Надев нарядную одежду, мы втроём сошли по сходням на берег и осмотрелись.
— Я схожу в портовую контору и оплачу место у причала, — сказал Фолинор. — Это недолго, подождёте меня здесь? — И исчез за одной из дверей стоящих в ряд, вдоль всего берега, домов.
Хотя, по словам мужа, здесь было «совсем тихо», и, видя человеческий муравейник вдалеке, слева, я в это верила, но для меня даже здесь жизнь кипела. Несмотря на утро, людей здесь было больше, чем у нас на улице в праздник. Все куда-то шли, куда-то спешили, мужчины сновали туда-сюда, постоянно заходя и выходя из странных домов, которые Фолинор назвал «конторы и склады», некоторые на ходу покупали выпечку у торговок, расположившихся с лотками вдоль стен, словно на ярмарке. Мальчишки бегали, размахивая газетами и выкрикивая новости, в которых я мало что понимала — кто-то прибыл с визитом, где-то нашли труп, а кто-то подрался на дуэли, и всё это была «сенсация». Стало любопытно, захотелось почитать какую-нибудь газету.
Наверное, Диэглейру в голову пришла та же мысль, потому что он остановил одного из мальчишек и стал расплачиваться за газету. А меня привлёк запах тёплых булочек с соседнего лотка. У меня было немного денег, Фолинор дал «на всякий случай», объяснив, какая монетка сколько стоит, и я решила побаловать себя вкусненьким, несмотря на то, что мы только что позавтракали.
Рассматривая разнообразные булочки — круглые и вытянутые, витые, плетёные или гладкие, посыпанные сахаром, маком, какими-то незнакомыми мне зёрнышками или облитые чем-то блестящим и даже на вид сладким, я никак не могла выбрать, и подумывала уже купить сразу две, как вдруг кто-то дёрнул меня за рукав, и над ухом послышалось недоверчивое:
— Тэлька! Это взаправду ты?
Глава 26. КРАСНЫЕ БУСИКИ
12 августа, день пятьдесят первый
Обернувшись на знакомый голос, я увидела того, кого меньше всего ожидала увидеть здесь, так далеко от нашей деревни, да и, если честно, вообще надеялась не видеть больше никогда в жизни.
— Годфрит? Ты что здесь делаешь?
— С папаней приехал, дела у него тут. К самому мэру!
— Да ладно! — вот уж чему не поверю. Чтобы кто-то из нашей деревеньки — да к мэру этого города? У нас другой город есть, поменьше да поближе, вот туда-то Освин и ездит несколько раз в год, насчёт налогов и ещё зачем-то, не знаю, не интересовалась. Но сюда на телеге чуть ли не неделю добираться.
— А то! Папаня грамотку получил, мол, всем старостам самолично явиться туточки, да отчёт подать. Про все налоги за десять лет. Нашего-то мэра — пинком под зад с места тёплого, да в каземат, проворовался, налоги от казны утаивал. Там такое творилось — жуть!
— Ясно, — вот же не повезло мне. И именно сегодня.
— Тэлька, а ты чего ж, сбегла от дракона того, штоль? Ишь, и одёжа на тебе кака — прям как у барыньки какой. Поди, украла, у дракона-то? У них, говорят, золота немеряно, прибрала маленько, а?
И что я должна на это ответить? Правду не скажешь, а что-то придумать мы как-то не сообразили. Кто бы мог подумать, что я встречу кого-то из прежней жизни здесь, так далеко от дома!
— Не сбежала и не прибрала. Он сам меня отпустил. За булочками, — и я кивнула на прилавок, возле которого мы стояли.
— Брешешь! Сбегла — так и скажи. Да ты не боись, не выдам. С нами назад поедешь, токмо в храм заскочим сперва.
— Зачем? — я совсем растерялась.
— Ну, ты и дурища, Тэлька. Обжениться, вот зачем. Думаешь, тебя таперича ктой-то ещё замуж возьмёт, когда ты порчена? Токмо я и согласный, так что радуйся. Свезло тебе меня встретить. Вовек теперь благодарна мне бушь. Токмо знай, коль затяжелела уже — ублюдка твово не приму.
— И куда денешь? — вырвалось у меня. Просто стало любопытно.
— В вошпитальный дом свезу. В городе такой есть, туда ублюдков сдают.
Боги, до чего ж идиотский разговор! И как мне теперь от женишка этого отделаться? Я подняла глаза и за спиной Годфрита увидела Диэглейра, который был выше плюгавого парня на голову. Поймав мой взгляд, он вопросительно поднял брови и выразительно стукнул кулаком по ладони, кивнув на сына старосты. Мол, если хочешь, прибью эту козявку, чтобы не приставал. Я едва заметно качнула головой, попробую сначала договориться, а там видно будет. Да и хотелось узнать новости из дома, а больше-то не от кого.
— Послушай, Годфрит, я не могу выйти за тебя — у меня уже есть муж. Так что, спасибо за лестное предложение, но нет. И домой поехать с тобой тоже не могу — у меня теперь другой дом, мужнин. Ты родителям моим передай, мол, всё хорошо у меня, я им напишу.
— Муж? Брешешь!
— Пёс брешет, а я правду говорю, — фыркнула. — Но не хочешь — не верь.
— Как-то ты и говорить стала не по — нашенски, — подозрительно прищурился Годфрит. — Будто городская. А про мужа — брешешь, поди, полюбовника нашла богатого. Или от дракона сбегла с золотом его. Много, поди, унесла-то? Но эт хорошо, в хозяйстве золото сгодится. Избу новую справим.
