Я решил, что могу позволить себе быстренько поесть и опоздать на арену максимум на несколько минут.
– Ты противостоял Совету, отстаивал то, во что веришь, – продолжал он. – Признак настоящего Пузельбума.
– Спасибо, пап, – ответил я, боясь сказать что-то ещё, чтобы не вызвать очередной странный приступ бессвязных советов.
Он кивнул и сунул в рот горсть хрустящих поросячьих ушей. Некоторое время мы ели молча.
Мне отчаянно хотелось поговорить с ним по душам, спросить его настоящего совета. Было ли то, что я собирался сделать, правильным? Скорее всего, это предприятие будет опасным, плохо спланированным и снова поставит под угрозу жизни моих друзей. Стоит ли оно того? В тот момент я просто хотел, чтобы мой отец стал прежним, – тем, к кому я мог бы обратиться за советом.
«Вот тебе и ответ, Грегдруль, – раздался голос Кровопийцы из-под моей кровати. – Тебе известен единственный способ, которым можно его вернуть. Вместе мы сможем заставить эльфов всё исправить».
Конечно же, мой топор был прав. Ответ на вопрос был прямо передо мной. Именно желание помочь отцу заставляло меня ломать голову, строя всевозможные планы. Всё, чего я желал больше всего, – это чтобы он вернулся к нормальной жизни. И благодаря моим планам (какими бы опасными они ни были) это может стать возможным. Ради этого я готов был рискнуть жизнью и здоровьем, и даже вызвать гнев, который наверняка обрушит на меня Совет после того, как я в очередной раз проигнорирую их приказы.
Когда я сидел и смотрел на отца, боясь заговорить с ним, какая-то часть меня чувствовала себя виноватой и неблагодарной. Всего несколько месяцев назад я думал, что больше никогда его не увижу. Вернуть его, даже в таком странном состоянии, было всё же лучше, чем навсегда потерять отца, как Эдвин. И несмотря на то что думали все остальные о Локьене Алдароне, я знал, что Эдвин боготворил его. Он отказывался видеть в нём что-то плохое.
«Не пори чушь, Грегдруль, – ворвался в мои мысли Кровопийца. – То, что там думает этот твой дружок, больше не имеет значения. Позволь мне напомнить тебе, что именно из-за Локьена твой отец превратился в жалкое подобие гнома. Разве иметь рядом с собой такую его версию не хуже, чем потерять его навсегда? Отец Эдвина, может быть, и умер, но, по крайней мере, воспоминания сына о нём остались незапятнанными. В то время как ты должен ежедневно наблюдать, что сейчас представляет собой Тревор. Нет, даже не думай о том, чтобы изменить план. Мы должны добраться до Нового Орлеана и захватить того эльфа-выскочку, а остальных покромсать. Эльфы должны либо исправить последствия, либо заплатить за то, что они натворили».
«Я всё ещё сомневаюсь, – подумал я. – Я имею в виду, может быть, я просто должен быть счастлив с тем, что имею? Всегда ведь хочется большего, чем у тебя есть на данный момент. Может, этого достаточно?»
«Тогда спроси своего отца, что он думает об этом, – ответил топор. – Посмотрим, что он скажет».
Я знал, что это какой-то трюк или проверка, но мне так сильно хотелось спросить совета у отца, что я всё равно пошёл у него на поводу.
– Я не знаю, как далеко это может завести, – сказал я отцу.
– Хм? – спросил он с полным ртом мяса.
– То, во что я верю, – ответил я. – Сегодня я твёрдо стоял на своём, но Совет все равно сказал «нет». В общем, я чувствую, что есть ещё кое-что, что я должен сделать. Я верю Камешку. Я действительно считаю, что в Новом Орлеане происходит что-то ужасное, не говоря уже о прочих причинах для поездки. Неужели я действительно ничего не могу с этим поделать?
Отец откинулся назад. Его глаза начали стекленеть, и я почти застонал от отчаяния, зная, что будет дальше. Но, к моему удивлению, в этот раз ему удалось дать отпор своему недугу.
– Грег, ты же знаешь, что я думаю на этот счёт, – произнёс он в тот мимолётный момент, когда в его глазах отразилась ясность. – Я всегда поддерживаю то, что ты считаешь правильным. Несмотря ни на что. До тех пор, пока это идёт на пользу не тебе одному.
«Видишь? – самодовольно сказал Кровопийца. – Он согласен со мной».
Я кивнул, испытывая одновременно облегчение и ужас. Мой отец, по сути, только что дал мне своё благословение. А это означало, что впереди меня и моих друзей ждёт большая опасность – даже если это ради общего блага.
– С другой стороны, тебе наверняка поможет моё Зерно истины, – внезапно заявил мой отец, теряя самообладание, которое помогало ему оставаться в сознании. – Иногда самые лучшие куски индейки лежат на дне! Как тот сом! Как же его звали? Ах да, генерал Шерман. Не пытайтесь поймать генерала Шермана, когда на кону всё самое важное! Словом, забудь о тех чудаках в магазине наживки…
«Вот тебе ещё одна причина отправиться в путь, Грегдруль, – вставил Кровопийца, вонзив нож мне в сердце. – Нельзя больше это терпеть. Тебе нужно вернуть настоящего отца. Кроме того, вдруг ты сможешь найти Эдвина. И сорвать гнусный и разрушительный эльфийский заговор. В общем, как сказал твой отец перед тем, как снова слететь с катушек: это правильно и это пойдёт на благо всем, а не только тебе».
