Дракон не откладывает, и тут же надевает на меня украшение, своими же руками пряча его мне под воротник плаща. Мне остается только удивленно проследить за его действиями, но я предпочитаю не спорить.
— Спасибо, — с натянутой улыбкой говорю я, отходя от прилавка.
— Дома покажешь Фридеру, а потом не будешь снимать, — приказным тоном заявляет Вард.
— И ты, конечно, мне ничего не объяснишь.
И это даже не вопрос, это констатация факта, на которую дракон только пожимает плечами, подает руку, и мы продолжаем путь, проходя через главную площадь, мимо ратуши к красивой широкой улице, по обеим сторонам которой стоят явно богатые особняки.
Окна и входные двери украшены красиво, со вкусом и финансовыми вложениями. А на окнах среди венков в паре домов я даже замечаю… свои свечи.
— Вард… там…
— Да-да, — кивает он. — Ты для некоторых из ведьмы начала становиться волшебницей. Ведь намного приятнее покупать свечи у феи, чем у ведьмы.
На этой улице, так же как и до этого, встречаются магазины, но это то, что в моем мире назвали бы “бутиком”. Дорого, пафосно, вычурно. Среди них — дорогая шляпная, ювелирная лавка, салон с шубами или чем-то похожим и, наконец, кондитерская, завлекающая многоярусным тортом и вычурными пирожными в витрине.
Сюда-то меня и заводит Вард. Тут почти никого, но очень тепло и уютно. За прилавком суетится молодая женщина в белоснежном накрахмаленном переднике, за самым дальним столиком сидит парочка, которая, кажется, ничего не замечает, а у окна… Слишком знакомая мне фигура.
Аурика.
Глава 53
— Я пойду закажу пирожные, они здесь замечательные, — шепчет мне почти на ухо Вард и оставляет одну.
Этот маневр дракона не оставляет никаких сомнений в том, что эта встреча — не просто так. Вард знал, что Аурика будет тут, и он вел меня целенаправленно сюда, потому как знал, что я хочу с ней поговорить без мэра, но при этом обставил все так, чтобы это не было наедине.
— Я присяду? — тихо говорю я, и Аурика только сейчас замечает меня.
Ее глаза округляются, она вздрагивает, расплескивая свой чай на белоснежную скатерть на столике.
— Т-ты? — неровно стуча чашкой по блюдцу, сестра опускает ее и поджимает губы. — Откуда ты тут?
Она берет себя в руки и окидывает взглядом помещение кондитерской, останавливается на парочке, а потом на Варде.
— Мы гуляем, — пожимаю плечами и, не дождавшись разрешения, сажусь напротив Аурики.
— Ну да, конечно, — усмехается она. — Дракон решил выгулять свою игрушку?
Яд в ее словах обжигает как пощечина, но я сдерживаю первую реакцию ответить уже настоящей пощечиной, переплетая пальцы и улыбаясь. Аурика поднимает на меня глаза — холодные, но в их глубине я вижу что-то ещё... Беспокойство? Отчаяние?
— Ты бы за словами-то следила, — понижаю голос, но говорю жестко. Марика никогда с сестрой так не разговаривала.
— Что? Смотрю быть драконьей… собственностью не так уж и плохо, да? Может, ты теперь и о драконах иного мнения? А что, плохо, что ли? Одевает, в свет выводит. Бережно относится, не так ли? В постели тоже?
— Какого ты мнения о своей сестре, — едва слышно произношу я. — И это после того, как я пошла на обман ради тебя? Чтобы избавить тебя от участи быть подарком страшного дракона. К чему тогда твоя просьба о встрече?
Лицо Аурики на мгновение искажается, словно от боли. Или злости.
— Ты всегда была слишком наивной, Марика.
— Так расскажи мне, в чем я не права?
Аурика резко выпрямляется:
— Ты ничего не знаешь! — в глазах вспыхивает ярость. — Дракон опутал тебя своими чарами, и ты даже не замечаешь, как становишься его марионеткой.
— Ах, ну да, — качаю головой. — А ты в руках мэра не являешься таковой?
Я говорю очень тихо, но она все равно вздрагивает и оглядывается. Ее плечи напрягаются, на виске бьется жилка.
— Не обольщайся, Марика. Для дракона ты — вещь, игрушка. Как только ты перестанешь его развлекать...
— Аурика, — я перехватываю ее руку, которой она нервно теребит салфетку. — Если тебе нужна помощь, скажи прямо.
Сестра резко выдёргивает руку и встает из-за стола.
— Не нужна мне твоя помощь, — цедит она сквозь зубы. — И не приближайся ко мне на людях.
Я даже не поднимаю на нее взгляд, когда она проходит мимо меня с ровной, как палка, спиной. Совсем юная, красивая, как кукла. И, кажется, такая же пустая. Только вот мне так и не стало окончательно ясно — она по доброй воле заодно с мэром, или все же на нее давят?
Оборачиваюсь, только когда слышу, как открывается дверь. Ее снова встречает тот самый мужчина и уводит, кажется, не замечая меня.
— Как ты?
Я так глубоко погружаюсь в размышления, что не замечаю, как Вард присел рядом и положил на мои все еще сцепленные руки свою горячую ладонь.
— Да бывало и лучше, — честно признаюсь я. — Мне что-то уже не хочется никаких десертов.
