Саид Шамсуддин Маджрух
Памяти Хушхаль-хана
Хушхаль Хаттак — ты солнце для пера,
Ты землю освежил дождем добра.
В твоих стихах афганцев жизнь видна,
Их не прошла и не пройдет пора.
Ты честь афганца слил с мечом своим,
Бесстрашьем гнал бесчестье со двора.
Свободу первый ты провозгласил,
В поэзию влил струи серебра.
Тебе подобных не видал Атак
И Кандагара темная гора.
Почтенные склонялись пред тобой,
Лишь низких не пленяла слов игра,
Владел наукой и искусством ты,
Но сабля у тебя была остра.
Ты в битву вел свободных за собой
И сочинял газели до утра.
Хушхаль, землею скрытый навсегда,
Твоей мечте вослед спешат года:
Язык пушту могучею струей
Зальет и кишлаки и города.
Империи монголов больше нет,
Твоим народом Азия горда.
Монголов время унесло с собой,
Пусть бог хранит нас от войны всегда,
Но ты, поэт, хотя лежишь в земле,
Твой дух обрел обитель для гнезда
В сердцах людских, когда под свистом пуль
На землю кровь стекала, как вода.
В Европе были Гете и Шекспир,
Для нас лишь ты поэзии звезда.
Встань от сна и прочитай нам вновь
Стихи про нашу доблесть и любовь.
Нет ныне у поэзии отца,
Такого же ей нужно храбреца.
Та сабля, что ты выпустил из рук,
Согнулась наподобие кольца,
И соловьи, тебя не видя вновь,
Из сада в сад летают без конца.
Из глаз нарциссов падает роса,
Как слезы огорченного слепца.
С бутонов алых роз стекает кровь,
От грусти высыхают их сердца.
Свеча, тебя не видя пред собой,
Оплакивает в полночь мертвеца,
И многих мест померкла красота,
Не отражая твоего лица.
Ты больше не придешь в свои края,
Но помнит сына родина твоя.
О пробудись, восстань, возьми опять
Свой меч, чтоб с трона свой народ созвать.
С афганцами в стихах заговори
И осуди бесчестия печать.
Из уст вождя и горечь нам сладка,
Вели — и в пропасть прыгнет наша рать!
О дай урок афганской чести нам,
Чтоб с европейцев нам пример не брать.
Ты видел в жизни горе и печаль,
Так научи ж нас их превозмогать!
И вот в ответ — глухая тишина.
Ужель тебя обидела страна?
О судьба!
Судьба, ты вновь нахмурила чело!
Я знаю: мне опять не дашь покоя,
Какое мне теперь готовишь зло?
Ударишь градом иль иссушишь зноем?
Печали тучи снова надо мной:
Я огорчен, я оскорблен любимой.
Любовь людей давя своей пятой,
Судьба глухая, ты проходишь мимо,
Сердца их превращаешь в перегной,
И снова боль готовишь им незримо.
С собой приводишь осень в каждый сад
Еще весной и губишь все подряд.
И все же так безжалостно не бей!
Жестокость с благородством незнакома.
Ты разрушаешь гнезда голубей —
Названья даже нет греху такому.
Ты раны сердца жжешь рукой своей
И даришь торжество всему плохому,
Покой цветов тревожишь вновь и вновь.
И вот сердца тюльпанов точат кровь.
Сердца влюбленных разлучаешь ты,
До самой смерти радости лишаешь.
А не отнимешь девичьей мечты,
Так розы в грязь земную осыпаешь,
Достойных низвергаешь с высоты,
А низких и презренных возвышаешь,
Людей забавой сделала своей
И жизнью их играешь, как злодей.
Ты камни шлешь на головы сирот.
Вот справедливость неба и законы!
Несчастного безжалостный согнет,
Без сил не поднимаются препоны.
Мудрец все это знает и поймет,
Что слабого всегда презренны стоны.
