В сопровождении Зежи Ксения дошла до калитки, вышла, подошла к машине.
Рахмулла дремал за рулем, дожидаясь ее.
При появлении девушки он встрепенулся, протер глаза и спросил настороженно:
— А эта собака откуда?
— А это моя новая подруга. Она здесь служит. Не бойся, она с нами не поедет.
— Конечно, не поедет. — Рахмулла опасливо взглянул на Зежу. — Я собак никогда не вожу, особенно больших… я собак вообще-то не люблю. А куда мы теперь едем?
— А куда поехала отсюда моя тетушка?
— Куда? — переспросил водитель и отвел глаза. — Известно куда… домой… в гостиницу…
Что-то в его тоне показалось Ксении подозрительным. Что-то он явно недоговаривал.
Она пристально взглянула на Рахмуллу и строгим голосом проговорила:
— А если подумать?
— Хоть думай, хоть не думай — в гостиницу! А куда ей еще ехать, ты сама посуди?
Ксения взглянула на Зежу и сказала:
— А вот моя четвероногая подруга тебе почему-то не верит. Рассказывай, как все было на самом деле, или она с тобой ближе познакомится!
Умница Зежа придвинулась ближе к машине и зарычала, обнажив желтоватые клыки.
— Не надо! — пролепетал водитель. — Я собак боюсь… меня в детстве алабай покусал… вот, до сих пор на ноге шрам остался… — Он хотел было задрать штанину, но передумал.
Ксения строго свела брови:
— Боишься — так говори правду, а то Зежа с тобой разберется! Правда, девочка моя?
Зева утвердительно рыкнула.
— Ну… я плохо помню, что потом было. То есть, правду сказать, совсем не помню. Помню, как вечером в гараж приехал, хозяину отчет дал, выручку сдал. А только хозяин на счетчик посмотрел и сказал, что на счетчике больше километраж набежал, значит, я дальше ездил, чем ему говорю. Ну, это еще ладно, а вот, говорит, где ты столько времени был? Поглядел я на часы и ахнул — столько времени прошло! А хозяин подозрительно смотрит, ты, говорит, кого обмануть хочешь? Сказал, что, если левачить буду, уволит меня. Но только я не помню, чтобы в тот день левачил, и вообще больше ничего не помню… помню, как ждал здесь старый женщина, помню, как она пришел — а больше все, больше ничего не помню.
— А не помнишь, сколько времени у тебя из памяти вылетело? Час, два, три?
— Вроде часов… — начал водитель и вдруг закашлялся.
— Что с тобой? — спросила его Ксения. — Поперхнулся? По спине тебя похлопать?
И тут она увидела, что глаза водителя широко открылись, он безуспешно пытался вдохнуть и начал заваливаться на бок. Только теперь Ксения заметила у него на горле под подбородком темное дымящееся отверстие, из которого пульсирующими толчками выплескивалась кровь.
А мгновением позже она разглядела крошечное красное пятнышко, которое проползло по груди Рахмуллы, как шустрое насекомое, передвинулось на спинку сиденья…
Тут подключился инстинкт, и Ксения, ни о чем не думая, упала на землю и перекатилась за машину. И только там, лежа в пыли, поняла, что это пятнышко — метка лазерного прицела, что какой-то невидимый снайпер только что застрелил Рахмуллу и убил бы ее, если бы не спасительный инстинкт…
Она чуть-чуть приподняла голову, чтобы убедиться, что Рахмулла мертв.
Убедилась. И тут же совсем рядом с ней раздался глухой хлопок, и в воздух поднялся фонтанчик пыли, а потом — еще один.
Она отползла немного дальше, извиваясь ужом, но снайпер стрелял снова и снова.
Тут где-то совсем близко послышалось негромкое рычание. Ксения оглянулась и увидела в нескольких шагах от машины неглубокую канаву, над краем которой на мгновение показалась морда Зежи. Зежа выразительно взглянула на нее и тут же снова спрятала морду.
Ксения поняла намек, проползла разделявшие их шаги и скатилась в канаву.
Здесь было грязно, по дну канавы тек мелкий ручеек, и одежда Ксении сразу промокла, но зато здесь было немного безопаснее.
Ксения уселась поудобнее, согнав с места семью лягушек, и начала размышлять.
Она не знала, кто застрелил водителя и теперь целится в нее — но застрелили Рахмуллу именно тогда, когда он начал рассказывать про свою поездку с Анной Ильиничной. Точнее, про возвращение, которого он странным образом не помнил.
А это значит, что снайпер слышал их разговор и не хотел, чтобы Рахмулла вспомнил тот день…
А как он мог это слышать? Вряд ли он находится так близко. Скорее, в машине Рахмуллы установлен микрофон…
Тут по краю канавы как будто щелкнул невидимый бич.
Снайпер не оставляет попыток добраться до нее…
Ксения оставила свои попытки разобраться в ситуации, она сосредоточилась на выживании.
И снова ей помогла Зежа.
Умная собака, не поднимая головы над краем канавы, поползла вперед, перед этим оглянувшись на Ксению — мол, делай как я!
Ксения поверила ей и поползла следом.
Так они проползли метров двадцать.
Канава завернула, и Ксения увидела впереди большую бетонную трубу, в которую уходила их канава.
Зежа вползла в эту трубу, и девушка последовала за ней.