Он подмигивает и гладит меня по голове. И сразу становится спокойнее и как-то… проще, что ли…
— Я как знал, — шутит Вард. — Так что мы их съедим дома, а еще с Мартой и Улькой поделимся.
И этого человека, простите, дракона, я считала воплощением зла и всего самого жестокого в мире?
Мы выходим на прохладную улицу и не торопясь возвращаемся к дому. Солнце уже клонится к горизонту, предвещая окончание короткого зимнего дня.
— Это же была не случайная встреча?
— Нет, — Вард качает головой. — Мы выяснили, что Аурика каждый день примерно в одно и то же время ходит в эту кондитерскую, сидит одна, а потом уходит.
— Идеальное место для встречи, — киваю я и опять замолкаю.
Косые красноватые лучи как будто задевают в душе какие-то особые, тревожные струны. И, кажется, замечая мое накатывающее волнение, Вард кладет руку мне на талию и притягивает ближе.
— Знаешь, если до этого у меня были какие-то сомнения, есть ли что-то в этой жизни, что радует меня. То теперь я точно знаю, что есть, — говорит он, но смотрит не на меня, а куда-то вдаль. — А, значит, у меня намного больше поводов бороться за свое будущее. Каким бы коротким оно ни было.
Слова кажутся странными, но объяснять Вард не спешит. Мы просто возвращаемся в дом, где действительно с удовольствием съедаем большой торт и несколько корзиночек с потрясающим кремом. Улька никак не может поверить, что ее угостили такими лакомствами, а Марта охает и ахает, но, кажется, намерена сама повторить эти кулинарные творения.
К моему удивлению, Рина и Фридер (несмотря на свою близость к королю Эльвариама) тоже присоединились к нам, и мы все вместе весь вечер обсуждали, как организовать свечную лавку и продажу в ней.
А еще по настоянию Варда мою безопасность.
Ближайшие два дня оказываются посвящены подготовке лавки к открытию. Магазинчик действительно оказывается в торцевой части дома, в самом конце флигеля. В него ведет толстая дверь, обитая металлом, которую даже Вард открывает с трудом, а потому сразу смазывает петли.
Мастер действительно был аккуратистом: тут все в почти идеальном порядке, поэтому требуется только отмыть все, чем и занимается Улька. Рина берет на себя оптимизацию расположения мебели, а меня отправляют в мастерскую делать больше свечей, чтобы после визита первых покупателей вообще что-то осталось.
Я хоть и увлечена работой, особенно экспериментами (надо сказать, удачными) с добавлением эфирных масел и ароматическими свечами, все равно то и дело забегаю посмотреть, как продвигается дело. А когда у меня есть перерывы, сама с удовольствием беру тряпку в руки и начинаю надраивать прилавок и полки. Как минимум, чтобы в голову дурные мысли и предчувствия не лезли.
Кстати, Вард исполнил свою угрозу и утащил мою форму для свечей! Я пытаюсь пару раз возмутиться по этому поводу, но этот драконище с легкостью увиливал от разговоров на эту тему. Гад!
Руди все это время проводит в лавке: мы решили прямо там сделать для него место, а он воспринял это предложение с радостью. Все же совенок оказался очень общительным, и на чердаке ему явно было скучно.
К счастью, Вард оказывается достаточно здравомыслящим, чтобы самому не чистить дорожку от боковой калитки к входу в лавку, и нанимает по совету Ульки пару бывших работников с мануфактуры. А когда устраивает им “перекус” в лавке… Еще и успевает немного поболтать об их предыдущей работе.
Двух зайцев сразу. Неплохо.
Когда вся подготовка оказывается завершена свечи на своих местах, ценники тоже, Фридер довольно вручает мне… вывеску. На темном металле золотом написано “С огоньком”, а рядом красуется рисунок горящей свечи — для тех, кто читать не умеет.
— Думаю, ты сама должна это повесить, — говорит Вард, приобнимая за плечи. — На ней охранное заклинание, которое не пустит к лавке с дурными намерениями. А еще…
Роувард не очень ловко, совсем по-мужски, собирает мои волосы, а потом застегивает мне на шее серебряную цепочку. Тот самый кулон, который он мне купил на рынке, а я потом все же отдала Фридеру.
— Не снимай. Никогда. Нигде. Ни при каких условиях.
Киваю и, сопровождаемая восторженными взглядами, выхожу на крыльцо, чтобы повесить табличку на заранее приготовленные крюки. В груди что-то ликует. Ощущение, как будто за спиной расправляются крылья.
“О, нет! Когда ты это почувствуешь, поймешь, насколько это ощущение лучше!” — возражает мне внутренний голос, который стал все чаще напоминать о себе. Как будто, чем дальше, тем больше я схожу с ума. Но не буду же я об этом трепаться?
Открытие оказывается очень суматошным, но очень продуктивным: сначала посетители приходят по одному-по два, как редкие капли дождя. А потом это превращается в ливень. Да, покупают не все, но тем не менее, к концу отведенных для работы четырех часов, у меня заканчивается товар.
И тут я понимаю, что для работы в таких масштабах, мне нужен помощник. Толковый, ответственный, верный. А с этим будет… проблема.
— Вард, какое счастье, что тебе пришла в голову эта мысль с лавкой! — говорит Рина, поднимая бокал в честь открытия. — А то мы бы еще долго мучились.