– А эльфы так любят игры, – восторженно продолжала Ликси, – что когда-то изобрели бейсбол. Это вариация древней эльфийской игры под названием «Огненная подача». Лучшей командой в те времена, по мнению многих, хотя её участники умерли более ста тысяч лет назад, была команда «Фельзелийские объединённые кракены». В этой игре они были как нью-йоркские «Янки».
Мы сели на скамейку и ещё немного поговорили о спорте, выяснив, что никто из нас его не любит. В конце концов мы направились обратно к моей камере.
В какой-то момент на обратном пути мы заговорили о магии. Ликси казалась искренне впечатлённой, когда я сказал, что у меня есть способности.
– А ты не будешь скучать по магии? – спросил я.
– Что ты имеешь в виду?
– Например, если Эдвину удастся изгнать её навсегда, – уточнил я. – Часть тебя не будет скучать по магии? По тем крутым вещам, которые она может делать. Даже если у тебя нет способностей, просто видеть, как твои друзья используют магию, – это же действительно круто.
Ликси нахмурилась и посмотрела себе под ноги, как будто хотела что-то сказать, но не стала, потому что мне это могло не понравиться. Она молчала дольше, чем было необходимо для обдумывания ответа.
– Что случилось? – спросил я. – У тебя нет способностей?
– Нет, – призналась она. – Но дело не в этом… Это, ну, неважно. Мне сложно говорить о магии, Грег.
– Хорошо… – сказал я, ожидая, что она продолжит мысль.
Ликси не продолжила, и мы ещё некоторое время шли молча. Это был первый раз, когда между нами почувствовалось какое-то напряжение в тот день, и это, вероятно, побудило её задать следующий вопрос.
– Какой у тебя любимый фильм Marvel? – вдруг спросила она. – Мой – «Тор: Рагнарёк». Или ты один из тех гномов, которые отвергают всё современное?
– Э-э-э, – начал я, не очень-то желая признаваться, что был единственным подростком на свете, которому не нравились фильмы Marvel. – Мой любимый – тот, с большим кораблём, который потом взорвался.
– Какой именно? – с ухмылкой спросила Ликси. – Такое случается в двадцати одном из двадцати четырёх фильмов.
– Хм, я забыл название, но там ещё была сцена, где два хороших парня спорят и дерутся не только со злодеями, но и друг с другом.
На этот раз Ликси рассмеялась.
– Грег, всё равно остаётся тринадцать фильмов, – сказала она, когда мы подошли к моей камере. – Ничего страшного, если ты фанат DC. В этом нет ничего постыдного.
У меня не хватило духу сказать ей, что на самом деле я не увлекаюсь супергеройскими фильмами, будь то DC или Marvel. Поэтому я только усмехнулся и беспомощно пожал плечами.
– Ты забавный, Грег, – сказала девушка, когда я вернулся в свою камеру. – Это в тебе определённо не изменилось.
Я продолжал улыбаться, когда железные прутья моей тюремной двери захлопнулись, отгородив нас друг от друга.
Глава 33
В которой оказывается, что всё это время меня кормили блюдами из «Приюта перепёлки»
Шли дни, а я с нетерпением ждал своих прогулок с Ликси.
В течение следующих трёх дней Ликси приходила прогуляться со мной по старой тюрьме два или три раза вместо одного. Честно говоря, из-за этого мне становилось всё труднее видеть в эльфах своих прирождённых врагов. Особенно после того, как она начала знакомить меня с другими эльфами, работающими на базе. Если бы не запертая камера, я ощущал бы себя не столько пленником, сколько гостем.
Возьмём, к примеру, тот день, когда она угостила меня эльфийской едой.
Оказалось, что эльфы любят хорошую еду ничуть не меньше, чем гномы, хотя в их представлении полноценный обед был больше похож на лёгкую закуску. Они верили в качество, а не в количество. Для меня это звучало безумно – почему бы просто не совместить и то, и другое? Но некоторые старые эльфы любили такие блюда, как гороховые щупальца с хрустящим рисом и маринованные огурцы с лавандовой горчицей. Или лепестки свёклы с копчёными фисташками и чёрной чесночной пеной. И я вынужден был признать, что эти блюда были довольно вкусными несмотря на то, что порции были крошечными и с малым количеством мяса.
Я узнал всё это, потому что однажды мы остановились на кухне, где я встретил шеф-повара и двух её помощников, которые снабжали едой всю тюрьму.
– Меретил Умелар, – представилась она. – А это мои су-шефы, Толте и Тланнатар.
Они были молоды, вероятно, только закончили колледж и имели множество татуировок. Мы тусовались с ними почти час, и я сразу же понял, что они отличные повара. Они много смеялись и шутили, из-за чего даже не чувствовалось, что кто-то из них действительно «работает».
Шеф-повар Умелар даже научила меня правильно резать лук. Раньше, в те несколько раз, когда папа просил меня помочь ему готовить, я просто рубил его, пока он не превращался крошево. В конце концов мой отец всегда говорил: «Грег, размер и форма вещей не влияют на их вкус».
Но, очевидно, это было не совсем так.