Кровопийца, конечно, был прав. Обычно так и происходило (по крайней мере, в те времена, когда он не предлагал мне разрубить кого-то или что-то надвое просто ради смеха).
– Хорошо, пап, – сказал я, пока он продолжал болтать о гигантском соме по имени генерал Шерман. – Хорошо. – Я встал из-за стола. – Послушай, мне нужно встретиться с друзьями на Арене. Спасибо за ужин.
Я похлопал его по плечу, но он даже не заметил этого. Он уже перёшел к другому совету: как правильно вызвать кого-то по имени мистер Мисикс.
Но стоит признать, что он держался достаточно долго, чтобы дать мне настоящий совет: продолжать бороться за то, что, по моему мнению, было правильным. Неважно, насколько безумным и опасным это будет. Остановить планы эльфов, найти Эдвина и, самое главное, найти лекарство для моего отца – всё это было правильным.
Я только надеялся, что друзья поддержат мой план.
– Конечно, мы в деле! – воскликнула Ари.
– Естественно, а ты как думал? – добавила Глэм. – Неужели мы упустим шанс связаться с шайкой мерзких эльфов?!
– На войны быть тропе одному не тебе, вместе отправимся мы! – сказал Лейк.
Головастик молча кивнул мне, но я заметил, что его взгляд был устремлён куда-то вдаль.
– Я, конечно, не могу пойти, – сказал Иган, прежде чем я успел спросить Головастика, не случилось ли чего. – Но я сделаю всё что смогу, чтобы помочь вам здесь, в том числе удостоверюсь, что к Камешку продолжат хорошо относиться. И, как только Совет узнает, что вы исчезли, я постараюсь помочь вам замести следы. Но… Я не могу им лгать, вы все это знаете, так что рано или поздно они всё поймут. Это означает, что как только вы окажетесь на месте, у вас, скорее всего, будет мало времени, чтобы найти эльфов и выяснить, что они задумали.
Я молча кивнул.
Я только что закончил рассказывать друзьям о том, что поведал мне Камешек. О том, что эльфы планируют всеобщее истребление, и о том, что Совет большинством голосов решил проигнорировать слова «глупого» тролля.
Конечно, я постарался опустить ту часть, которая касалась моего отца. Или тот факт, что новым лидером эльфов может быть Эдвин (хотя я всё же надеялся, что это не так, иначе это бы означало, что он совсем лишился совести). Я и сам не вполне понимал, почему не упомянул об этих вещах в своём рассказе, но Кровопийца настаивал, что так будет лучше. Что всем проще проникнуться идеей, если сосредоточатся на том, что будет важно для всего общества, а не только для меня.
«Не используй свои личные переживания, чтобы манипулировать друзьями, – сказал он. – Сосредоточься на более крупных проблемах, на вещах, которые помогут каждому. Например, помешать этим подлым эльфам воплотить в жизнь свои жестокие планы, какими бы они ни были. Только ты и я, как только окажемся там, займёмся поисками лекарства для твоего отца».
Честно говоря, я ни секунды не сомневался, что мои друзья присоединятся ко мне в этом путешествии. Особенно после того, как они без тени сомнения рисковали своими жизнями, чтобы помочь мне спасти отца несколько месяцев назад. Тогда мы ещё не знали друг друга так хорошо. И сейчас они, как и прежде, без колебаний поддержали меня.
– Как мы туда доберёмся? – спросила Глэм. – Вроде Новый Орлеан расположен не так уж и близко отсюда. Я никогда раньше не летала на самолёте.
– Я тоже, – призналась Ари.
– Никто из нас не летал, – добавил Иган.
– Мы не можем полететь, – сказал я.
– Что воспрепятствует нам? – спросил Лейк, выглядел он при этом довольно разочарованным.
– Потому что служба безопасности аэропорта наверняка заинтересуется тем, что находится в хоккейных сумках у кучки детей, путешествующих без взрослых, и вряд ли нас пустят в самолёт с мечами, топорами и другим оружием, – сказал я. – Значит, мы поедем на поезде. Однажды, когда мне было восемь лет, мы с отцом поехали на поезде в Сиэтл, на наши сумки никто даже не взглянул и не поинтересовался, что в них лежит.
– С этим понятно, а что насчёт денег? – спросил Иган. – Я полагаю, что пять железнодорожных билетов в обе стороны отсюда до Нового Орлеана обойдутся в кругленькую сумму.
– Не беспокойся об этом, – сказал я с усмешкой. – У меня всё под контролем.
Глава 19
В которой мы знакомимся с «Природой непостоянства. Изложением Грутока Пряжколома»
Итак, в понедельник я продал немного какашек, чтобы купить билеты.
Конечно, парню, работавшему в сомнительном ломбарде за углом от магазина «Кроненбургские потрошки и починка дисковых телефонов» (он же секретный вход в Подземелье), я продавал не тролльи какашки, а пригоршню необработанных алмазов. Сначала он не поверил, что они настоящие. И как только понял, что это так, стал чрезвычайно подозрительным и задавал всевозможные вопросы о том, где я их взял.