Я медленно кивнул.
Он был прав. Я знал, что он прав, потому что и сам так думал. С тех пор как я узнал, что я гном, хотя я сразу же вписался в новое окружение, я постоянно боролся с его несколько необычным видением мира, и эльфов в частности. И я изо всех сил старался не позволить предубеждениям гномов добраться до меня. Это было довольно трудно сделать, учитывая тот факт, что эльфы фактически взяли моего отца в плен, пытали его, а затем попытались убить нас, когда мы пришли, чтобы спасти его. Поведение эльфов до сих пор только подтверждало некоторые из этих предубеждений.
Но, с другой стороны, я не мог не думать об Эдвине.
– Не забывай, что мой лучший друг был эльфом, – заметил я. – И конечно, после того как я узнал, кто мы есть на самом деле, всё стало намного сложнее. Потому что ты прав: гномы не могут отпустить прошлое, и это затуманивает их взгляд на вещи теперь, когда магия возвращается. Но эльфы делают то же самое. Как и люди. И собаки, и кошки. И все виды, которые слишком разные, чтобы понять друг друга, за исключением отдельных представителей. Каждое существо на этой земле склонно к подобным вещам: спешить с суждениями, позволяя стереотипам или инстинктам влиять на их мышление. Ты – особенный, Головастик, один из тех немногих, кто способен быть выше стереотипов и давать объективную оценку. Это и хорошо. Я имею в виду, я хотел бы, чтобы больше гномов были такими же.
– Это не всегда хорошо, – возразил Головастик. – Например, из-за этого я представляю угрозу для нашей миссии. Для любой миссии, которая ждёт нас впереди.
– О чём ты говоришь?
– Я не уверен, что смогу снова сражаться с эльфами, даже если они замышляют что-то нехорошее, – пояснил Головастик, впервые взглянув мне прямо в глаза с тех пор, как мы начали разговор. – Но что, если они причинят боль тебе, или Ари, или кому-то из моих друзей? Или даже невинным свидетелям? Оправданно ли насилие по отношению к эльфам или кому-либо ещё в подобных случаях? Самый простой ответ – да, конечно. Но мне никогда не казалось, что причинять вред живым существам – легко. Независимо от обстоятельств. Я не знаю правильного ответа на этот вопрос. Может быть, его и нет? Может быть, именно такой и должна быть жизнь? Череда загадок, борьбы и противоречий, которые в конце концов всё равно заканчиваются смертью каждого из нас?
Я не знал, что сказать. Похоже, по мнению Головастика, мир был довольно унылым местом. И был ли он так уж неправ? Особенно учитывая, куда, как я знал, движется мир. Мы направлялись в Новый Орлеан, чтобы сразиться с группой эльфов, планирующих «всеобщее истребление». Но Головастика мучил вопрос, действительно ли наши потенциальные действия, направленные на то, чтобы остановить их, того стоили? Было ли сражение с этими эльфами правильным решением или же оно лишь добавит больше дров в огонь вражды?
«Скажи ему, что если он не готов к бою, то пусть остаётся в поезде, – вмешался Кровопийца, подслушивая нас из другого вагона. – Он не обязан помогать. Но ты не можешь позволить ему встать у нас на пути. Ты не можешь позволить ему помешать нам делать то, что мы считаем правильным».
И я решил последовать совету Кровопийцы, потому что он действительно сделал правильный вывод. Я был единственной причиной, которая побудила моих друзей отправиться в эту поездку, и я не хотел, чтобы кто-то поставил под угрозу безопасность группы. Кто-то, на кого мы не сможем положиться в решающий момент, чтобы дать отпор врагу.
Головастик слушал меня, кивал и, казалось, в течение нескольких секунд был близок к тому, чтобы принять предложение. Но затем, когда поезд начал замедлять ход для следующей остановки, он наконец покачал головой.
– Нет, я согласился помочь и не шутил, – сказал он. – Со всеми этими мыслями я разберусь позже. А сейчас нам нужно выяснить, правда ли то, что сказал Камешек. И если это так, то мы должны остановить эльфов любыми необходимыми средствами.
«Хорошо. Замечательно, – почти прошептал мне на ухо Кровопийца. – В конце концов, он может быть нам полезен».
Затем Головастик понимающе улыбнулся мне.
– И, надеюсь, пока мы здесь, мы сможем найти способ вылечить твоего отца, – сказал он.
– Спасибо, Головастик, – произнёс я. – Кстати, откуда у тебя это прозвище? Всё хотел тебя спросить.
– Пожалуй, – ответил он, всё ещё улыбаясь, – эту историю я расскажу тебе в другой раз. Думаю, что уже превысил свою норму произнесённых слов на неделю. Возможно, даже на целый месяц.
Я рассмеялся.
«Эх, чёрт возьми! – пожаловался Кровопийца, и его голос звучал уже не так весело. – Мне и самому всё это время было интересно!»
– Однако, – продолжил Головастик, – я скажу тебе, что она связана с замшелыми брёвнами, пробкой на дороге и вооружённым безымянным преступником с Дикого Запада.
Я удивлённо покачал головой, понимая, что такое нарочно не придумаешь.