Афганец, брат, свободны мы с тобой
И головы не склоним пред судьбой.
Для чего?
О путник, зачем и куда ты идешь,
Когда ты не знаешь, где правда, где ложь?
А если в лесу не поет соловей,
Зачем нам сплетенье стволов и ветвей?
Коль нету вина и веселых подруг,
Зачем нам цветами усыпанный луг?
Раз горечью пища всегда отдает,
К чему золотистый и тающий мед?
Коль ранит нас холодом зимняя мгла,
Зачем нам ковер, не дающий тепла?
Коль сердце разорвано грузом обид,
Зачем в нем надежда без цели горит?
Коль сабля не рубит теперь никого,
Зачем ее блеск? Красота для чего?
Коль нету в окопах отважных солдат,
Зачем укреплений бессмысленный ряд?
Коль мудрость не крепнет в тебе, как гора,
К чему тебе пышных одежд мишура?
А если лукавит с мимбара мулла,
Зачем его речь пред народом текла?
В ком нет доброты, как положено быть,
Отшельник того не захочет простить.
Коль в людях любовь не струится всегда,
Зачем собираться со скукой тогда?
И если народ в безучастье затих,
К чему, о Маджрух, твой чарующий стих?
Дивно
Вот утро! Вновь разлука с ночью, дивно.
Мне новый свет надежду прочит, дивно.
Любимая снимает покрывало:
Испытан мир, он не порочен, дивно.
Смотрите: ветер покрывало сбросил,
Луна из тучи выйти хочет, дивно.
И раньше красота ее блистала,
Теперь она звенит, рокочет, дивно.
Вот в зеркало, полна сама собою,
Она свои вперила очи, дивно.
В распущенных кудрях сокрыты беды,
Она гребенкой гонит прочь их, дивно.
В саду цветы стыдятся, дорогая,
Коль ты внезапно захохочешь, дивно.
Луна с тобой соперничать хотела,
Но постарела в эти ночи, дивно.
Сегодня ты стыдишься даже близких,
Но взором побеждаешь прочих, дивно.
Меня легко ты покорила страстью,
Но жар мой вечен, пыл мой прочен, дивно.
Любя тебя, я всех своих покинул,
Мой рот молитву лишь бормочет, дивно.
Что? На твоем челе рубцы от сабли?
Пусть сталь в живой крови омочат, дивно.
Я сам изранен горькою печалью,
И кровь в моей груди клокочет, дивно.
Смотри, Маджрух, погасшими глазами
На ту, что вдруг смежила очи, дивно!
Когда
О доктор, боль любви — лекарство и недуг,
С постели встану я, когда придет мой друг.
С подругою, нарцисс, соперничать не смей,
Но нега есть в тебе, когда ты равен с ней.
Над розой мотылек кружится без конца,
Когда ж не отвратит красавица лица?
Желанье счастья — сон. Как много в нем измен,
У каждого всегда желанье перемен.
Вот падает один, над ним другой встает,
Когда ж из праха он взойдет на небосвод,
Довольный праздностью, свою забывши честь,
Склонишься ты пред тем, кто даст тебе поесть.
Лишь только тот, кто свет несет в своем челе,
Для блага общества полезен на земле.
И старец, и юнец мечом или пером, —
Оружием одним сражаются с врагом.
Не спит афганец, нет; он умер. Азраил
Скорее, чем поэт, его бы пробудил.
Всемирный караван давно ушел вперед.
Когда же этот сон губительный пройдет?
Шейх спит, а юноша счастливый ловит миг.
Грешны пред родиной младенец и старик,
А я иль ахаю, иль слезы лью о вас…
Когда ж тебе, Маджрух, другой подарят саз?
Абдуррауф Бенава
Разве это жизнь?
Живу, но не ведаю жизни примет.
Все наши стремления тщетны.
У жизни ни вкуса, ни запаха нет.
Вопросы — всегда безответны.
