Просыпаюсь от тихого стука за окном. Словно ветка бьется о стекло во время осеннего дождя в Горскере. Только вот за окном тихая лунная ночь Монарко. Максимум, что можно тут услышать – это шум прибоя. Но скребущийся звук – то ли стук, то ли еще что-то – повторяется. По спине пробегают мурашки – холодные, неприятные.
Эндж рядом крепко спит. Осторожно поднимаюсь и, стараясь ступать неслышно, иду к окну. Там темнота, лунная дорожка на морской глади вдалеке – и ничего больше. Но только собираюсь отступить, как окно застилает тень. Она похожа на склонившегося к окну человека с очень длинными когтями.
От неожиданности шарахаюсь назад, с трудом сдерживая крик. Орать в момент опасности – не лучшее решение.
Совсем бесшумно отступить не получается. Я задеваю стул, и он с грохотом летит на пол. Эндж подскакивает и оказывается рядом со мной буквально за секунду.
– Каро!
Сильные руки обхватывают за плечи и притягивают к себе.
– Что случилось?
– Та-ам… – Дрожащей рукой указываю на окно. – Там кто-то есть.
Эндж обеспокоенно и устало смотрит на меня, и на миг мне снова становится неловко. Зря не выпила таблетки, разбудила, снова заставила переживать… Но потом я вспоминаю, почему отказалась от лекарства, и перестаю себя корить.
– Каро, возможно, тебе пока… – начинает Эндж, а меня уже трясет от злости.
Впрочем, он очень хорошо меня чувствует и потому не заканчивает фразу. Выдыхает и говорит:
– Хорошо, пойдем посмотрим поближе. Вдруг там и правда кто-то есть.
За окном, естественно, никого. Тихая ночь, умиротворение и морской бриз, который проникает в комнату, когда Энджел открывает окно и высовывается в него по пояс. На спине напрягаются рельефные мышцы, но сейчас мне все равно, как выглядит его спина. Я подозреваю Энджела во вранье. За окном правда кто-то был, и это не мой глюк.
– Каро, если там кто и был, его уже нет. Но ты ведь знаешь, что вилла защищена? Может быть, птица или лист?
– Это не птица и не лист! – раздраженно огрызаюсь я, чувствуя себя больной истеричкой.
– Хорошо, Каро, – говорит Энджел, сжимая меня в объятиях и укачивая, словно ребенка.
Будто я и правда сумасшедшая. Но ведь это не так? Не так ведь?
– Пошли спать?
– Пойдем, – соглашаюсь я, испытывая угрызения совести, смешанные с раздражением. Я правда не знаю. Я схожу с ума? Меня кто-то намеренно сводит с ума, и не исключено, что этот кто-то – сам Энджел? На меня охотятся? Не понимаю, и от этого страшно. Но сейчас я окончательно убеждаюсь в том, что Дар прав. Мне нужно разобраться в этом самой.
– Каро… – зовет Эндж.
– М-м-м… – отзываюсь я с подушки, закрыв глаза.
– Выпей все же таблетку…
Думаю секунду и киваю:
– Давай.
В темноте беру из его рук таблетку, делаю глоток воды побольше и аккуратно прячу то, что не проглотила, под подушку. Так лучше. Исключительно для чистоты эксперимента.
Остаток ночи проходит без приключений. Довольный Энджел будит меня поцелуем в щеку и словами:
– Ну видишь, если ты не забываешь лекарства, нет никаких монстров.
Сдержанно киваю и понимаю: следующей ночью я буду спать одна и в другом месте.
Рвать по живому тяжело, и утром я чувствую себя маленькой девочкой, которой предстоит совершить важный шаг. Глупой, наивной и зависимой. Я словно пытаюсь отпроситься у родителей на ночевку к подруге и не могу решиться, потому что знаю: даже если они и отпустят, останутся недовольны.
Очень непривычное ощущение. Я никогда ни у кого не отпрашивалась. Не те у нас были отношения с матерью. А шэх… У него существовали правила, которые никто и не думал нарушать. То же, что не выходило за их границы, не возбранялось.
Встаю и, пока Энджел в душе, неторопливо варю себе кофе на медленном огне. Можно было бы сделать в кофемашине, но почему-то сейчас мне необходим вот этот неторопливый процесс, чтобы настроиться на неприятный разговор.
Есть не хочется, и я выхожу на веранду только с чашкой крепкого, горячего напитка.
Нет. У меня отсутствуют сомнения, я точно знаю, что не отступлю. Тяжелое детство и много лет в спорте научили меня, что нельзя отказываться от решений только потому, что страшно. Выходить на татами, где тебе непременно сделают больно, тоже, как правило, не хочется и страшно. Это нормальная защитная реакция организма на то, что ему неприятно.
Энджел подходит неслышно, когда я задумчиво изучаю волны. С нашей виллы открывается невероятный вид на море. Его мне будет не хватать. Парень обнимает меня за талию и притягивает к себе, нежно целуя в шею.
– Ты невероятно пахнешь, – сонно шепчет он, а у меня все сжимается в груди.
Я не хочу делать ему больно. Мы так много времени провели вместе, и в его уютных объятиях мое поспешно принятое решение кажется неправильным. Ну почему я вдруг решила, что одна справлюсь лучше, чем с ним? Это ведь глупости.
– Мне нужно уйти, – говорю я, пока окончательно не растаяла.