«Может, он и слабовольный, – прокомментировал Кровопийца. – Но вот что я думаю об этом парне: он определённо знает, как заинтриговать».
Глава 21
В которой Йоли бросается лицом о камни
Не успев опомниться, мы уже стояли у пассажирского терминала «Юнион» практически в центре Нового Орлеана с хоккейными сумками, набитыми гномьим оружием, и глядели друг на друга, гадая, во что же мы ввязались.
– Ну и что теперь? – поинтересовалась Глэм.
– Иган сказал, прибудем, мы должны связаться с местными гномами, – ответила Ари. – Он дал мне это.
Девушка протянула маленький клочок бумаги. Глэм схватила его и взглянула на надпись. Затем она небрежно бросила его мне.
– Что бы это значило?
Несколько секунд я возился с пергаментом, который подхватил ветер, но в конце концов сумел прижать его к груди. На толстой бумаге почерком Игана было нацарапано всего несколько непонятных слов:
Речная прогулка под рекой
– Это и есть та зацепка, которую он тебе дал? – спросил я, чувствуя, как в душу закрадывается безнадёжность (она же отчаяние). – Вот чёрт…
– Да, – сказала Ари. – Он также велел мне предупредить вас, ребята.
– Каков лейтмотив же предупреждения того, что передано было? – спросил Лейк.
– Он сказал, что местные гномы, которые называют себя болотными гномами НОЛа, скорее… – Ари помолчала, словно обдумывая, как же выразиться. – Ну, они немного… печально известны – вот слово, которое использовал Иган. Потому что они несколько странные.
– Как это «странные»? – удивился я.
Ари пожала плечами:
– Это всё, что он сказал. Ему нужно было бежать на заседание Совета, и он был очень взволнован в свете последних событий. Я думаю, что он действительно нервничает из-за того, что замешан в чём-то противозаконном теперь, когда стал новым и самым молодым членом Совета.
– Ну, разве все мы немного не странные? – раздался сзади голос Головастика, когда он придвинулся ко мне, чтобы заглянуть через плечо, пока мы приглушённо смеялись. – Дай-ка мне взглянуть на этот листок, Грег.
Я протянул ему клочок бумаги. Он бросил на него быстрый взгляд и затем кивнул.
– Я знаю, куда нам нужно идти, – сказал он.
– Откуда? – потребовала Глэм. – Из той записки? Там же полная чушь!
– Потому что я уже бывал здесь раньше, – ответил Головастик. – В Новом Орлеане, я имею в виду.
Иногда я забывал, что он провёл большую часть своего детства со своей эльфийской мамой и своим сверхбогатым эльфийским отчимом. Что, я уверен, означало, что он частенько посещал с семьёй всякие клёвые места. Ну, по крайней мере, до тех пор, пока не переехал жить к своему настоящему отцу, нашему гномьему боевому инструктору, которого звали Суфир Каменоломец Знатнобородый, он же Бак. И похоже, Головастик был вовсе не против. Обычно со всеми нами Бак был неприветлив и груб, зато с сыном они казались лучшими друзьями. За последние несколько месяцев я заметил, что у них сложилась особая тесная связь. Кажется, в этом помогло даже то, что они оба редко разговаривали. Остальные подозревали, что Головастик и его отец проводят большую часть вечеров дома, просто наслаждаясь обществом друг друга в полной тишине. А это, если вдуматься, довольно необычные отношения.
– Нам нужно ехать в сторону Французского квартала, – сказал Головастик, указав на вереницу такси, выстроившихся у тротуара.
Из динамиков радио в такси-минивэне доносилось бурное обсуждение призраков в каком-то ток-шоу.
Это была вовсе не одна из тех безумных передач, где все говорят о теориях заговора и похищениях инопланетян. Вообще-то, изначально это было местное спортивное шоу. Но вместо того чтобы обсуждать начало тренировочного сезона «Нью-Орлеан Сэйнтс», они потратили целых пятнадцать минут на разговоры о недавних многочисленных наблюдениях за призраками по всему городу. Большинство из них произошло на кладбище «Сент-Луис № 2», неподалёку от Французского квартала.
– Я хочу сказать, – говорил один из ведущих, – что в этом городе всегда водились привидения. Но, как и большинство скептиков, я всегда думал, что это в основном шутки. Однако то, что люди видят в городе в последнее время… Ну, я не буду тянуть резину и скажу как есть, Спигс, я в последнее время побаиваюсь выходить на улицу ночью!
Затем последовал раскатистый и в то же время несколько тревожный смех двух соведущих.
Сидя в кабине, мы все нервно переглянулись, прекрасно понимая, что недавние видения призраков были почти наверняка абсолютно реальными. Существует множество фантастических существ Земли отделённой, которые либо на самом деле были призраками, либо могли быть ошибочно приняты за них: фантомы, духи, плакальщицы, туманники, ауреры и облака-вонючки[11] – лишь малая их толика.
– Да уж, – наконец сказал Спигс. – Люди, живущие поблизости, каждую ночь в течение последних нескольких дней слышат ужасные крики, доносящиеся с кладбища. Копы сбиты с толку.