И правду ль мы видим, обман или бред
В ее темноте беспросветной?..
Логической мысли теряется нить,
И не с чем нам логику нашу сравнить!
Мы значили что-то, а стали ничем.
Лишь только глаза я открою,
Я вижу: тот мертв, неподвижен и нем,
А этот сражен слепотою
Ни яркого света не видно совсем,
Ни смеха не слышно, ни воя.
Слепцы, мы должны непрестанно идти,
Но видеть не можем прямого пути.
Кто кверху стремится тернистым путем,
Кто снизу дорогой постыдной.
Проклятие времени нашего в том,
Что ныне ни зги нам не видно.
Мы падаем часто, нередко встаем,
Но больше всего мне обидно,
Что горьким нам кажется собственный мир,
А перец чужой так и просится в рот.
Щель узкая часто бывает в стене,
Но это — дорога для звука,
Нам виден прекрасный цветок в стороне,
Но это — подобие лука.
Нам мнится: несется сова в вышине —
То ястреб, чье детище — мука.
Порою нам слышится совести стон,
Но гаснет в глухой беспредельности он.
Есть крылья, а мы не умеем взлететь,
Но кто же сломал наши крылья?
Есть рот, но нельзя ни сказать, ни пропеть.
Чьи скрыты здесь злые усилья?
Изранены ноги, но надо терпеть, —
Мы в тяжком, жестоком бессилье.
Хоть сердце горит, но сомкнулись уста,
И сердце жестокая жжет немота.
Обращение матери
Единственный мой,
Ты светоч очей,
Мой сын дорогой,
Плод жизни моей.
О сердце мое, вставай поскорей,
Дела начинай вершить побыстрей!
Повсюду светло,
Погасла луна,
И время ушло
Спокойного сна.
Опять засвистели в садах соловьи,
И веселы стали собратья твои.
Работа кипит
За каждым углом,
И каждый горит
Веселым трудом.
И дети с тетрадями в школу бегут,
Как будто цветы для отчизны цветут.
Не хватит ли спать?
Трудись, как они,
Довольно лежать
В спокойной тени.
Доколе ты будешь без дела один
Лежать, мой любимый, единственный сын?
Там родина ждет —
Ее пожалей.
Чтоб солнце с высот
Сияло над ней.
Иди на дорогу. Она пред тобой
В мир новый прямой протянулась тропой.
Храни до конца
Афганскую честь,
Ведь доблесть отца —
Достоинство здесь.
Бесплодные думы тебе не нужны,
Уместны ли в полдень сияющий сны?
Там вражеский смех,
Здесь вопли родни,
Кто хвалит твой грех.
А кто и бранит.
Враги тебя дарят насмешкою злой,
Отходят родные смущенной толпой.
За этим ли мать
Вскормила тебя,
Чтоб мог ты дремать,
Безделье любя?
Ты только и можешь: валяться да спать,
Ты жизни, несчастный, не можешь понять.
Плач сироты зимой
Сирота я, с непокрытой головой.
Я на этом свете одинок.
Схож с могилой дом холодный мой,
В очаге не пляшет огонек.
Всюду холод, словно смерть моя;
Одинок на этом свете я.
Мелкой дрожью бьет меня в мороз.
Нету силы в зябнущей руке.
Ворот мой давно промок от слез,
Все мои родные вдалеке.
Всюду холод, словно смерть моя,
Одинок на этом свете я.
Замерзают ноги, пуст живот,
Как бы мне согреться у огня?
Изо рта клубами пар идет,
Но приюта нету у меня.
Всюду холод, словно смерть моя,
Одинок на этом свете я.
Где-то люди вкусный плов едят
И салатов разные сорта,
Шашлыков вдыхают аромат…
Горем сыт несчастный сирота.
Всюду холод, словно смерть моя,
Одинок на этом свете я.
Хан пирует во дворце своем,
Выезжает на лихом коне,
Обогрет его обширный дом,
Он не станет думать обо мне.