— Далось тебе это золото! — раздражённо вздохнула я. — Не пойду я за тебя, понял? И не поеду никуда, отстань. Лучше скажи, как там мои-то, здоровы?
— Чего им сделатся-то? Живы-здоровы, мамка твоя теперь дома с малыми сидит, да на папаню мово орёт что ни день. Мол, тебя дракону отдал, а ей теперь без тебя от избы не отойти. Да только я тебя к ней не пущу, так и знай. Мужнина жена — при мне будешь, дом доглядать, да детей наших нянькать. Всё, отрезанный ломоть!
— Отрезанный, да не тобой, — я уже злиться начала. Но Годфрит вообще упёртый, как баран, ему ж пока в глаз не дашь — не поймёт.
— Не ерепенься, Тэлька, — Годфрит снова цапнул меня за рукав. — Пошли, золото драконово заберём — и в храм.
— Отстань! — я выдернула рукав, но парень тут же, как клещами, вцепился в моё запястье. — Сейчас в глаз получишь.
— Не стоит, — подал голос Диэглейр, одной рукой взяв Годфрита за шкирку, а другой сжав его запястье так, что тот вскрикнул и выпустил меня. — Ещё руку ушибёшь. Лучше уж я.
— Ты кто такой? — парень висел в руке дракона, не доставая ногами до земли, но при этом еще пытался показать свой гонор. — Полюбовник ейный? Так знай, я ейный жених, и ты мне не указ, что с девкой своей делать.
— Нет, не полюбовник, — Диэглер усмехнулся, рассматривая тощего парня, который даже на весу пытался выпятить грудь. — Я родственник её мужа. Кстати, а ты знаешь, как она от дракона спаслась? — Годфрит мотнул головой. Мне тоже стало любопытно. — Убил он того дракона, — доверительно шепнул мужчина, — насмерть. Голову ему отрубил, чтобы Аэтель спасти. А представляешь, что он сделает с тобой за то, что ты к ней пристаёшь и за руку хватаешь?
Голос Диэглейра из почти ласкового стал вдруг таким зловещим, что даже у меня мурашки по рукам побежали. Годфрит же побелел и затрясся, в ужасе глядя на того, кто спокойно держал его на весу одной рукой.
— Тебя он разрубит на мелкие кусочки. Начнёт с пальцев ног, потом выше, выше, пока не дойдёт до… — дракон не стал продолжать, просто посмотрел на пах парня, я тоже невольно глянула туда и вдруг увидела, как по его штанам расплывается тёмное пятно. — Ты этого хочешь?
Сын старосты замотал головой так истово, что даже удивительно, как она у него не оторвалась.
— Ну, вот, я закончил, — меня обняла знакомая рука, любимые губы мимолётно коснулись виска. — Ты как, девочка моя, не сильно соскучилась? А это у вас кто такой?
— А это — знакомый твоей жены, — Диэглейр выделил голосом последнее слово, и Годфрит, поняв, кто именно стоит перед ним, обнимая меня, заскулил и съёжился, закрывая руками пах. — Он рассказал ей новости из дома, а сейчас уедет обратно и расскажет её родителям, что Аэтель замужем за человеком, спасшим её от дракона, счастлива, живёт в любви и достатке. Позже пришлёт письмо. Он передаст всё, слово в слово, и ничего не станет от себя добавлять. Он ведь не хочет, чтобы его нашли и отрубили лживый язык?
Годфрит закивал, потом замотал головой, потом снова закивал. Усмехнувшись, Диэглейр разжал пальцы, и парень шлёпнулся на землю. В ужасе глядя на Φолинора, он стал отползать, потом всё же встал и задал стрекоча, оглядываясь, натыкаясь на людей и пару раз упав.
Проводив его взглядом, Фолинор спросил:
— И кто это был? Что за жалкое создание?
— Мой ухажёр, — отмахнулась я. — Назойливый до жути. Привязался, как банный лист. С ним уже и братья мои говорили, — я повторила жест Диэглейра, стукнув кулаком по ладони, — и папенька сватам его отказывал, а он всё не унимался. Пытался на сеновал меня затащить, мол, после этого уж точно соглашусь, только я ж с братьями росла, в глаз дала — мало не показалось. Вроде отстал, а тут и время даров подошло. Думала, никогда его больше не увижу, а тут встретила. А он решил, что раз я теперь порченый товар, то никуда не денусь и всё же выйду за него.
— Пришлось объяснять, что он ошибся, — улыбнулся Диэглейр.
— Спасибо, — кивнул ему Фолинор, потом чмокнул меня в макушку. — Не думал, что за эти несколько минут что-то может случиться. Но никогда невозможно угадать. Больше не буду тебя оставлять, пока домой не вернёмся, обещаю. Ну, что, пойдёмте, у нас сегодня весьма насыщенный день.
Когда мы ехали в нанятой повозке, даже не знаю, куда, и жевали вкуснейшие булочки — Фолинор тоже соблазнился запахом и купил целую дюжину, — я вспомнила слова сына старосты.
— Годфрит сказал, что я теперь говорю по-городскому. Это правда?
— Да, — кивнул Фолинор. — Твоя речь сильно изменилась за эти месяцы, стала правильной. Ты общалась только с нами и невольно переняла наш выговор. К тому же, ты много читаешь — это тоже сказалось.
— А я и не замечала, — пожала я плечами. — Но я ведь говорю не только с вами, а и с женщинами тоже. Особенно с Саннивой, мы с ней помногу болтаем.
— Речь женщин более правильная, они жили гораздо ближе к городу, в их местности говорят иначе, чем в вашей деревушке в провинции. Но и их речь потихоньку меняется, просто это не так заметно.