ы, висели окорока. Ещё стояло несколько корзин с яблоками — крупными, краснобокими. Нивена протянула по одному нам с малышкой, третье взяла себе и махнула рукой, чтобы я шла за ней.
Свернув за большой ящик с картошкой, я оказалась перед еще одним проходом, к моему удивлению он был очень похож на дверной проём, словно остальные пещеры сделала природа, а его кто-то прорубил в скале. Но, по словам Нивены, пещеры — тоже дело рук драконов. Или лап. Или магии. В общем — не сами они появились. Тогда почему этот проход отличается от остальных?
Мы вышли в небольшую комнатку с ровными стенами и потолком, одной стены у комнаты не было, вместо неё вниз уходила вырубленная в скале лестница. Благодаря шарикам, ступени были хорошо видны, они были широкими и не очень высокими, поэтому можно было идти, не опасаясь споткнуться и скатиться вниз. И мы пошли. Ступеней тридцать-сорок спустя, появилась еще одна ровная площадка, а в стене оказалось точно такое же отверстие, но не с той стороны, откуда мы вышли на лестницу, а с другой, напротив.
— Это выход в другую пещеру, — пояснила Нивена. — Вход в неё — с другой стороны нашей скалы, там тоже разлом, и тоже пещеры. Поэтому наш посёлок такой большой — в нашей горе целых три разлома.
Спустя ещё какое-то число ступеней, я не считала, появилось ещё одно отверстие, уже с нашей стороны. Площадка перед ним была шире, а лестница заворачивала в обратную сторону.
— Мы не знаем, кто и когда построил эти проходы. Мне кажется, что они были здесь всегда. Только непонятно, зачем их сделали, ведь проще перелететь из одной пещеры в другую, чем ходить по ступенькам. У нас только малыши и совсем древние старики не могут летать. Знаешь, такие лестницы есть только в нашей скале и в той, на которую выходят наши окна. В двух других такого нет, в остальных посёлках — тоже. Мы ими почти не пользовались, иногда кто-нибудь из женщин забегал по ним к соседке, вот и всё. Но мы поддерживаем их в хорошем состоянии. Раз уж их создали древние, значит, для чего-то это было нужно. И вот видишь — пригодились.
Пока она всё это рассказывала, мы прошли ещё четыре поворота и восемь пещер. Дальше лестница шла и шла вниз, ни поворотов, ни проходов в пещеры больше не встречалось.
— Мы селимся наверху скал, — пояснила Нивена. — Так нам привычнее и удобнее. А внизу почти ничего нет.
— Почти?
— Разве что усыпальница.
— А что это?
— Это нечто вроде кладбища. Но не в привычном для тебя смысле. Мы не закапываем своих покойников, мы кремируем их своим огнём. А пепел развеиваем над островом. Но старейшин, по древнему обычаю, хороним под скалой. Но не закапываем, а укладываем в каменные гробы в пещере.
— Это у вас там, внизу, что, пещера с покойниками? И они даже не закопаны? — меня передёрнуло. — Что-то мне расхотелось туда идти.
— Не бойся, эта пещера в стороне, и герметично закрыта огромным камнем. Сдвинуть его может только тот, кто обладает магией земли.
— Как старейшина, да? А что такое гер-ме-тично?
— Да, сейчас наш старейшина — единственный обладатель магии земли. А герметично — это значит так плотно, что даже воздух не проходит.
— Значит, вонять не будет, — это меня немного успокоило.
— Там нечему вонять. В пещере очень необычный микроклимат, который приводит к мумификации останков, они не подвержены разложению, потому и не распространяют миазмы.
— Нивена, вот ты сейчас с кем разговаривала, а?
— Извини. В общем, в этой пещере трупы высушиваются, не гниют, а потом и не воняют.
— Понятно. Так бы сразу и сказала. Откуда ты таких мудрёных слов набралась?
— Я много читала, Аэтель. Чем ещё заниматься в старости?
— Внуков нянчить.
— Нянек и без меня хватало. Так, мы пришли. Видишь, там свет? Его плохо видно из-за наших шариков, но если пойти туда, а потом свернуть направо, то выйдешь на улицу.
— А тот коридор?
— Он ведёт к усыпальнице. Не хочешь посмотреть?
— Ты же говорила, что там всё закрыто ге… гер…
— Герметично. Да, но на скале, что закрывает вход в усыпальницу, очень красивая резьба.
— Красивая? Ладно, давай посмотрим.
И мы пошли по коридору, ведущему к усыпальнице. В какой-то момент он закончился тупиком, причём вбок отходил ещё один, совсем короткий коридорчик, который никуда не вёл. А перед нами была стена, высотой в два моих роста, вся в удивительных картинках, которые были вырезаны в скале. Сколько же нужно было потратить сил и времени, чтобы всё это сделать?
Я присмотрелась. На стене были изображены драконы, летящие куда-то стаей. Под ними, судя по волнам с барашками, был океан, впереди, там, куда они держали путь, лежал остров. А позади — другой остров, весь в огне. И, если присмотреться, в том огне можно было увидеть гибнувших драконов. И океан вокруг того острова тоже был усеян телами драконов.
— Что это? — водя пальцем по изображению гибнущих драконов, шепнула я. Говорить громко перед этой картиной почему-то не хотелось.
