– Это говоришь не ты, это твое…
– Естество? – изогнув бровь, поинтересовалась она, вмиг став предельно серьезной. – Мое естество, Дрэй, – это я. Подумай об этом, ты ведь совсем не знаешь меня, а претендуешь на место в моей жизни. Лучше возвращайся домой к мамкам, нянькам, невестам, мне все равно. И сделай мне последнее одолжение: если мы вдруг встретимся вновь, просто притворись, что не знаком со мной. Поверь, я поступлю именно так. Сегодня ты помог мне понять, что мне нужно в этой жизни. И это не ты.
Она резко повернулась к нему спиной, намереваясь уйти. Серебро ее волос взмыло в воздух вместе с длинным подолом черного платья, и Дрэй понял, что просто не в силах ее отпустить! Не может оставить последнее слово за ней. Оставить все так, как есть, и позволить ей просто раствориться в царящей вокруг ночи.
– Постой, – схватил он ее за плечо и с силой потянул на себя.
Он даже не успел понять, что случилось, когда острая боль обожгла щеку, а шею стала заливать горячая кровь. Когти вспороли нежную кожу на щеке быстрее, чем он смог среагировать на это. Да и смог бы он остановить ее?
– Еще раз прикоснешься ко мне, – выплевывая каждое слово ему в лицо, почти шепотом заговорила она, – и я вырву твое сердце.
Легко стряхнув его руку с плеча, она повернулась к нему спиной и, словно ничего не произошло, нарочито медленно пошла туда, откуда доносилась старинная мелодия.
Он смотрел на удаляющийся женский силуэт, и тьма зимней ночи смыкалась вокруг него плотным непроницаемым кольцом. Мара уходила, должно быть навсегда, и чувство безнадежности рождалось у него внутри. Он не мог даже представить себе, что настанет день, когда он не решится сделать и шага за той, что так ему дорога. Так горько ему не было никогда. Осознание собственной вины, того, что теперь он – ничего не значащий этап в ее жизни, всего лишь образ, которой сотрется в веках и глубинах памяти его Мары, что больше никогда он не отважится подойти к ней, заговорить так, как раньше, затопило сознание.
Лео прямо посмотрел на дэйурга, что сейчас обрабатывал эмоциональную составляющую воспоминаний, и четко скомандовал: «Дожимай».
Каa’Лим кивнул, не открывая глаз, в то время как перед мысленным взором дракона замелькали дни, недели, месяцы. И такая ужасающая безнадега пропитывала их. Осознание, что он обязан подчиниться клану, повзрослеть и принять положенные обязательства. Прожитые месяцы, проведенные в поисках Мары, вдруг стали казаться попыткой узнать, как она устроилась на Кайрусе, сборами жалких крох информации. Они потеряли свой смысл, а на их место пришло понимание своего предназначения и долга. Самое главное, что уже завтра, так и не найдя в себе сил отправиться на Кайрус, Дрэй решил встретиться с отцом и назначить дату предстоящей церемонии. А там будь что будет…
«Я так устал», – протянул Каa’Лим, сидя в удобном кожаном кресле в одном из личных кабинетов Лео.
Сам демон, казалось, совершенно не обращал внимания на присутствие дэйурга. Создавалось ощущение, что его вниманием полностью завладел дождь, который не переставая барабанил за окном уже второй час. Лео и впрямь не хотел сейчас ни о чем думать, полностью сконцентрировавшись на тяжелых пузатых каплях, что выбивали свой замысловатый ритм, ударяясь о прозрачное стекло в его окне.
«Неужели совесть заела?» – в очередной раз попытался завести разговор дэйург, пристально наблюдая за реакцией демона.
Сперва показалось, что и этот вопрос Лео оставит без внимания. Но, тяжело вздохнув, он все же сказал:
– У меня ее нет, – и отпил маленький глоток янтарной жидкости из своего бокала. – Приходит время, мой дорогой мохнатый подельник, когда понимаешь две простые истины: «ты должен» и «ты не должен».
«Не слишком ли цинично? Я уж думал, начнешь про чувства заливать».
Резко выпрямившись, демон жестко посмотрел на дэйурга.
– Чувства? – изогнув бровь, переспросил он. – Это-то тут при чем? Я бы не возражал, если бы она предпочла того, с кем смогла бы стать счастливой в предоставленных условиях.
«То есть ты смог бы одобрить кого-то достаточно подходящего?»
– Скажем так, если бы все необходимые составляющие уравнения, предполагающего успешное развитие событий, совпали бы, то да. Неужели сложно понять, чего я хочу?
«И чего же?»
– Я хочу… выпить, – фыркнул демон, делая очередной глоток.
«И все же?»
– Тебе никто не говорил, что для представителя расы хранителей знания ты невообразимо неуклюже изображаешь из себя тугодума? – ухмыльнулся Лео. – Зачем тебе слышать то, что и сам понимаешь? Или воображаешь, что если скажу вслух, то не смогу тебя обмануть? Я же не спрашиваю тебя, почему ты столь охотно согласился стать моим подельником? И не надо заливать мне про чувства, мы оба знаем, что было бы, если бы дракон решил потащиться следом за ней на Кайрус.
«И ревность тут совсем ни при чем?» – лукаво улыбнулся дэйург.
– Набиваешься мне в мозгоправы? Друзья? Собутыльники? Избавь меня от необходимости откровенничать перед твоей наглой самодовольной мордой, уж я-то знаю, чем это лет через пятьдесят, когда ваша связь окрепнет в достаточной мере, может мне аукнуться, – хмыкнул Лео.
