Он покачнулся назад, а затем рухнул на вереницу тюремных камер. Перегородки мгновенно обвалились, и он продолжал падать, вывалившись прямо сквозь внешнюю тюремную стену. Я бессильно наблюдал за тем, как массивная секция старого здания рухнула прямо на Камешка (и половину армии гоблинов), похоронив их всех под руинами.
Из моих лёгких вырвался крик ярости и паники, а Кровопийца тем временем убил ещё двух гоблинов.
Я побежал к груде обломков, пытаясь вызвать любое заклинание, которое могло бы помочь мне найти моего павшего друга. Но рухнувшая стена объединила наш тюремный блок с остальной частью битвы. Две виверны уже летели ко мне, визжа, как драконы (хотя, к счастью, они были намного меньше), оскалив свои острые зубы. В отличие от многих других пород драконов, о которых мы читали, виверны не дышат огнём, но я знал, что их укусы ядовиты – они оказывают временный, но мгновенный парализующий эффект.
Я уклонился от первой виверны и, перекатившись, швырнул Кровопийцу ей в брюхо.
Вторая ударила меня когтем в плечо, и на камни брызнула кровь. Но у меня не было времени беспокоиться о какой-то царапине. Я вскочил на ноги и вызвал ещё одну молнию. Она пересекла небо с ослепительной вспышкой и ударила виверну.
Крылатое существо бесшумно упало на землю.
Я резко развернулся, чтобы вернуться к груде обломков, но было уже слишком поздно. Основная битва теперь переместилась внутрь, и мой путь был заблокирован десятками эльфов Эдвина, сражающихся с множеством монстров и эльфов «Верумку Генус». Было бы трудно отличить две стороны друг от друга, если бы не одинаковые боевые доспехи эльфов ВГ. В то время как армия Эдвина выглядела более разношёрстной, большинство вообще не носило доспехов, что было вполне объяснимо, учитывая то, что нападение наверняка застало всех врасплох.
Затем среди царящего хаоса я каким-то образом предельно ясно увидел сразу две вещи:
1. Среди сражающихся эльфов была Ликси, которая боролась с тремя орками. Орк, вооружённый огромной булавой из железа и кости, выбил из её руки эльфийский клинок. Силой удара девушку отбросило назад, и она врезалась в груду кирпичей. Когда Ликси попыталась сесть, к ней бросились трое орков.
2. Я услышал, как Иган зовёт на помощь. У меня закружилась голова, когда я оглянулся назад и увидел, что его уносят в небо две гарпии (уродливые существа, наполовину женщины, наполовину птицы, и все как одна противные; известно, что они часто уносят своих жертв, чтобы позже медленно и мучительно их убить), которые, по-видимому, боролись за то, кто из них получит (а позже и съест) свой военный трофей.
И я тут же понял, что успею спасти только одного из них.
Глава 40
В которой в кои-то веки оказывается, что жадность – это хорошо (ну, почти)
Слепая месть, которой заразил меня Кровопийца, стоило мне взяться за его холодную рукоять, испарилась в одно мгновение.
В начале сражения выбор был бы прост: спасти Игана, позволить эльфу умереть. Но сейчас мои мысли вернулись к тому, какой доброй была Ликси, пока я был здесь. До чего же мне было весело тусоваться и болтать с ней, несмотря на то что формально я был пленником. И самое главное, я знал, что в глубине души она была хорошим эльфом, независимо от того, что мне когда-либо рассказывали другие гномы.
Как я мог сделать такой выбор?
«Это же просто! – прошипел Кровопийца. – Спаси своего настоящего, верного друга. А не ту лживую девку, которая помогала держать тебя в заложниках. Если бы тебя не взяли в плен, Иган даже не оказался бы здесь. Пусть эльфийка умрёт, она этого заслуживает».
Мои внутренности сжались от ужаса.
Две гарпии всё ещё жадно сражались за Игана, поднимаясь всё выше и выше в небо, и его крики о помощи начали затихать. Ликси в это время яростно отбрыкивалась от орков. Вот они схватили её за конечности и были уже в нескольких секундах от того, чтобы разорвать её на части.
Теперь я знал, что у меня больше нет выбора: обстоятельства избавили меня от этой пытки. Ликси погибнет первой, и именно этот факт повлиял на моё решение. В тот момент мне было всё равно, что я должен вечно ненавидеть эльфов и что мне было предсказано (как «избранному» Кровопийцей) возглавить и привести гномов к славе. Всё это не имело для меня никакого значения. Для меня важней всего было то, что у меня есть друг, попавший в беду, и я не мог просто бездействовать, глядя на это.
Кроме того, именно так и поступил бы Иган.
Я бросился к Ликси.
«Грегдруль, нет!» – взвыл в моём мозгу разъярённый топор.
Я увернулся от двух стрел и гоблина, размахивающего мечом на моём пути. Я попытался вызвать заклинание, чтобы помочь Ликси, но ничего не произошло. Она находилась слишком далеко или гальдерватн угас? Возможно, он вернулся ещё не полностью. Или это моя магия иссякла? Есть ли у неё пределы?
В любом случае это означало, что мне придётся пойти по трудному пути.
