— Жаль, что радиус был таким большим, — вздохнул Бекилор.
— Жаль, что он вообще был, — покачал головой Фолинор. — Лучше бы Лоргону совсем не браться за свой проект. Но он это сделал, и нужно радоваться хотя бы тому, что сохранилось.
— Ах, да! Ещё мы нашли в лесу рой диких пчёл. Нужно будет переселить их в улей, ближе к садам, чтобы в следующем году не остаться без урожая.
— Я посоветовал Аэглефу купить несколько ульев, — улыбнулся Фолинор уголком рта. — Но и этот рой не будет лишним. Река постепенно зарыбится, насекомые заполнят остров, за ними — птицы, экосистема восстановится. И уйдёт на это гораздо меньше времени, чем могло бы, не сохранись этот уголок живой природы.
— А овец оставим там или перенесём поближе? — спросил Керанир.
— Наверное, всё же, поближе. У них и прежде не было естественных врагов, и сейчас тем более нет, но… Овцы — существа глупые, могут в реку свалиться или ногу в кротовой норе сломать. Лучше пусть будут здесь, под присмотром, на мыс Большого зуба не налетаешься.
Слушая разговор, я продолжала с интересом разглядывать карту. Было похоже на то, словно я опять лечу в лапе дракона, и под нами пролетают леса, луга и горы. Только на этот раз дракон поднялся высоко-высоко, так, что я могу видеть весь остров целиком.
Он был разный. Где-то много зелени, где-то меньше. В одних местах леса подступали к самому берегу, в других там были безжизненные скалы. Берег то выдавался в океан острым мысом, то, наоборот, отступал, образуя большие и малые заводи. С одной стороны берег плавно изгибался, с другой был весь словно погрызен. А в целом был похож на неровную, кривобокую каплю, текущую по стеклу. Или по груди старейшины Фолинора. Я сглотнула и заставила себя отвести глаза от этой самой, уже совсем сухой груди, и уткнуться в карту, надеясь, что за обсуждением, где лучше разместить овец, никто не заметит, что я снова на него пялилась.
Чтобы как-то отвлечься, я встала и, вынув Лани из высокого стульчика, которые для неё и остальных малышей откуда-то принёс Бекилор, понесла её умываться. Малышка съела вполне достаточно, а остальные пусть сами решают, продолжать им прерванный ужин или нет. А мне еще бельё снять, корову с козой напоить, ребёнка спать уложить. И вообще — лучше бы мне держаться подальше от старейшины, пока он снова рубашку не наденет. Без неё он, конечно, выглядит на загляденье, только не хотелось бы выставить себя дурочкой, которая на голую мужскую грудь глаза лупит. Впрочем, спина у него тоже красивая, особенно когда над столом нагнулся и тянется, что-то показывая на карте.
Лани шлёпнула по воде ладошкой, окатив меня брызгами и заставив повернуться к ней и перестать разглядывать старейшину. Да что со мной такое? Восторгаться мужской спиной — это же ещё глупее, чем пялиться на его грудь. Я зачерпнула холодную воду из жёлоба и быстро умылась. Приходи в себя, Аэтель, а то окружающие заметят и поймут, что приютили дурочку ненормальную. Ещё хорошо, что все так увлечены обсуждением и разглядыванием карты, что на меня и не смотрят.
Вечер тянулся долго, плавно перейдя в ночь. Я перемыла и уложила младших, обиходила скотину, замочила новую стирку и дважды подогрела недоеденный ужин, а мужчины по пятому кругу обсуждали, что ещё можно сделать с тем, что обнаружили. Когда пошли совсем уж нереальные разговоры, например, что лучше — отлавливать насекомых, чтобы переселить их на другой конец острова и этим привлечь туда птиц, или перенести туда птичьи гнёзда, — я не выдержала.
— Думаю, до завтра ни птицы, ни насекомые никуда не денутся, и даже через неделю будут на том же месте, — заявила я, решительно сворачивая карту. — А вам всё равно ещё остров исследовать, яйца искать. Лучше кашу доедайте, сколько вы там съели-то, котёнку и то мало было бы. Да спать ложитесь уже, вон, Керанир уснёт сейчас прямо на столе!
И откуда только смелость взялась, папеньке или кому ещё из мужиков наших я бы ни за что так сказать не посмела бы. А вот драконам, как бы заведомо страшным и ужасным — посмела. И как-то даже не подумала, что могу получить подзатыльник за то, что лезу, куда не следует. Потому что точно знала — меня никто и пальцем не тронет. Драконы — они другие. Совсем другие. И за прошедшие несколько дней я это очень даже хорошо поняла.
И оказалась права, кстати. Мужчины смущённо улыбнулись мне, мол, ой, и правда — увлеклись, извини. Послушно и с огромным аппетитом, накинулись на кашу, а потом быстро разошлись кто куда — Фолинор и Керанир в спальни, Бекилор с Элрохином улетели в свою пещеру. А я рухнула на свой диванчик и тут же провалилась в сон. Надеюсь, утреннюю дойку я не просплю.
Но разве проспишь то, к чему вскакивала ежеутренне много лет? Конечно, я подхватилась, едва начало светать. Проверила Лани и, к своему удивлению, обнаружила её сухой. Помня совет Луччи, высадила полусонную малышку на горшок, дождалась результата и снова уложила. Спустя полминуты укачивания, девочка спокойно спала в колыбельке, а я направилась в «коровник», довольная, что будущая стирка уменьшилась на одну простынку и рубашечку.
