Я молча кивнул. Но был ещё один вопрос, который меня волновал. В те редкие, короткие моменты, когда отца не мучили приступы безумия, я отчётливо осознавал, насколько он был умным. Какой он добрый, щедрый и заботливый. Пожалуй, я всегда принимал это как должное. Сейчас же я как никогда нуждался в совете, но отчаянно боялся его попросить. Его странная новая причуда делиться Зёрнами истины поначалу казалась мне забавной, хотя и раздражала. Но в последнее время эти выпадения из реальности, когда он сыпал пустыми, бессмысленными мудростями, казались мне немного пугающими. Когда у него случался приступ, он словно становился другим человеком. Как будто он вовсе не был настоящим. Его помутнения были такими же жуткими и тревожными, как если бы он ходил во сне.
Но я был обязан продолжать задавать вопросы – быть может, именно это в конце концов поможет ему поправиться?
– Что же мне делать, папа? – тихо спросил я.
Его глаза тут же остекленели, как это часто бывало в последнее время, и моё сердце ушло в пятки.
– Ты жаждешь услышать слова мудрости, – мрачно сказал он. – И я благородно поделюсь с тобой Зерном истины: не иметь друга или врага – значит жить в мире. Но чего стоит мир, не имеющий смысла?
Он сделал паузу, выжидая, как будто действительно хотел получить ответ на свой философский вопрос.
– Гм, может быть…
– Это жаркое из бычьих рогов! – прервал меня он, театрально подняв палец вверх. – Варил, варил и варил его. Пока не останутся только крылья феи. Которые, смею добавить, прекрасно подходят для перекусов. Они действительно вкусные. Ах! Не стоит так пугаться! Я же не зверь, не варвар какой-нибудь. Ибо они отрастают снова! Ха-ха! Бьюсь об заклад, ты этого не знал, правда? Хах. Конечно, не знал! Что ж, это правда: феи естественным образом сбрасывают свои собственные крылья каждые несколько месяцев. Так, на чём это я остановился? Ах да, лучший способ освежевать барбегази, не отравившись. Во-первых, тебе понадобится жёлтое копьё с синими полосками, деревянное ведро, предпочтительно дубовое, и большой крючок. Затем ты должен пойти к замёрзшему пруду и…
Покачав головой, я не смог сдержать горестный стон, сорвавшийся с моих губ.
Нужно срочно это исправить. Я больше не мог сидеть и смотреть, как отцу становится всё хуже. Смотреть, как он медленно теряет рассудок. Как только я помогу Камешку и как только вся эта ерунда с МУМ успокоится, я посвящу всего себя, каждую унцию энергии, чтобы выяснить, что случилось с моим отцом, и как (если это вообще возможно) всё исправить. Так больше жить невозможно. Осознание того, что мой отец превращается в подобие человека, медленно разрывало меня на части. Даже если нужно будет пойти к эльфам и умолять их о помощи (поскольку именно их зелье вызвало подобные последствия), я без раздумий это сделаю.
Но с этим придётся подождать, так как в данный момент у меня оставались более насущные проблемы. А именно: мне нужно было придумать, как сдержать данное новому другу обещание.
Когда я встал из-за стола, мой отец продолжал болтать без умолку. Он даже больше не смотрел на меня, неся какую-то чушь. Его взгляд просто был устремлён в пустоту.
– Спасибо за ужин, папа, – пробормотал я.
Он проигнорировал меня и продолжил свою тираду. Прежде чем вернуться в комнату Камешка, чтобы сменить Ари, мне нужно было сделать ещё одну остановку. Становилось всё более очевидным, что сегодня я уже ничего не смогу исправить. А значит, Камешку по крайней мере один день придётся побыть пленником.
Но я не собирался позволить ему провести этот день в одиночестве.
Иган открыл дверь в футболке и фланелевых брюках, протирая сонные глаза.
– Грег, – вяло поприветствовал он меня. – Я слышал, что вам, ребята, удалось без происшествий привести сюда скального тролля. Я хотел зайти поздравить вас, но был слишком уставшим. Раз я теперь в Совете, мне нужно многому научиться.
Он махнул рукой за спину, где на столе и вокруг кровати громоздились десятки огромных томов толщиной с мою голову.
– Что это за книги? – спросил я.
– Летописи Совета, – устало сказал он. – Согласно правилам, все новые члены Совета в течение одного месяца после того, как они займут своё назначенное место, должны ознакомиться со всей записанной историей Совета.
Он вздохнул.
– Ну и ну, – воскликнул я.
Я всегда любил читать, но эти книги были настолько толстыми (и, конечно же, очень скучными), что в них, вероятно, было раз в сто больше текста, чем я прочёл за всю свою жизнь. Если не в тысячу.
– Да уж, – вздохнул Иган. – Но со мной всё будет в порядке.
Однако казалось, он и сам не очень-то в это верил.
– Теперь мне неловко, что я тебя побеспокоил, – сказал я.
– Да нет, всё в порядке, – уверил он меня. – Входи же.
Иган отступил в сторону и жестом пригласил меня сесть за стол, который был настолько завален Летописями Совета, что друг, хотя и сидел напротив меня, был полностью скрыт за грудой книг. Иган швырнул на пол огромную стопку книг, создав для меня что-то вроде окошка. Он сел напротив меня, и его усталое лицо оказалось обрамлено стопками потрёпанных книг.
– Так в чём дело? – спросил Иган.