«Эй! Я, можно сказать, создаю семейный архив!»
Лео ничего не ответил на эту реплику Каa’Лима, лишь смерил его многозначительным взглядом, откинулся на спинку кресла и устало прикрыл глаза.
«Есть лишь одна вещь, которую я желаю не для себя… Всего одна. И я поклялся сделать это во что бы то ни стало».
Он ушел. Просто развернулся и ушел. Сказал мне напоследок, что больше не отступит, но минуло уже два дня, а от него – ни слуху ни духу. Не скажу, что это неожиданный поворот.
Два дня я не появлялась в доме Лео. И запутываюсь все больше. На самом деле иногда мне кажется, что женщины зря наделены способностью к размышлениям. Вот честно, к чему все это? Чем больше думаю над произошедшим, тем больше чувствую неловкость, смущение, недопонимание происходящего, а самое главное, все меньше понимаю, что, бездна раздери, творится вокруг?!
Не сдержавшись, я швырнула свою подушку в потолок… А зря. Теперь придется убирать пух, вырвавшийся на свободу.
Злость – она как неисчерпаемое топливо. Горит яростно, и кажется, что так будет еще долгие годы. Порой я представляла, как расправилась бы с ним в тот злополучный день, если бы не призвала на помощь весь оставшийся самоконтроль. А еще добавилась злость на Лео. Если бы меня спросили, на что именно я злюсь, то я бы честно ответила: не имею ни малейшего понятия! Я буквально бесилась, раздираемая эмоциями.
Думаю, это даже к лучшему, что Лео отменил на несколько дней наши занятия и велел разобраться в себе. Богиня ведает, сколько гадостей я могла бы сделать, окажись он поблизости.
– А, – яростно взлохматив и без того нечесаную шевелюру, я решительно встала с кровати, накинула весеннюю куртку из тонкой кожи и тяжелые ботинки, вышла из комнаты и быстрым шагом отправилась к лестнице.
– Ты слышала, что творится на улицах? – Возбужденный шепот хозяина таверны заставил невольно прислушаться.
– Неужели опять кого-то убили? – скорее заинтересованно, нежели испуганно спросила моя сменщица.
Разговор происходил на первом этаже в общем зале, но мне и на лестнице было весьма хорошо слышно.
– На прошлой неделе, – с особой жадностью, которая появляется у людей при обсуждении горячей сплетни, затараторил он, – пропал оборотень из северного каравана…
– О, здорово живешь, это я и без тебя знаю! – возмутилась Рита. – Его тело еще два дня тому назад нашли в сточной канаве. Поговаривают, будто бы сердце у него вырвали!
– Да знаю я! Ты можешь не перебивать? Или рот совсем не закрывается? Вот потому и замуж никто не берет! Была бы ты немая – цены бы тебе не было!
– Да ты на себя посмотри! – начала было Рита, но любопытство все же взяло верх. – Ладно, говори, что еще-то произошло?
– Заходил нынче глава городской стражи, выпил хорошенько и кое-что рассказал…
– Да что уже? Чего ты вечно телишься?!
– Если бы ты не перебивала, я уже давно бы все рассказал! Но тебе все неймется!
Честно сказать, в этот момент мне и самой стало интересно, что же все-таки так взбудоражило город. Но если эти двое будут продолжать беседу в том же темпе, узнаю я это ближе к полуночи.
– Так вот, Сэймур сказал, что за последние две недели уже четверо убитых: эльф, гном, вампир и вот теперь оборотень. Тела у них будто высушены были, и сердца на месте нет. А самое страшное – поговаривают, будто бы несколько дней назад у одной купчихи из южного квартала пропал младенец!
– Ах, неужели! – В голосе Риты не проскользнуло и толики страха или сожаления, скорее неприкрытый интерес.
– Сэймур считает, что все это – дело рук одного и того же существа. Скоро в город прибудет специальная следственная группа из МАМ.
Тэймир был откровенно неспокойным городом. Подобные происшествия случались частенько. Конечно, смущал способ, выбранный для убийства, но, зная Риту, моего начальника и главу городской стражи в состоянии крайнего опьянения… Одним словом, когда рассказчиками были эти трое, выходило по-настоящему жутко, кроваво и завораживающе. А вот известие о том, что в Тэймир прибудут маги из МАМ, насторожило, ибо теперь само слово «МАМ» вызывало конкретную ассоциацию – проблемы.
Я ушла из таверны, не сказав ни слова. Сейчас мне хотелось увидеть Лео. Подсознательно я даже была рада, что нашелся повод поговорить с ним… Несмотря на то что я все еще была зла на него, но скучала по нему все же больше.
Что это, утро или вечер? Солнце встает или садится? Он задавался этим вопросом всякий раз, когда приходил в себя. Иногда это случалось где-то в толпе людей, но чаще – в лесу или на окраине города. Все слабее становился разум, с каждым разом концентрацию удавалось держать с трудом. Дни превращались в пеструю вереницу мелькающих перед взором фрагментов. В редкие мгновения осознанного бодрствования перед его взором вставали совершенно невообразимые картины. Или то были вспышки безумия? И каждый раз он не мог поверить, что способен на нечто подобное, что именно он проводил страшные кровавые ритуалы древних, омывая свой клинок в крови, делая его более совершенным… единственным в своем роде, подходящим.