– Куда? – Энджел отстраняется. – Подожди, я оденусь, и сходим вместе. Заодно где-нибудь позавтракаем.
– Ты меня не понял, – качаю головой. – Происходит что-то странное. Я должна в этом разобраться, и мне придется это сделать самой.
– В смысле? – Он хмурится. – Каро, что ты такое говоришь? Зачем тебе с чем-то разбираться самой, если у тебя есть я?
– Я хочу пожить одна.
– Каро, это бред. Где ты собираешься жить одна? И, самое главное, зачем?
– Я же сказала: мне нужно разобраться в себе. И мне есть где жить.
– Ты уходишь к нему? – Лицо Энджа мрачнеет, и меня накрывают угрызения совести.
– Нет, не к Дару. И он тут ни при чем. Эндж, мне правда нужно немного побыть одной. Не удерживай меня, пожалуйста, мне и так нелегко.
– Мне сложно не удерживать любимую девушку, которая меня бросает. Мне хочется знать – почему? Почему мы вместе не можем справиться с твоими проблемами? Как справлялись всегда.
– Потому что я разучилась действовать самостоятельно, и мне это совершенно не нравится. Прости, Эндж, но я все решила, правда.
Он потерянно отступает, а у меня разрывается сердце.
– Мне просто нужно разобраться в себе.
Энджел делает шаг мне навстречу и нежно проводит ладонью по щеке.
– Я не могу удерживать тебя, Каро. Это никому не под силу. Просто прошу: будь осторожна. И возвращайся ко мне. Ты ведь знаешь, я тебя люблю.
– Знаю. – Я киваю, с трудом сдерживая слезы.
– Давай я сниму тебе виллу? Или оставайся здесь, я найду себе жилье…
– Нет, Эндж. У меня действительно есть где жить, и жить я буду одна. Не волнуйся.
У меня в руках стаканчик кофе, купленный неподалеку, и небольшая сумка, в которую влезла пара платьев и купальник. Я медленно бреду по набережной навстречу солнышку, щурюсь и чувствую умиротворение. Первая боль прошла, и наступило удовлетворение от правильно принятого решения.
И в данный момент я не представляю, что буду делать дальше. Как определить, схожу я с ума или нет? Кто за мной охотится, если мне не показалось? Но, по крайней мере, я перестану маниакально подозревать Энджела.
И это все Дар! Он зародил тень сомнений…
Умиротворение дает трещину. Тяжелые мысли пробираются под кожу.
Я никогда не подозревала самого Дара – как-то вышло, что он стал пострадавшей стороной. Но расстались мы на нехорошей ноте. А что, если за всем стоял он?
От этой мысли становится тошно. Не хочу в это верить, но Дар давно на острове, у него тут явно куча знакомых. Он мог организовать подставу на дороге. А пожар? Зачем организовывать пожар у менталистки? Не сходится. Да и с дорогой непонятно. Зачем Дару два раза подставляться?
Ответа нет. Голова скоро взорвется, хотя еще пять минут назад я была если не счастлива, то хотя бы спокойна. Сейчас же бесцельно бреду по набережной, потому что не могу решиться отправиться в единственное место, где могу остаться ночевать. В бывший дом Дара.
Сначала сижу на пирсе, поставив рядом сумку и опустив ноги в воду. Пью кофе и размышляю. Сопоставляю факты, но не могу понять, кто из двух парней пытается свести меня с ума. У Дара есть повод, у Энджела – возможность. Но зачем?
Устав от бессмысленных терзаний, все же отправляюсь по указанному адресу.
Дом Дара притаился между двух больших вилл в тени сада, его даже не сразу получается заметить. Низкий заборчик, много зелени и потрепанный гамак между двумя пальмами на берегу.
Здесь действительно мало места. Кровать у окна с видом на море, комод, душ и небольшая кухня на открытой веранде. Тут мало места даже для меня, а я не привыкла к излишествам. Они появились только тогда, когда в мою жизнь вошел Энджел. Как здесь несколько лет выживал Дар, непонятно.
Кидаю сумку и присаживаюсь на кровать. Странное ощущение. Я совершенно отвыкла жить одна, и сейчас, когда я ушла от Энджела, чтобы разобраться в ситуации, не знаю, с чего начать.
Еще раз обвожу взглядом свое временное жилище. Нахожу на небольшой книжной полке книгу – что-то об истории острова, – надеваю купальник и выхожу к морю, в гамак. Я уверена: если кто-то снова объявил на меня охоту, он сам даст о себе знать.
– Я знал, что ты придешь… – Задремав в гамаке, не слышала, как ко мне подошел Дар.
Снимаю с лица открытую книгу, которую так и не начала читать, а использовала исключительно как зонтик от солнца, и смотрю на парня.
– А я рассчитывала, что, раз уж ты пустил меня сюда, не станешь нарушать мое личное пространство. Я ведь ушла не от Энджела, а чтобы разобраться в себе.
– Мне нужно с тобой поговорить. Кажется, я знаю, кто может за всем этим стоять. Но, боюсь, версия покажется тебе нереальной.
Приподнимаюсь в гамаке и спускаю ноги, касаясь босыми ступнями белоснежного и совсем негорячего песка. Напряженное выражение лица Дара заставляет нервничать. Выгоревшая светлая челка падает ему на глаза, и он раздраженно откидывает ее в сторону.