Ликси едва успела освободиться от хватки одного орка, как другой схватил её за шею и оторвал от земли. У неё оставалось всего несколько секунд, а я всё ещё был в десяти метрах от неё.
Прежде чем я осознал, что делаю, у меня в руке оказался мой ботинок. А через долю секунды он уже пролетел по воздуху и врезался в затылок орка. Тот удивлённо хмыкнул и обернулся, всё ещё держа Ликси за шею. Два других орка тоже обернулись, их глаза горели от ярости.
Пусть мой ботинок и не был смертоносным оружием, но он дал мне дополнительную секунду, в которой я нуждался.
Я был уже почти там, мчась на полной скорости. Я прыгнул в воздух, вращая топором не уровне груди и рисуя идеальный полукруг вокруг себя. Кровопийца закончил начатое мной движение, и трое орков упали на землю через полсекунды после того, как я приземлился между ними.
«Не могу поверить, что ты заставил меня спасти эльфа», – простонал Кровопийца.
Ликси упала на тело орка и с отвращением скатилась с него. Она пнула его безжизненную ногу и повернулась ко мне. Её полные слёз глаза светились благодарностью. Но у меня не было времени на утешения.
Я развернулся, крутанув Кровопийцу по низкой дуге, словно имитируя удар бейсбольной битой по низу.
«А теперь ты отправишься спасать Игана», – подумал я, отпуская рукоятку топора.
Кровопийца взмыл в небо, его лезвие засветилось синим светом.
Если бы вы сказали мне, что я вот так запросто могу швырнуть топор на десятки метров в воздух, я бы расхохотался вам в лицо так громко, что мои щёки просто бы треснули. Я бы так смеялся, что стало бы неловко, а вы бы просто стояли и смотрели, как я умираю от смеха. А потом, если бы вы добавили, что я смог поразить две мишени на расстоянии не менее пятидесяти метров, при этом каким-то образом не задев третий объект прямо между ними, я просто дал бы вам подзатыльник за то, что вы издеваетесь надо мной.
Но каким-то образом я знал, что магия (то, что осталось во мне и в Кровопийце) будет направлять топор верно.
Вращающееся голубое сияние исчезло в грозовом тёмном небе. Молнии всё ещё сверкали, а дождь никак не прекращался. Секунду спустя раздались два ужасных крика боли. Гарпии вынырнули из облаков и, кувыркаясь, рухнули обратно на землю.
Вскоре за ними последовал размахивающий руками гном.
Я помчался туда, где, как я ожидал, приземлится Иган, призывая самое мощное заклинание ветра, какое только смог придумать, чтобы смягчить его падение. Но я был слишком далеко, и мой вихрь оказался бесполезен. Иган рухнул на землю с глухим влажным стуком.
Человек или эльф мгновенно умер бы от такого удара.
Но, если вы помните, скелет гномов частично состоит из гранита и алмазов. Так что вместо того чтобы переломать все кости, Иган фактически превратил бетонную дорожку рядом с пирсом в небольшой кратер.
Я сбежал вниз по склону и опустился на колени рядом с другом; он был весь в крови, явно ранен и без сознания. Но он всё ещё дышал. Если бы я спас его первым и позволил Ликси самой позаботиться о себе, он наверняка остался бы почти невредим. Гарпии подняли его значительно выше за те тридцать секунд, которые я использовал, чтобы спасти мою подругу-эльфийку первой (но я напомнил себе, что этих тридцати секунд у неё определённо не было).
«Смотри, что ты наделал, Грег, – крикнул Кровопийца откуда-то поблизости. – Хороший же ты друг».
Я не стал спорить, баюкая окровавленную голову Игана.
Потому что Кровопийца был прав: это моя вина.
Глава 41
В которой я чувствую себя неловко, прося помочь одного друга утопить другого
Иган лежал весь избитый (а может, и умирающий) на пологом склоне, чуть в стороне от главного сражения, возле здания тюрьмы.
Я присел на корточки и стал ждать, когда мои друзья подбегут к нам. Моё сердце радостно сжалось, когда я увидел, что Камешек следует за ними, отшвыривая с дороги гоблинов, словно они были сухими листьями. Он был в порядке! В последний раз, когда я видел тролля, он был похоронен заживо под рухнувшей тюремной стеной.
Но бросив быстрый взгляд на Игана, я почувствовал, что охватившее меня облегчение мигом угасло. Ари тоже сразу поняла, насколько всё плохо. У неё самой было несколько ран, которые выглядели довольно серьёзными, но она не обращала на них внимания.
– Мы должны вытащить его отсюда и отвезти к врачу, – сказала она. – Наша лодка здесь, внизу.
Я молча кивнул.
– Камешек, ты можешь понести его? – я указал на Игана.
Скальный тролль, у которого тоже шла кровь из раны на голове, торжественно кивнул. Его кровь была густой и серой, как комковатая краска.
– Осторожно, – сказала Глэм, когда Камешек опустился на колени, чтобы поднять Игана, её грязное, покрытое синяками лицо исказилось от беспокойства.
– КАМЕШЕК РАСПОЗНАЁТ СТЕПЕНЬ ТЯЖЕСТИ СОСТОЯНИЯ, – прогремел скальный тролль, поднимая нашего неподвижного друга одной рукой так бережно и аккуратно, как будто брал цыплёнка.