— Не говорите глупостей, — ответил Джайли, тоже шепотом.
Было как-то трудно говорить громко. Однако полночь прошла, и ничего не случилось. Напряжение ослабло, стало скучно. Джайли начал дремать, но Ринквист растолкал его.
— Поздно, он наверно не пришел сегодня. Пойдем спать, — пробормотал Джайли.
— Посидим еще. Ведь все куры могут пропасть; да и наука пострадает.
— Ну куры-то вам гораздо дороже, чем наука, — возразил Джайли, но тем не менее остался на месте. Прошло еще полчаса и тогда, вероятно около двух часов ночи, оба услышали на крыше легкие, но отчетливые шаги. Вор, поднял одну из досок, составлявших крышу, и в отверстие просунулось его довольно грузное тело. Ни одна из кур не проснулась.
— Пора, — шепнул Ринквист и взял топор. Джайли приготовил браунинг и левой рукой зажег электрический фонарик.
— Руки вверх!
Но возглас замер, не успев раздаться. Удивление сковало саксонскую уверенность Джайли, страх поборол ирландскую горячность Ринквиста. Существо сидевшее на насесте, среди сонных кур не было человеком и не походило ни на одного из зверей. Большая, круглая голова, с остроконечными ушами и ртом, из которого выдавались острые клыки, сидела на длинной гибкой шее. На туловище, покрытом серой клочковатой шерстью, выдавались два горба, сзади и спереди. Одной из длинных, крепких рук чудовище держалось за нашест, а в другой сжимало тело белой курицы, лучшей наседки курятника. Маленькие глазки злобно смотрели на сторожей, прижавшихся к стене, в углу.
— Бах! — и черный петух, сраженный пулей Джайли, упал на землю. Он задергал ногами и перебитым крылом, поднялся, сделал круг и снова упал, но уже без движения.
Второго выстрела не последовало. Крепкая доска из крыши хрустнула, как спичка, и массивный обломок ее, метко попавший, вышиб из рук Джайли и револьвер, и фонарик, и фигура, белевшая в слабом свете в отверстии в крыше, легким прыжком одолела половину расстояния, отделявшего его от неудачного стрелка. В диком испуге Ринквист и Джайли бросились к дверям и вырвались на двор, но в тот же момент тяжелое тело навалилось на дверь, которую Ринквист предусмотрительно захлопнул за собой, но не успел запереть на задвижку. Изо всех сил он уперся плечом в дверь, но давивший изнутри был сильнее. Уже через несколько секунд Ринквист увидел, что дверь понемногу, по миллиметру, но открывается.
— Джайли! — крикнул он. — Джайли!
Но Джайли уже не было. Холодный пот выступил на висках Ринквиста. Он уже хотел бросить дверь, но мысль о встрече с непонятным гостем была для него непереносима. Щель в двери увеличивалась, но вдруг вернулся бледный и тем не менее решительный Джайли. За ним бежал Блейк. Хвост его был поджат, уши прижаты, но добрый, старый пес не бросил хозяина в беде.
Тем временем дверь открылась настолько, что длинная рука уже просунулась в щель и поймала Ринквиста за рукав. Блейк схватил ее зубами. Ринквист почувствовал толчок, но не перестал нажимать уже из последних сил. Рука оставила его рукав, изогнулась и, схватив собаку за горло, втащила ее в курятник. Дверь мгновенно перестала оказывать сопротивление и захлопнулась. Ринквист задвинул задвижку.
— Бежим, — шепотом сказал Джайли.
— А собака?
— Бежим, — повторил Джайли и побежал в дом. Ринквист последовал за ним. Дома было тихо и спокойно.
Роза-Лилия спала. Они заперли дверь и забаррикадировали окна, и в молчании просидели до утра.
5
Раздался стук в дверь. Ринквист и Джайли переглянулись.
— Как вы думаете: «он» может стучать? — спросил Ринквист.
Джайли уклонился от ответа.
— Я бы посоветовал не открывать, — сказал он, помолчав. Ринквист собирался выразить согласие, но в это время из прихожей раздался топот ножек Розы-Лилии. Ее голосок, произносивший обычное «Добро пожаловать», прозвучал как похоронный звон в ушах Ринквиста и Джайли, и прежде чем они что-нибудь успели предпринять, дверь широко раскрылась.
— Боже, — вскричал Ринквист и выскочил в прихожую, где Роза-Лилия была один на один с гостем.
Джайли поднялся со стула, чтобы тоже выйти, но нервы были сильнее его, и он грузно опустился на прежнее место. В прихожей Ринквист облегченно вздохнул: Роза-Лилия мирно беседовала с черным австралийцем Чарли. Увидев Ринквиста, Чарли обрадовался:
— Ваша жъва, моя хозяин жъва?
— Да, Чарли, — вздохнул Ринквист, — но не легко удалось нам остаться живыми. Может быть, ты был прав, а мы дураки.
— Слушай, слушай, — зашептал Чарли, наклоняясь к Ринквисту. — Моя хозяин очень умный дурак. Знает одно, говорит о другом. Он знает мало-мало стреляй, мало-мало читай, мало-мало писай. Черт ловить не знает. Зачем тогда говорит? Очень умный дурак.
— Что он говорит? — спросил Джайли, входя. — Опять про колдовство?
— Да, но знаете ли, мне кажется, что он не так уж не прав. Я не знаю как можно объяснить случившееся с точки зрения науки. Ваша гипотеза о том, что воры н'готоки не оправдалась.