Я по-прежнему был так сильно потрясён тем, что случилось с моим отцом, что чуть не выложил всё Игану. Мне хотелось рассказать ему, что я уже достиг критической точки, и, возможно, даже попросить его о помощи. В конце концов, если здесь и был какой-нибудь гном, способный успешно выяснить у эльфов, что не так с моим отцом, то это был он (между прочим, члены семьи Луноречивых во все времена были способны добиться чего угодно всего лишь с помощью уговоров). Но сегодня вечером я пришёл не за этим. Кроме того, жаловаться ему на моего «сумасшедшего» отца, пожалуй, было не лучшей идеей, потому что не так давно его отец ушёл[8] навсегда.
Так что вместо жалоб я рассказал ему о причине своего визита, объяснив своё затруднительное положение с Камешком.
– Ты можешь помочь? – спросил я в конце.
– Ну, я могу попробовать, – ответил Иган, но его голос звучал не очень уверенно. – Ты же понимаешь, я самый молодой член Совета. И самый новый. Мне будет гораздо труднее отстаивать свою позицию, чем кому-либо другому. По крайней мере половина совета и так из-за моего возраста не воспринимает меня всерьёз. Но я сделаю всё, что в моих силах, чтобы оправдать Камешка на завтрашнем заседании Совета по МУМ.
– Спасибо, Иган, – поблагодарил я его. – Для меня это очень много значит.
Это была чистая правда. Учитывая тот факт, что скальный тролль фактически сделал Игана сиротой, было бы неудивительно, если бы он не захотел помогать другому троллю, даже если тот не имел никакого отношения к ужасным событиям того дня.
По правде говоря, меня немало обнадёживал тот факт, что есть ещё хоть несколько гномов (Иган, Ари, ещё, вероятно, Лейк, Головастик и Глэм), которые, казалось, не были зациклены на бездумной вере в легенды Земли отделённой, в которых говорилось о том, что скальные тролли – глупые, кровожадные монстры. Это действительно давало мне надежду, что найдутся и другие гномы, которые будут открыты для новых идей, основанных на их реальном опыте, а не на необоснованных сказках, дошедших до нас от давно умерших предков.
Словно в подтверждение, Иган посмотрел на меня и сказал:
– Что верно, то верно, Грег.
Я молча кивнул.
Вот почему Игана избрали членом Совета, несмотря на столь молодой возраст. Он был гораздо более порядочным, чем любой человек, эльф или гном, ребёнок или взрослый, которого я когда-либо встречал. На его честность не могли повлиять даже собственные эмоции. Кровопийца ошибался, когда говорил, что в Совете должен был быть я. Иган явно был идеальным кандидатом, ведь именно он заставил меня стремиться стать лучшим гномом. Я считаю, что именно такие люди и должны становиться нашими лидерами.
Так почему же я никак не могу поверить в то, что завтра он найдёт способ повлиять на Совет? Но мне нужно заставить себя не думать об этом. Потому что обещание есть обещание. А для гномов обещания на самом деле что-то да значат. Так что, если Игану не удастся убедить Совет, у меня останется лишь один вариант: освободить Камешка, а потом найти для него какое-нибудь хорошее место.
Что, несомненно, плохо для него кончится.
Или для меня.
Или для Чикаго, если уж на то пошло.
Глава 14
В которой Ари уверяет меня, что убивать родителей своего друга почти так же плохо, как не есть мяса
Когда я наконец вернулся в комнату Камешка, то обнаружил его и Ари сидящими на полу напротив друг друга.
Ари смеялась. На самом деле её лицо было таким красным, как будто она смеялась все четыре часа, что меня не было. Камешек размахивал руками, рассказывая какую-то безумную историю.
– КАМЕШЕК ХРЯСЬ! – крикнул он своим хриплым, раскатистым голосом. – ФРАГМЕНТ СЛАНЦА. КАМЕШЕК РАСПОЗНАЛ СЛИПАНИЕ НЕЗРЕЛОЙ АМФИБИИ И СИНЕГО ТОРТА!
Для меня его слова, конечно, не имели никакого смысла, но Ари продолжала смеяться, как будто это был конец самой смешной истории, которую она когда-либо слышала.
– Простите, что так долго! – вмешался я.
Ари покачала головой.
– Я вообще не заметила, как пролетело время! – ответила она. – Камешек такой весёлый.
– МАМА КАМЕШЕК – КОМЕДИЙНЫЙ АРТИСТ, – сказал он.
– Подожди, твоя мама была троллем-комиком? – удивился я.
Камешек с гордостью кивнул.
Ари пожала плечами.
– На самом деле в жизни Камешка было гораздо больше удивительного, – сказала Ари, и её улыбка тут же померкла. – Это ужасно печально. Во-первых, для существования скальным троллям не нужна магия, а значит, они никогда на самом деле не вымирали, как мы все думали, и исчезновение магии на них никак не отразилось. Скальные тролли просто спрятались, потому что не хотели больше участвовать в становящейся всё более жестокой войне между эльфами и гномами. Как я узнала, в течение многих тысячелетий существует или, во всяком случае, существовало целое сообщество скальных троллей, которые жили глубоко внутри обширной, в основном неисследованной системы пещер в джунглях Вьетнама. У них там было целое развитое общество и цивилизация. Тысячи и тысячи лет они жили в этом огромном лабиринте пещер, оставаясь незамеченными. Пока эльфы не нашли их несколько десятилетий назад, когда Камешек был ещё ребёнком. Большинство троллей сбежало, но многие были убиты или схвачены, в том числе и Камешек. С тех пор он не видел свою семью. Он не знает, живы ли его близкие. И даже если так, то куда они могли направиться дальше. В этом мире осталось больше неисследованных пещер, чем кто-либо может себе представить. Его семья может быть где угодно.