– Сначала разрежь его пополам, – сказала шеф-повар Умелар, показывая мне, как порубить лук, что отчасти означало, что она достаточно хорошо относилась ко мне, чтобы доверить мне очень острый эльфийский кухонный нож.
Разрезав лук пополам, я понял, что впервые держу в руках оружие (если можно назвать оружием кухонный нож) с тех пор, как потерял Кровопийцу. Это снова заставило меня скучать по нему, пусть я и понял, что именно он подтолкнул меня подвергнуть опасности моих друзей ради дела, которое в конечном счёте того не стоило.
Но ещё больше меня потрясло то, что эти эльфы доверили пленнику оружие. Пленнику, который в зависимости от того, сколько гальдерватна может просочиться сквозь землю в этом самом месте, потенциально мог колдовать. Из-за чего я в некотором смысле становился пленником, который мог бы прямо сейчас сбежать, если бы мне повезло и я достаточно постарался.
Но, честно говоря, я никогда даже не думал о побеге. Они достаточно доверяли мне, чтобы дать мне нож и по своей доброте (или, может быть, от скуки?) научить меня чему-то. А гномы никогда не предают доверие. Несмотря ни на что. Некоторые назвали бы это недостатком, но лично я этим очень гордился. Вот почему я использовал нож, чтобы разрезать лук, и ничего больше.
– Хорошо, – сказала шеф. – Теперь разрежь одну половину на ломтики до самой сердцевины, но не прорезай до конца.
Сначала она нашинковала половину луковицы, чтобы показать мне, а потом вернула нож. Никто из присутствующих эльфов даже глазом не моргнул, что они дали оружие пленному гному. Это заставляло меня чувствовать себя виноватым даже за то, что я просто представил, что мог бы сделать с этим оружием.
Шеф-повар Умелар проявила удивительное терпение, не отходя от меня, пока передо мной не оказалась кучка прилично нарезанного лука.
– Равномерная нарезка означает, что всё будет одинаково приправлено и приготовлено с одинаковой скоростью, – наставляла она.
Позже я узнал, что она работала шеф-поваром в модном и преуспевающем ресторане в Сан-Франциско под названием «Приют перепёлки». Это было ещё до того, как Эдвин привлёк её к своему делу.
На другой день Ликси представила меня смотрителю крепости, пожилому эльфу по имени Ивлисар Торвраек.
– Но все здесь обычно называют меня просто Стальной Шар, – сказал он.
– Потому что вы неуклюжи и часто ломаете вещи? – пошутил я.
Он искоса взглянул на меня и рассмеялся.
– Не совсем, – сказал он. – Иногда у меня появляется навязчивое желание, чтобы вокруг царил идеальный порядок. Всё должно быть аккуратно, организованно и чисто, как стёклышко. Так что моё прозвище – всего лишь ироничная шутка, понимаешь?
Я нервно рассмеялся, опасаясь, что мог ненароком обидеть или высмеять его. Затем Стальной Шар ухмыльнулся, увидев моё смущение, и рассмеялся вместе со мной.
– Мне нравится моя работа, – добавил он, снимая крошечную ворсинку со своей безупречно выглаженной серой униформы. – Я бы всё равно посвятил себя уборке. Так что я вполне могу помочь общему делу, занимаясь тем, что мне нравится.[16]
Пожалуй, больше всех из эльфов (кроме Ликси) мне нравился Пламялис Фарро (да-да, это его настоящее имя), крепостной духовный наставник древнеэльфийского мистицизма. В сущности, он был кем-то вроде священника. Его религия называлась алафлюс селорити, что приблизительно означало общность четырёх богов. Хотя сейчас эта вера практически исчезла, большинство эльфов всё ещё практиковали её время от времени, просто из уважения и привычки. Ярых последователей было совсем немного.
Пламялис был высоким, худым и очень весёлым. Он был почти по-детски счастлив, наивен и очарователен. Он был полной противоположностью того образа, который сложился у гномов об эльфах. Если подумать, многие из эльфов, которых мне удалось повстречать до сих пор, тоже прямо противоречили всему, что гномы думали о них.
Пламялис постоянно катался по залам Алькатраса на скейтборде, часто проделывая по пути крутые трюки. Иногда, когда я оставался один в своей камере по вечерам, я слышал эхо его колёс, катящихся по какому-нибудь отдалённому коридору или тюремному блоку. Охранник у моей камеры закатывал глаза и вздыхал. Что всегда заставляло меня ухмыляться.
Мы с Пламялисом много рассуждали о различиях между эльфами и гномами. Он находил культуру гномов почти такой же захватывающей, как я – культуру эльфов. Оказалось, что у них было много неверных (хотя, кое-что всё же было верно) предвзятых представлений о нас. Эльфы всегда полагали, что гномы спят на камнях, а не в кроватях (вот умора). И что мы отказываемся есть блюда, в которых нет мяса (что на самом деле было не так уж далеко от истины). Пламялис чуть не подавился собственным языком, когда я сказал ему, что у меня есть подруга-гном, которая была вегетарианкой.
Во время одной из таких бесед в старой тюремной часовне он наконец заговорил о некоторых идеях, лежащих в основе религии, которой он посвятил всю свою жизнь.