Всюду холод, словно смерть моя,
Одинок на этом свете я.
Сын его заботливо одет
В новенькую шапку и халат.
У меня рубахи даже нет,
Я и грязной тряпке был бы рад.
Всюду холод, словно смерть моя,
Одинок на этом свете я.
Для покинутой девушки нет праздника
Мой возлюбленный! Любовь моя огнем
Стала в сердце истомившемся моем.
На дорогу я гляжу во все глаза,
В ожиданье, что вернешься ты назад.
Розы щек моих убил любовный зной,
Грудь истерзана бессонницей ночной.
Кудри черные грустят вокруг чела,
На бездолье их разлука обрекла.
С одиночеством бороться нету сил…
Кто же, кто нас так жестоко разлучил?
Взгляни, как празднично вокруг,
Вернись, ушедший в горы друг!
Занимается
Заря, будя простор,
Распускаются
Цветы на склонах гор,
Между трав уже свистят перепела,
Водопад блестит, прозрачнее стекла…
Только где ж ты?..
Все сильней моя печаль.
То с надеждой,
То с тоской гляжу я вдаль.
Взгляни, как празднично вокруг,
Вернись, ушедший в горы друг!
Всюду девушки
В долинах и в садах
Пляшут весело
Со смехом на устах.
Очи черные сурьмой подведены,
Пальцы тонкие красивы и нежны.
Та целуется, ласкается с дружком,
Та, счастливая, не помнит ни о ком.
Одинокая здесь только я одна,
Ранит сердце мне красавица весна.
Взгляни, как празднично вокруг,
Вернись, ушедший в горы друг!
От печали стали черными шатры,
Как от тени нависающей горы.
Залила волной горячей очи кровь —
Давит сердце мне всесильная любовь.
Нету сил,
Они покинули меня.
Не вернешься —
Не прожить мне больше дня!
Смерть моя тебе нужна ли? Пощади!
Иль убийство ты таишь в своей груди?
Взгляни, как празднично вокруг,
Вернись, ушедший в горы друг!
Словно дым, рассталась молодость со мной,
Счастье девичье, ты жалкий прах земной!
И печалью испепелена,
Первый раз осталась я одна
Сердце лопнуло,
И кровь струею бьет.
Жизнь сторонкою
Вокруг меня идет.
Видно, было предназначено судьбой
Не встречаться нам, любимый мой, с тобой.
Взгляни, как празднично вокруг,
Вернись, ушедший в горы друг!
Грудь и плечи белоснежные мои
Я для радостной готовила любви,
Губы алые,
Тоскуя и скорбя,
Сохраняла я,
Любимый, для тебя.
Одиночества безжалостный костер
Жжет и гонит за тобой в ущелье гор.
Я устала, я устала быть одной…
О, когда ж придет к душе моей покой?
Взгляни, как празднично вокруг,
Вернись, ушедший в горы друг!
Рубаи
Встань, кравчий, ныне снова новый год!
Цветы в саду, веселый пир идет.
Пускай печаль достанется врагу,
Друзьям же счастье ворожба несет.
* * *
Встань, кравчий, розы обвивают дом,
В саду тюльпан мелькает огоньком,
И с нетерпеньем ожидает нас
Рубаб, багряным сдобренный вином.
* * *
Встань, кравчий, расцвели в садах цветы,
И будет так до жаркой темноты.
Пока не сжег еще цветы июнь,
Мы будем пить в согласье, я и ты.
* * *
Стройней цветка ее прелестный стан,
Я в сад ее пришел, и мне тюльпан
Израненное сердце показал.
Ее краса наносит много ран.
* * *
Как прекрасна шафранная роза весны!
Пусть всегда над тобою поют соловьи!
Будь же проклят, кто топчет побеги твои
И ломает багряные розы весны.
Пусть господь покарает подобье свиньи,
Что жестоко ломает побеги весны.