— Наше прошлое, — так же негромко отозвалась Нивена. — Гибель нашей цивилизации. Я не знаю подробностей, но они известны старейшинам, вот почему именно здесь находится эта картина. Это случилось многие тысячи лет назад. Земля, на которой мы жили, погибла в каком-то страшном природном катаклизме, и почти все драконы вместе с ней. Лишь горстке драконов удалось спастись и достичь этого острова, где наш род возродился. Их мы и называем «древние». А теперь мы снова оказались на краю вымирания. Но на этот раз не силы природы виноваты в этом, а глупость и гордыня одного из нас.
— А что с ним стало? С этим… как его?.. — про кота и клизму я решила не спрашивать, и так поняла, что это что-то очень плохое.
— Лоргоном? Самое печальное — он убил самого себя своим же артефактом. Он был живорождённым, и просто исчез, вместе с остальными. Ушёл от возмездия.
— Жаль. Даже по морде надавать некому. А что это у первого дракона на шее? — я ткнула пальцем в какую-то непонятную висюльку у одного из спасшихся драконов. Эта вещичка была очень тщательно вырезана.
Стараясь разглядеть получше, я наклонилась, и Лани, не удержав, выронила яблоко, которое всё это время увлечённо скоблила зубами.
— А! — возмущённый детский вопль разнёсся по коридору и отозвался эхом вдалеке. Малышка протянула ручки к упавшему яблоку и заголосила: — Да-да-да!
— Нет-нет, оно грязное, вот, возьми моё, — я протянула Лани своё яблоко, которое пару раз надкусила, а потом отвлеклась на разговор с Нивеной.
И в этот момент откуда-то раздался стук и глухой, словно из-под земли, едва слышный крик:
— Помогите! Мы здесь! Откройте!
Завизжав, я схватила Нивену подмышку и кинулась в ту сторону, где был выход. Остановилась, лишь добежав до противоположной скалы. Задыхаясь, опустила Нивену на землю и, загородив собой, повернулась в сторону неведомой опасности.
— Что это было? — Нивена выглянула из-за моей юбки.
— Ты это слышала?
— Да. Мужские голоса. Из усыпальницы.
— Покойники, — меня затрясло.
— Покойники не разговаривают.
— Зомби! — взвизгнула я, от чего Лани едва не выронила и второе яблоко.
— Успокойся, Аэтель, зомби не существует.
— Тогда кто?
— Послушай… — Нивена сделала шаг в сторону дыры в скале, из которой я выбежала. — Если подумать… В усыпальнице лежали тела. Целые, усохшие, но целые. А амулет Лоргона очень странно на всё подействовал. Мы помолодели на тысячу лет. Те, кто моложе, стали яйцами, а «детские» яйца остались целыми и неизменными. Продукты животного происхождения исчезли. Всё это не поддаётся никакой логике. Но что, если этот артефакт повлиял и на…
— Трупы, — подхватила я. — Он их оживил?
— Я знаю, что это невозможно, — Нивена сделала еще два шага к дыре. — Но как еще это можно объяснить? Как? Мы же обе слышали голоса.
— Обе…
— И раньше мы думали, что и помолодеть тоже невозможно.
— Ага…
— И если они ожили… Они же там уже две недели почти. Без воды, без еды, практически без воздуха…
— Это невозможно, они бы умерли давно.
— Мы гораздо выносливее людей. Но, всё равно… Это же ужас!
И она, подхватившись, кинулась к дыре, потом остановилась, запрокинула голову и завопила:
— Керани-и-ир! Керани-и-и-ир!
Её звонкий крик, усиленный «колодцем» из скал, заставил меня подпрыгнуть, а Лани — снова выронить яблоко и захныкать. Сверху опустился дракон и встревоженно поинтересовался.
— Ты чего так орёшь? Что случилось?
— Керанир, скорее, лети за старейшиной!
— С чего вдруг такая спешка?
— Ты решишь, что я сошла с ума, но… Кажется, старейшины в усыпальнице… ожили!
— Не может быть!
— Мы обе слышали крики о помощи, — подтвердила я.
— Тогда нам точно нужен старейшина, без него не открыть усыпальницу. Я молнией!
И он резко взмыл вверх и вскоре исчез из поля зрения. Даже не стал удивляться, сомневаться, не задавал кучу вопросов, поверил сразу. Но успеет ли догнать? Старейшина улетел не меньше часа назад. Пусть успеет!
— А нам что делать? — покачивая хнычущую малышку, спросила я.
— Не знаю… Без старейшины мы ничего не сможем.
— Послушай, они там, наверное, голодные. Нужно что-нибудь приготовить, сварить суп, что ли?
— Да, верно! Только сначала… — и Нивена скрылась в дыре, я кинулась следом, а над нами летели шарики, не бросившие нас во время побега, и теперь честно освещающие нам путь.
Вот и дверь… или стена? В общем, передо мной был тот самый рисунок, на котором гибли драконы. И что теперь? Я прислушалась, потом прижалась ухом картине. Тишина. Может, нам почудилось? Может, зря мы Керанира погнали за старейшиной?
Оглядевшись, я нашла в углу камень и стала стучать им по стене с картиной. Тук-тук-тук. Остановка. Тук-тук-тук. Остановка. И тут услышала в ответ: тук-тук-тук, тишина, тук-тук-тук.
— Не показалось, — прошептала я, а потом крикнула: — Э-ге-гей!
— Помогите! — раздалось в ответ. И что я могла им сказать?