Труба была длинная, темная, и только в ее дальнем конце виднелся смутный кружок света. То самое, про что говорят «свет в конце тоннеля». По дну этой трубы тек все тот же тоненький ручеек, но здесь все же было безопаснее. На такие пустяки, как колония мерзких слизняков на стенках трубы, Ксения не обращала внимания.
Они с Зежей ползли минут двадцать, наконец кружок света приблизился, стал ярче, и скоро они выползли на свободу, на просторный луг с разбросанными тут и там одинокими деревцами.
С того места, где они теперь находились, не был виден участок и дом Голубевых. Значит, и их оттуда не видно, и здесь снайпер их не достанет.
Зежа уверенно потрусила вперед — видно, эти места были ей хорошо знакомы. Пробежав немного, она оглянулась на Ксению, чтобы убедиться, что та следует за ней.
Так они двигались минут двадцать, пока не приблизились к опушке небольшой березовой рощицы. Здесь Зежа остановилась, выразительно взглянула на Ксению, а потом — на узкую тропинку, которая углублялась в рощу.
— Что, подруга, ты хочешь сказать, что мне нужно идти по этой тропинке? А ты меня здесь покидаешь?
Зежа утвердительно рыкнула.
Ну, надо же, до чего умная собака! Определенно, она понимает человеческую речь, только говорить не умеет.
— Значит, ты сейчас вернешься к своему хозяину? — проговорила Ксения сочувственно. — Но он с тобой плохо обращается… Может, лучше останешься со мной?
Девушка вспомнила пьяного сторожа, пустые бутылки, разбросанные по полу… Нет, умница Зежа достойна лучшей участи!
Зежа подняла голову и печально провыла. Ксения ясно поняла, что собака хотела сказать ей этим воем — что ее хозяин, конечно, не подарок, но хозяев не выбирают, это крест, который она, Зежа, вынуждена нести всю жизнь… и вообще, без нее хозяин пропадет, и это будет на ее, Зежиной, совести…
Собака отряхнулась, как после купания, развернулась и потрусила в обратную сторону, не оборачиваясь.
Ксения вздохнула и ступила на тропинку, надеясь, что та приведет ее в обжитые и населенные места.
Она быстро прошла сквозь рощу. На опушке этой рощицы был густой молодой малинник, колючие кусты были усеяны крупными, спелыми седоватыми ягодами. Ксения, не сходя с тропы, протянула руку, сорвала несколько ягод, отправила в рот, ощутив их терпкую, напоенную солнцем сладость.
Выйдя из рощи, она оказалась на краю обширной и очень живописной долины, по которой протекала извилистая река, сверкая на солнце, как кривая сабля. По берегам этой реки росли пышные кусты, в ее воду опускались ветви плакучих ив.
Ксения невольно загляделась.
Ей давно не приходилось видеть таких живописных пейзажей!
Тропинка спустилась прямо к реке и привела Ксению к импровизированному мостику, сколоченному из нескольких бревен и положенных на них досок.
Ксения спустилась к воде, умыла лицо и немного почистила одежду, чтобы не пугать людей, которые непременно попадутся ей навстречу. Тут явно начинаются цивилизованные места. Вода в речке была холодная, пахла свежестью, от нее сразу пришла бодрость.
Затем Ксения пошла по мостику. Под ногами у нее звонко журчала прозрачная вода, над ней ввинчивались в воздух бирюзовые шурупы стрекоз.
На другом берегу тропинка продолжилась, невдалеке от реки она превратилась в гравийную дорожку, которая петляла между лужайками, заросшими травой по пояс.
Вскоре с обеих сторон от этой дорожки стали попадаться какие-то хозяйственные постройки — сенные сараи, просторные амбары и просто дощатые навесы.
Все это, однако, пустовало, нигде не чувствовалось человеческого присутствия. Затем Ксения увидела слева от дороги аккуратный одноэтажный домик. Несмотря на его вполне приличное состояние, домик был явно нежилой, окна заколочены, на двери висел большой амбарный замок, лужайка перед домом заросла сорняками, среди которых проглядывали чудом уцелевшие лилии и георгины.
Ксения прошла мимо и вскоре увидела еще один такой же домик, на этот раз справа от дороги. Этот дом был тоже нежилой, с запертой дверью и заколоченными окнами.
Странно… что это за место? Куда девались все здешние жители?
Дорога шла дальше, и, шагая по ней, Ксения увидела еще несколько таких же заброшенных домов. Что здесь случилось? Это было похоже на кадры из фильма о мрачном будущем после какой-нибудь глобальной катастрофы.
Наконец дома кончились.
Ксения шла и шла, никуда не сворачивая, и наконец дорожка привела ее на пригородное шоссе, прямо к бетонному козырьку автобусной остановки.
На этой остановке сидела чистенькая старушка в белом платочке, с корзиной лесной малины.
— Здравствуйте, бабушка! — вежливо проговорила Ксения. — Скоро автобус будет?
— Здравствуй, коли не шутишь, — отозвалась старушка. — Автобус-то… автобус должен быть через полчаса, только он наверняка еще на полчаса опоздает.
— Почему вы так уверены?
— Да потому что водитель — Сенька Петухов, а у него в Задворье полюбовница. Он к ней непременно заедет. Так что не меньше часа нам с тобой ждать.