— Ничего не докажете! Это все бред! Я потерпела крушение и, как Егор, сошла с ума! — извивалась Алиса.
— Почему? Самое главное доказательство даже не для полиции, а для служб покруче у меня есть! — ответила ей Цветкова, доставая из своей большой холщовой сумки изголовье от массажного кресла. — Вы его искали? А оно все время было со мной, только недавно я его выкинула. Но потом мы нашли его на свалке, спасибо Мартину, не побрезговал, искал его со мной несколько дней. Он, конечно, не был рад, выйдя из изолятора, провести еще несколько дней на свалке, но идею он поддержал. Навел на мысль искать именно эту часть массажного кресла. И вот мы нашли, а внутри обнаружили маленькую флешку. Ее исследуют и, уверена, найдут то, что позволит обвинить вас в государственной измене. А как иначе? Теперь все сложилось в единую картину! Ваш коварный замысел и невинные жертвы, начиная с Мартина — владельца самолета, и заканчивая нами — случайными пассажирами. И даже обычный местный мужчина, катающий туристов в карете с лошадью, тоже чуть не погиб от пуль. И все это из-за твоих миллионов. — Яна оглянулась по сторонам и понизила голос. — Алиса, если честно, я несколько обеспокоена, не сказать — расстроена.
Я-то думала, что найду в этом чертовом подголовнике алмазы, на худой конец, какие-нибудь рубины. Это было бы красиво, понятно. А там всего лишь какая-то техническая хрень. Скучно! — заключила Яна и отвернулась от Алисы, словно теряя к ней всякий интерес.
Девушку увели. Напротив Яны сел улыбающийся Лаврентий.
— Ты бы утонула с камнями-то…
— Чего? — не поняла Яна.
— Сидушка… Тьфу, то есть подголовник, начиненный алмазами, не держал бы тебя на воде, — пояснил он.
— А… ты об этом. Но всё равно, я как-то не так себе все это представляла. В государственных делах я еще не участвовала. И к технике у меня нет интереса. Для меня маленькая флешка не может стоить человеческих жизней.
— А алмазы могут? — прищурился частный детектив.
— Мне это было бы понятнее, — нахмурилась Яна. — Или, например, какой-нибудь новый, безумно дорогой наркотик.
— И ты бы так плыла в нем? А если бы он начал действовать?
— Я бы плыла веселая, — вздохнула Яна, вздрогнув от телефонного звонка. — О, нет! Алло, Мартин? Да, я решила тебя не будить. Пошла прогуляться. Нет, ничего не случилось. Голос? Абсолютно нормальный голос. Да никто рядом не смеется! Тебе кажется! Нет, ты что хочешь от меня услышать? Да! Я изменяю тебе с клоуном!
Эпилог
Яна понимала, что этот «отдых» рано или поздно должен был закончиться. Счастье близости с Мартином вернуло ей и силы, и внутреннее спокойствие. Но надо было возвращаться к детям, к работе, потому что владелец фирмы, который долго отсутствует, является уже каким-то странным руководителем. Народ может подумать, что тебе совсем наплевать на работу, а значит, и на их благосостояние, а значит, и на их детей, семьи. Она сказала Мартину, что готова вернуться в Москву. Тот, как мужчина, который берет все на себя, сказал, что день-два и он решит этот вопрос и вернет Яну домой. Конечно, он предложил ей поехать с ним в Санкт-Петербург и жить вместе, но Яна настаивала на Москве.