зию. А может, вообще в какую-то Катманду. Потому мне Люся эту работу и уступила, что сама никак не могла за нее взяться, уже собиралась уезжать, вещи складывала…
— Ладно, продолжайте!
Парикмахерша снова зачастила:
— Значит, согласилась я на эту работу, но когда меня сюда привезли, засомневалась — больно место странное. Какая нормальная клиентка сюда пойдет? А не будет клиентов — не будет заработка…
Но хозяин — тот, который меня нанял, — сказал, что меня это не должно волновать, что я деньги не с клиентов получать буду, а прямо от него. А будут клиенты, нет — мне это все без разницы. А только я все равно переживала — сижу здесь, как в гробу, словом перекинуться не с кем! Опять же, практики никакой. А нам, парикмахерам, практика очень нужна. Не будет практики — разучишься работать…
— Ладно, не отвлекайтесь! Рассказывайте, что вы здесь видели, какие люди сюда приходили…
— Люди приходили какие-то странные, — парикмахерша понизила голос, как будто боялась, что ее подслушают, — подозрительные какие-то. Сам хозяин и при нем несколько человек на подхвате. А только работы для меня никакой не было.
Она перевела дыхание и продолжила:
— Я уже хозяину жаловалась — что же это, я сижу без дела с утра до вечера, прямо как в гробу, так ничего не заработаю… а он мне — не волнуйся, свои деньги ты получишь. Так я день сижу, два, третий день уже пошел… тут, на третий день, мне пакетик привезли…
— Пакетик? Какой пакетик? — переспросила блондинка.
— Пакетик с волосами. С прядкой срезанной…
— Зачем?
— Хозяин сказал, чтобы я подобрала краску такую же, как на этих волосах. Что потом, значит, надо будет клиентке в такой же точно цвет волосы покрасить…
— А где этот пакетик?
— Где же он… — Парикмахерша задумалась, наморщив лоб, проверила карманы своего халата, потом один за другим выдвинула ящики стола, но ничего не нашла.
— Видно, выбросила я его. — И она взглянула на корзинку для мусора в углу комнаты.
Блондинка кивнула своим подручным. Те без слов вытряхнули содержимое корзинки на кусок пластика и принялись перебирать мусор. Парикмахерша следила за ними с интересом.
Наконец один из бойцов поднял маленький пластиковый пакетик:
— Этот?
— Он самый.
В пакетике была прядка темно-рыжих волос, напоминающих оттенок красного дерева.
Блондинка выразительно переглянулась с одним из своих немногословных спутников:
— Ее волосы…
Потом она повернулась к парикмахерше:
— Продолжайте! Значит, привезли вам пакетик с этими волосами и что дальше было?
— Дальше… я, значит, ему говорю — в такой же точно не получится, потому что эта краска очень редкая, мне такую не найти. А он мне — ладно, точно такую не надо, главное, подбери, чтобы похоже было, чтобы только на первый взгляд не отличить. Это, говорит, ты, поскольку профессионал, видишь, что за краска, а другой человек сразу не разберется, тем более на записи…
— Ага, на записи! — оживилась блондинка и вдруг насторожилась: — Вы сказали, что эта краска очень редкая, что такую у нас очень трудно найти. А у кого-то она все-таки есть? Где-то же ее нашли, чтобы эти волосы выкрасить?
— Да, видно, это Снюсик красил. Не иначе, он. В нашем городе у него одного такая краска есть, он ее откуда-то из-за границы привозит, а уж откуда — никому не говорит, это у него секрет такой. То ли из Италии, то ли из Бельгии, то ли вообще из Швейцарии. Потому у него цены атомные, и все равно всегда очередь, запись за месяц, и то исключительно по рекомендации…
— Постойте! Кто, вы говорите, красил?
— Снюсик же. Парикмахер известный. Вы про него что, не слышали? — Женщина взглянула на собеседницу с сожалением. — Зря жизнь прожили. Он вообще-то под «голубого» косит, но на самом деле никакой не «голубой», мне девочки рассказывали. Пристает ко всем только так… а это он только для вида «голубого» изображает…
— Не отвлекайтесь! Снюсик — это что? Имя? Фамилия?
— Бог с вами! Разве такое имя бывает? Снюсик — это так его все называют, вроде кличка.
— А как его зовут на самом деле? И где он работает? Как его можно найти?
— Зовут его Федор, но сами посудите — разве можно приличному парикмахеру с таким именем работать? Всех клиентов распугаешь! Фамилию его я не знаю, а работает он в салоне «Лизелотта» на Малой Конюшенной улице…
Блондинка переглянулась со своими подручными.
— Вот еще что, — снова обратилась она к парикмахерше. — Видели вы здесь такого человека — молодой, лицо круглое, как у куклы, волосы светлые, густые…
— И вечно растрепанные! — добавила парикмахерша. — Ему бы постричься не мешало, да только я за него не взялась бы.
— Почему?
— Очень он какой-то неприятный, даже страшный. Прямо холодом от него веяло… и не таким холодом, как от холодильника, а таким, как из мертвецкой…
— Точно, этот самый, — кивнула блондинка. — И часто он здесь бывал?
— Не то чтобы часто. Раза, может, два или три. Его хозяин сам всегда вызывал.
— Вызывал? А откуда вы это знаете?
— А он и при мне два раза звонил.