— Наука всегда права, хотя отдельные ученые могут иной раз ошибиться. Я думаю, что ночные «события» просто галлюцинации. Плод расстроенных нервов. Это явление часто наблюдается и…
— Пойдемте в курятник, — прервал его Ринквист, у которого уважение к науке никогда не превышало личной заинтересованности. — Если это была галлюцинация, то там все должно быть в порядке.
К курятнику подошли все трое мужчин и Роза-Лилия. Открылась дверь, и куры высыпали на двор. Когда появилась белая наседка, в глазах Джайли сверкнуло торжество, но оно померкло, едва они вошли в курятник. Доска в крыше была сломана, и обломок ее лежал на том месте, куда он упал ночью. Револьвер и фонарик валялись тут же. Но самым убедительным аргументом против теории галлюцинации был труп Блейка. Горло старого пса было разорвано, и в ране не было ни капли крови, только на земле нашли несколько брызг.
— Как у того кролика, — подумал Ринквист. Роза-Лилия заплакала.
— Да, теория галлюцинации не выдерживает критики, — медленно произнес Джайли.
— Что же вы посоветуете?
— Это новое явление, еще не известное науке. Но я займусь им; я разберусь в этой загадке и, может быть, мое имя благодаря этому войдет в историю науки.
— Благодарю вас за участие, — холодно ответил Ринквист, — но если вам дорога наука, мне дороги куры. Я фермер, и я ирландец. Как фермер я обращусь к полиции, как ирландец я позову колдуна. Интересно, кто из вас достигнет большего результата.
— Я принимаю вызов, — ответил Джайли. — Поединок между ясной трезвостью ума и грубой силы, с одной стороны, и дикарскими бреднями, с другой…
— Колдун тоже мало-мало наука, — вмешался Чарли. — Пушки не знает, телефон не знает, машина-птица не знает, черта хорошо знает.
— Ладно, Чарли, зови колдуна, Ринквист, зовите шерифа, я не брошу этого дела до победы. Посмотрим, кто окажется прав, — решительно закончил Джайли.
6
За день ничего необычного не произошло. Джайли, весь день, бродивший вокруг фермы, вернулся к вечеру. Он нашел следы ночного гостя: они были похожи на человеческие, но пальцы, втрое более длинные, несли большие когти. Следы, насколько можно было проследить, вели в лес мистера Четтема. Одновременно приехал шериф, и Чарли привел н'готокского колдуна Ватангу. Шериф внимательно выслушал показания Ринквиста и Джайли. При этом он покачивался на стуле, постукивал карандашом о чашку с кофе и имел столь глубокомысленный вид, что Ринквист перенес на него ту долю уважения, которую потеряли Джайли и непогрешимая наука, представленная им. Менее внимательно шериф слушал мнение Джайли, о том, что это животное, но животное новое, еще не известное, а когда Джайли стал излагать свою новую гипотезу о том, что произошла мутация, шериф просто прервал его.
— Я не биолог, — сказал он. — Мутация это или что-нибудь другое, я не знаю, да и знать не хочу. Здесь я вижу действия, предусмотренные уголовным кодексом: кража со взломом и покушение на убийство. Преступник будет найден и наказан.
— Так вы надеетесь уберечь моих кур? — спросил Ринквист.
— За это не ручаюсь. Если у преступника есть сообщники, куры могут снова пропасть, но тогда мы поймаем и сообщников. Что это за дикарь ходит у вас во дворе?
— Это я просил привести н'готокского колдуна, чтобы помочь разобраться в деле.
— Час от часу не легче. Сначала мистика науки, потом мистика суеверия. Кто вам посоветовал позвать его?
— Чарли, слуга мистера Джайли.
— Тоже черномазый?
— Да.
— Тогда все понятно. Это черные жулики воруют ваших кур и сейчас подослали шпиона. Я его арестую.
— Нет, — вмешался Джайли. — Мы тоже сначала подозревали дикарей, но существо, которое мы видели, не было чернокожим. Не правда ли, Ринквист?
Ринквист кивнул головой.
— К тому же, — продолжал Джайли, — как вы можете арестовать человека, против которого нет никаких улик?
— Вы ребенок. Уликой будет его собственное признание.
— А если он не признается?
— Признается. Иначе как же найти преступника?
— Но надо сначала найти, а потом арестовать.
— Вы ошибаетесь: преступник бывает только тогда обнаружен, когда он арестован.
— Но я бы просил пока не трогать его, — сказал Ринквист, — он обещал нам помочь.
— Я присоединяюсь к мистеру Ринквисту, — сказал Джайли. — Интересно, как он возьмется за дело.
— Ну что же, — согласился шериф. — Пусть будет по-вашему. Арестовать его никогда не поздно.
В комнату вошел Чарли и колдун. Колдун Ватанга был еще не старый человек, несмотря на густую бороду. Его голая грудь была украшена рубцами, заменяющими австралийцам татуировку, В руке его был тяжелый бумеранг. Оба остановились у двери.
— Ну, что он говорит? — спросил Ринквист.
— Таду-вакка, — произнес Ватанга.
— Что это значит?
— Таду-вакка — очень плохо, — сказал Чарли. — Ватанга английски не знает, моя переводит.
— Что значит Таду-вакка? — спросил Ринквист. — Черт, зверь или человек.