— Вот это вот? — Он склонил голову набок и заглянул таксе в глаза. — Симпатичная такая просьба!
— Это Гастон. Позаботьтесь о нем пару недель. За ним обязательно придут, я точно знаю!
— Ну… раз вы просите… Гастон, пойдешь ко мне жить?
Гастон равнодушно посмотрел в сторону — а что мне еще остается?
Ксения передала таксу с рук на руки Григорию, поцеловала Гастона в клеенчатый черный нос и ушла не оглянувшись.
Долго добиралась юная женщина обратно, в страну савеев.
Сперва она присоединилась к купеческому каравану, который шел в нужную ей сторону, на юг, но на полпути на этот караван напали разбойники пустыни. Купцов они перебили, товары поделили между собой. Красивую невольницу взял себе главарь разбойников.
Кольцо она сумела спрятать.
Какое-то время разбойники двигались на юг, и женщина оставалась с ними. Но потом они свернули, и тогда безлунной ночью она зарезала главаря и бежала в пустыню.
Несколько дней она шла по безжизненным пескам. Вода у нее кончилась, и она уже почти потеряла рассудок от жажды, когда встретила маленькое нищее племя кочевников.
Кочевники напоили ее и выходили.
Какое-то время женщина кочевала с ними, но потом уловила в воздухе знакомый запах, запах мирта и миндаля, — и поняла, что приблизилась к земле савеев.
Снова она сбежала ночью и шла еще несколько дней — и дошла до края пустыни, дошла до знакомых мест.
Однако трудно было узнать страну савеев!
Да, в воздухе еще можно было уловить слабый запах миндаля и мирта — но куда сильнее были другие запахи: запах смерти и страха, запах дыма и крови.
Дома были сожжены, сады и виноградники вырублены, селения обезлюдели.
Среди развалин скиталица встретила старую, изможденную женщину, которая пряталась днем под землей и выходила на поверхность только по ночам, чтобы найти немного воды и какой-нибудь пищи. Эта женщина рассказала ей, что на землю савеев напали жестокие кочевники из черных земель Нубии, и разграбили города и селения, и убили мужчин, а женщин увели в рабство, в далекие и страшные черные земли, где по ночам рычат дикие звери, а днем солнце сжигает все живое.
— Они убили моего мужа и моего сына, а дочь мою увели. Не знаю, зачем они оставили мне жизнь.
— А что случилось с молодым царем?
— Он убит.
— Ты лжешь, старуха!
— Я не старуха! — обиделась женщина. — Мне еще нет сорока лет!
Скиталица пошла дальше и дошла до главного города савеев — и нашла там одни развалины.
Она пришла на то место, где некогда возвышался царский дворец, но на месте дворца были только обломки стен, и обгорелые балки, и кровь, и пепел былого величия.
Женщина обходила развалины и узнавала их.
Вот здесь был пиршественный зал, где за столом собирались сотни людей — сотни знатных вельмож, и храбрых воинов, и мудрых советников. И во главе стола восседал молодой царь, и она сама иногда сидела рядом с ним.
Среди обломков тут и там валялись полуразложившиеся трупы. Их невозможно было узнать, но женщине показалось, что она все же узнала дородного вельможу, царского родича, и смуглого военачальника. Она обошла всю трапезную, но среди трупов не было того единственного, кто был ей дорог.
И она пошла дальше.
Вот здесь был мраморный бассейн, в котором плавали золотые рыбы. Они с царем не раз стояли на краю бассейна и кормили этих рыб остатками пиршества.
Бассейн высох, мрамор расколот, мертвые рыбы валялись тут и там, и голодные кошки обгладывали их хребты.
Дальше, дальше…
Вот здесь была опочивальня…
Палисандровая кровать была расколота в щепки, а справа от нее…
Справа от нее лежал ничком раздувшийся, почерневший труп.
Женщина вскрикнула и зажала рот ладонью.
На спине мертвеца, под лопаткой, было родимое пятно в форме розового бутона.
Родимое пятно, которое она столько раз целовала, которое она ласково обводила пальцем…
Нет, это не может быть он, ее царь, ее возлюбленный! Он был прекрасен, как майский день, а этот раздувшийся труп страшен и отвратителен!
Разум оставил женщину.
Она металась среди развалин и хохотала, как гиена.
Потом она вообразила, что и впрямь превратилась в гиену, рыщущую среди развалин в поисках поживы.
А потом… потом она ничего не помнила и очнулась только через несколько дней, а может быть, через несколько недель, в ночной пустыне, совсем одна. Но на пальце у нее было кольцо из серебристого металла, кольцо с надписью на неизвестном языке.
И она пошла куда глаза глядят, и шла долго, шла многие годы.
Она проходила по пустыням и степям, по лесам и горам, по большим городам и маленьким селениям. Шла, как будто кто-то гнал ее. Шла, как будто все еще надеялась встретить своего царственного, своего мертвого возлюбленного.
Рано утром Ксения спустилась к рецепции, чтобы закрыть свой счет. Портье услужливо спросил, не нужно ли ей вызвать такси.