— Звонил? — переспросила блондинка. — И куда же он звонил?
— Пиццу заказывал. Какую-то специальную пиццу — пицца-мортале, адрес называл, куда приехать, да еще размер говорил — пятьдесят сантиметров. Очень уж большой размер. Одному такую большую пиццу никак не осилить. И как он ту пиццу закажет — так непременно этот тип приезжает, который с кукольным лицом. Они с ним запирались и о чем-то говорили. А никакую пиццу он вообще не привозил. Потом я тоже в ту фирму позвонила, но мне нормальную пиццу привезли. Правда, я и заказала нормальную — «Четыре сыра». А то закажешь эту «Мортале», а ее, может, и есть невозможно…
— Да, скорее всего, невозможно, — машинально согласилась блондинка. — Мортале — значит смертельная…
И тут она спохватилась:
— Вы сказали, что звонили в ту же фирму? А как вы узнали, куда звонил ваш хозяин?
— Так очень просто. Он первый раз позвонил вот с этого телефона. — Парикмахерша показала на стационарный аппарат на столике. — Заказал эту свою пиццу и ушел. А я тоже есть захотела, ну и подумала — закажу тоже пиццу. Ну и нажала кнопку «повтор». И правильно — мне сразу ответили: «Пицца Наполи». Ну я и заказала «Четыре сыра». Они, кстати, быстро привезли, за полчаса уложились, хоть и в такую дыру. И пицца была хорошая, вкусная…
— Так, про пиццу можно не продолжать. — Кристина взялась за телефон, но гудка не было.
— А они его отключили, перед тем как уехать, — угодливо объяснила парикмахерша, — но я номер той пиццерии записала на всякий случай… вот он у меня…
Около элитного салона красоты «Лизелотта» на Малой Конюшенной улице остановился длинный черный автомобиль. Из него выскочил плечистый водитель с низким лбом, распахнул заднюю дверцу и помог выйти миниатюрной блондинке в коротком шиншилловом жакете.
В сопровождении водителя (или телохранителя) блондинка поднялась по ступеням, вошла в салон и остановилась перед стойкой администратора. Открыв сумочку, она достала длинный мундштук из слоновой кости, вставила в него темную сигарету.
— Простите, дама, но у нас не курят! — воскликнула девушка-администратор.
— Я курю, — отрезала блондинка.
Водитель поднес ей золотую зажигалку, она затянулась и выпустила дым в лицо администратору.
Та закашлялась, замахала руками и пролепетала:
— Но у нас не курят!
— Глупости! Лучше скажи, где Снюсик?
— А вы записаны?
— Записана, записана! Так где он?
— А как вас зовут? — Администратор в безуспешной попытке сохранить контроль над ситуацией уставилась в экран компьютера.
— Как меня зовут — тебя не касается! — отрезала блондинка. — Где Снюсик, я спрашиваю? — И она снова выдохнула дым в лицо девицы.
Та испуганно вжалась в спинку кресла и показала рукой на одну из дверей.
— Спасибо, милая! — проворковала блондинка и шагнула к двери.
— Но у него сейчас клиентка!
— Ничего, я как-нибудь переживу! А ты меня подожди здесь! — приказала блондинка своему спутнику, открыла дверь и вошла в маленький кабинет.
В этом кабинете властвовал долговязый томный молодой человек с подведенными глазами и падающей на эти глаза угольно-черной челкой.
В настоящий момент он колдовал над прической полной дамы лет пятидесяти, закутанной до подбородка в шелковое покрывало с изображением огромного красного языка.
Закатывая глаза и пришепетывая, он укладывал ее волосы и при этом не закрывал рта:
— В этом сезоне носят только такой цвет, уверяю вас. И у Даши, и у Ксюши, и у Регины точно такой же оттенок! Я вас уверяю! Можете не сомневаться!
Тут он заметил появившуюся в дверях блондинку и проговорил манерным голосом:
— Детка, а ты куда? Ты на какое время записана? Я, конечно, очарован, но сейчас у меня клиентка, ты же видишь!
— Выкинь эту старую швабру немедленно! — перебила его блондинка. — Время пошло!
— Ты что себе позволяешь? — возмущенно заверещала клиентка. — Ты вообще кто такая?
— Кто я — тебя не касается, а ты, старая кошелка, выметайся отсюда, пока я тебя не выкинула!
— Да ты откуда такая вылезла? Снюсик, да сделай же что-нибудь! Я это не собираюсь терпеть!
— Потерпишь! А вот это — от меня на память! — С этими словами блондинка двумя пальцами вытащила из своей сумочки огромного мохнатого паука и засунула его под шелковое покрывало.
Клиентка завизжала диким голосом, выскочила из кресла и выбежала в холл.
Блондинка выглянула туда же и крикнула администратору:
— Помогите даме! Ей плохо! У нее галлюцинации! Ей мерещатся пауки! Вызовите «Скорую»!
Затем она захлопнула дверь и с милой улыбкой повернулась к Снюсику:
— Ну что, милый, познакомимся? Меня зовут Кристина, а тебя весь город знает как Снюсика…
— Кто… кто вы такая? — проблеял парикмахер, глядя на Кристину со смешанным выражением ужаса и восхищения.
— Я же сказала: я Кристина! Ты что, плохо слышишь?
— Нет, я хорошо слышу… но что вам нужно?