Уткнувшись лбом в бок равнодушно жующей коровы, я с закрытыми глазами привычно доила её, раздумывая над тем, что вот такая дойка в полусне, привычная для меня дома, здесь, у драконов, стала чем-то редким, поскольку теперь я просто-напросто высыпалась по ночам. Что для меня всего одна кроха после кучи малышни дома? Лани прекрасно спит по ночам, да и днём почти не капризничает, всегда в хорошем настроении. Конечно, у неё и зубы все уже прорезались, и газики её не мучают — вроде бы плакать ночами не с чего. Но и кроме этого, малышка была удивительно спокойным, улыбчивым ребёнком, совершенно не доставлявшим мне хлопот. Интересно, остальные детки драконов тоже такие, или мне просто повезло именно с ней? Надеюсь, что все такие, я уже убедилась, что драконы, будучи удивительно похожими на людей внешне, всё же сильно от них отличаются.
Процедив молоко и ополоснув подойник, я огляделась. Солнце едва поднялось над горизонтом, и в пещере стоял полумрак, но мне хватало света шариков. Везде была чистота и порядок, малышка сопела в колыбельке, остальные — в своих спальнях, и вряд ли проснутся в ближайшие часы, накормленные и подоенные животные тоже успокоились. Никаких срочных дел вроде бы тоже не было. Я постояла, подумала, а потом сделала то, чего никогда не смогла бы позволить себе дома — снова завалилась в постель и уснула.
Оказалось, что и остальные обитатели пещеры решили поспать подольше, и когда меня, спустя пару часов, разбудила проснувшаяся Лани, все ещё сладко сопели по своим комнатам. Никакой беды от того, что я позволила себе немыслимое прежде, не случилось.
За завтраком было решено продолжить прежнее занятие — прочёсывание острова. А уж как распорядиться найденным богатством в виде овечьего стада, подумаем позже и все вместе, когда вернутся те трое, что отправились за покупками, потому что неизвестно, что именно они привезут. Потом Элрохин улетел обратно. Я собрала ему узелок с яйцами, маслом и творогом. Получилось немного, но всё же лишним не будет, особенно учитывая, что среди них Нивена, которой еще расти и расти.
Следующие три дня ничем не отличались от тех, что были до прилёта Элрохина. Разве что старейшина Фолинор стал прилетать вечером чуть раньше, успевал пообщаться с детьми до того, как они ложились спать, по тетешкать Лани и даже позаниматься со мной. Он объяснял, что означают непонятные слова, которые я старательно записывала в свою тетрадку, давал читать книги о том, как всё в нашем мире устроено, а потом объяснял, если я что-то не понимала, а еще учил, как называются числа до тысячи, и как складывать и отнимать столбиком. И всегда хвалил, если у меня получалось, если нет — подбадривал и не уставал отвечать на все мои вопросы. И улыбался. Божечки, как же он улыбался, радуясь моим успехам! Я была готова сделать что угодно, только бы лишний раз увидеть его улыбку.
Поэтому, переделав всю домашнюю работу — ой, да сколько там той работы-то? — я садилась за книги и тетради при любом удобном случае. Луччи, видя такое моё стремление побольше узнать — она же не догадывалась, что сильнее получения знаний, мне хотелось порадовать старейшину, — старалась почаще играть с малышкой Лани, освобождая мне время для занятий. Эйлинод частенько садился рядом, когда я читала, и подсказывал мне, как произносятся незнакомые слова, а Фингон, к которому вернулась магия воды, помогал мне со стиркой, когда рядом не было Бекилора. Он хотел и животных поить, но Эйлинод воспротивился. Это была единственная работа по дому, которая была ему по силам, пусть и занимала довольно много времени, ведь он мог зачерпывать воду лишь маленьким черпачком. Но делая хотя бы это, он чувствовал себя полезным, поэтому ему оставили эту обязанность.
Лани заговорила. Конечно, пока это были слова вроде «дай», «няня», «ам-ам» и «дако» — так она называла драконов, а так же «Утьти», «Каний», «Фиго» и «Элёт», но учитывая, что ей было всего-то чуть больше недели от роду, это было просто невероятно. Так же, она уже ходила, цепляясь за стенки манежа, и доносила до рта ложку с кашей в половине случаев. Другая половина каши оказывалась на столе, полу и одежде малышки. Конечно, мне проще было бы кормить её с ложки, чем стирать и прибирать за ней, но Луччи посоветовала немного потерпеть.
Я подумала немного и признала её правоту. Малышка Лани ещё несколько дней назад ложку не могла в руке держать, а теперь ест почти самостоятельно. Да, оставляя ужасно много грязи, но и стирка, и купание не доставляли мне никаких проблем — горячая вода сама оказывалась в корыте — будь то ванная или раковина, не важно, — выносить помои тоже нужды не было. Да и можно ли назвать настоящей стиркой то, что я всего лишь клала бельё в воду, настругивав туда мыло, а потом отжимала его, да развешивала? Зато стоит потерпеть еще недельку, и кроха научится есть аккуратно, не хуже, чем это сейчас делал Фингон. Он почти полностью освоился в своём новом теле, вовсю бегал, сам ел, садился на горшок и почти сам одевался и раздевался — всякие застёжки и завязки ему еще не давались, но с этим пока даже Луччи не справлялась.