— Нет, спасибо. Здесь совсем близко, вещей у меня мало, так что я лучше немного прогуляюсь, благо погода хорошая.
Она вышла на улицу, дошла до вокзальной площади.
По раннему времени газетный киоск был закрыт, да и вообще площадь была почти безлюдна. И вдруг прямо перед Ксенией словно из-под земли появилась старуха, одетая в черное. Она шла навстречу Ксении, тяжело опираясь на суковатую палку. Седые нечесаные волосы свисали у нее до самых плеч, крючковатый нос нависал над верхней губой, близко посаженные глаза сверкали темным, зловещим огнем. Настоящая ведьма из старой сказки!
Ксения вспомнила, как перед ней появлялся связной — каждый раз в новом, невообразимом облике. Так, может, это он?
Нет, этого не может быть!
Связной в больнице, в тяжелом состоянии, он пролежит там еще не меньше двух недель!
Черная старуха сделала еще один шаг и вдруг уронила свою клюку. Палка откатилась к краю тротуара.
— Подними! — прошамкала старуха, продемонстрировав Ксении единственный зуб, одиноко торчащий во рту.
Это была не просьба, а приказ.
Ксения наклонилась, подняла посох, подала его старухе.
Та взяла посох, не думая благодарить, и в то же мгновение ухватила Ксению свободной рукой за локоть.
— Что это вы, бабушка? — возмутилась Ксения. — Отпустите меня! Да отпустите же!
Старуха сверкнула глазами и еще крепче сжала ее локоть. Ксения попыталась вырвать руку, но старуха сжимала ее с неожиданной, просто нечеловеческой силой.
— Да отпустите же! Если вы хотите мне погадать, так мне не нужно. Что было — я знаю, что есть — догадываюсь, а что будет — не интересуюсь: так легче жить.
— Я тебе гадать не собираюсь! — прошамкала старуха. — Это цыганки гадают, а я — ассирийка…
И тут Ксения поняла, кто перед ней.
Она вспомнила, как Григорий пересказывал историю появления у Голубевых старинного кольца. Историю, произошедшую много лет назад с его матерью и Анной Голубевой.
Они встретили тогда точно такую же старуху…
Но это ведь было очень давно, лет семьдесят тому! Та старуха, которую встретили в тот день девочки, давным-давно умерла!
Или не умерла?
Ксения пригляделась к ней. Морщинистое лицо казалось высеченным из камня… нет, из старого, крепкого дерева, потемневшего от времени. Глаза смотрели ясно, но в них читалась немыслимая древность.
— У тебя есть то, что тебе не принадлежит! — проговорила старуха властным голосом. — Отдай мне это!
Наконец она выпустила локоть Ксении.
— Вы про кольцо?
— А про что же еще? Отдай мне его, оно уже сыграло свою роль, а тебе пока без надобности.
— Что ж, это правда… — Ксения полезла в карман, достала оттуда замшевый мешочек, вытряхнула из него на ладонь кольцо.
Простое с виду кольцо из серебристого металла, украшенное надписью на неизвестном языке.
Старая ведьма потянулась за ним, но Ксения отдернула руку и сжала ладонь в кулак.
— Сперва расскажите мне, что это за кольцо, кто вы такая и как это кольцо оказалось у вас.
— Зачем тебе это знать?
— Ни за чем. Считайте, что из чистого любопытства.
— Что ж, любопытство — это святое чувство. Особенно женское любопытство. Так и быть, я кое-что расскажу тебе. И начну с твоего второго вопроса — кто я такая… скорее всего, ты мне не поверишь, но это и к лучшему.
Глаза старухи затуманились, она немного помолчала и проговорила мечтательно:
— Когда-то давно… очень давно я была молода и красива. В это трудно поверить сейчас, видя меня такой, но это правда.
При этих словах в лице ведьмы что-то переменилось, Ксении показалось, что на мгновение сквозь него проступило другое лицо, молодое и красивое. Проступило — но тут же исчезло.
— Это было давно… — продолжила старуха, — так давно, что я и сама уже с трудом в это верю. Меня любили многие мужчины, и среди них — два царя…
— Два царя? — переспросила Ксения, подумав, что ослышалась.
— Да… я же говорила, что ты мне не поверишь. Но это правда. Один из этих царей был молод и красив, другой — стар… хотя тоже красив особенной зрелой красотой и очень мудр.
Но я была молодой и глупой, я не ценила красоту старости и любила первого, молодого царя. И когда он приказал мне пойти и украсть у старика это кольцо, я пошла, и влюбила в себя старого царя, и украла у него кольцо, и сбежала с ним обратно, к молодому…
Но когда я вернулась — там, куда я пришла, ничего не было. Царство было разрушено, мой царь убит… я не могла поверить в его смерть и искала его, искала повсюду. Я верила, что, если найду его и отдам это кольцо, сила и власть вернутся к нему.
С тех пор я ищу его по всему свету. Молва не обманула — это кольцо дало мне долгую, очень долгую жизнь. Но вот насчет вечной молодости… это оказалось преувеличением! — Старуха захихикала. — Да, с вечной молодостью не вышло…