Но она выбрала свой путь. Так же как и мэр.
— Тогда скажите это в лицо тем, кого наняли для того, чтобы ограбить свечную лавку и… совершить покушение на меня. — Мне кажется, Гриндорк вот-вот сгорит от своего же собственного ужаса, когда поднимается Рина и показывает артефакты. — И эти артефакты: многие видели, как вы подарили мне этот подсвечник, а моя бывшая экономка принесла вчера этот нож в мой дом. На обеих вещицах магическая печать мануфактуры. И обе, королевский представитель Эльвариама подтвердит, способны отрицательно воздействовать на дракона. Вы действительно готовы к государственному конфликту, мэр Гриндорк?
Толпа теперь откровенно шумит, а меня чуть не сносит волной возмущения. Слышны требования объяснений и откровенные обвинения.
Клотильде и наемнику даже не приходится ничего говорить, одного взгляда, полного ненависти вполне достаточно. Мэр отступает, но за спиной у него уже стоит Фридер.
— Граждане Хельфьорда! — обращаюсь я к толпе. — Вы только что слышали красивые слова о честности и справедливости. Но какова цена этих слов, если тот, кто их произносит, сам нарушает все, о чем говорит?
— Довольно! — кричит мэр. — Я не позволю...
— Вы ничего не позволите, — обрываю я его. — Потому что ваша власть заканчивается здесь и сейчас. Граждане имеют право знать правду о том, кто ими управляет!
Поворачиваюсь к толпе:
— Мануфактура по производству артефактов превратилась в производство орудий убийства! Люди исчезают или умирают при загадочных обстоятельствах! А ваш мэр получает за это деньги и покрывает преступников!
Площадь взрывается криками. Кто-то требует немедленного ареста мэра, кто-то кричит, что давно подозревал неладное.
Мэр делает отчаянную попытку:
— Не верьте ему! Он дракон! Они все лгуны и убийцы! Он хочет захватить власть в городе!
— Возможно, я и дракон, — говорю я спокойно. — Но в отличие от вас, я не прячусь за ложью. И у меня есть свидетели каждого моего слова!
Одна из женщин, та,что стоит рядом с Улькой выходит вперед из толпы:
— Мой брат пропал на мануфактуре! — кричит она. — Он рассказывал, что их заставляют делать страшные вещи! А тех, кто отказывается, убивают!
— И мой муж не вернулся с мануфактуры! — вторит ей другая, тоже там рядом.
Еще несколько голосов присоединяются к ним. Люди начинают рассказывать о пропавших родственниках, о странных смертях, о том, что они давно боялись говорить вслух.
Мэр понимает, что проиграл. Его лицо перекашивает ярость.
— Да, я дракон. И я не скрываю этого от вас. В отличие от вашего мэра, который скрывал свои преступления. Теперь выбор за вами — кому доверить судьбу города.
Тишина длится несколько секунд. А потом кто-то из толпы кричит:
— Долой мэра!
И площадь взрывается одобрительными криками. Стоящий рядом со сценой богато одетый седовласый советник из торговой гильдии лишь едва заметно кивает, и на сцену поднимаются местные стражи порядка, довольно быстро подхватывая под руки мэра.
Гриндорк еще пытается сохранить лицо, хотя внутри него страх начинает затапливать едкая ярость.
— Думаешь, победил, дракон? — цедит сквозь зубы он.
Его вряд ли кто-то слышит, кроме меня — слишком шумно. Но эти слова и адресованы именно мне, потому что он знает, что я услышу. И мне это уже не нравится.
— А есть сомнения? — спокойно спрашиваю я, но Ригель уже начинает рычать.
Делаю знак стражникам, чтобы задержались.
— Я же понял, дракон, что наш подарок тебе пришелся по душе, — с язвительным наслаждением произносит мэр. — Только вот печать на ней не простая, привязанная к месту. Захочешь забрать ее — убьешь. И да… Печать не снять.
Глава 65
Ригель внутри рычит, готовый вырваться наружу, но я заставляю себя сохранить невозмутимое выражение лица. Мэр — еще больший идиот, чем я думал: если бы он сейчас не проболтался, и я утащил бы Марику с собой, то…
А вот теперь я злюсь по-настоящему, потому что больно даже от одной мысли. Не только Ригелю, но и мне.
Резко наклоняюсь к мэру, чувствуя, как в мгновение паника берет верх и… он чуть не обделывается при всем честном народе.
— Что именно ты имеешь в виду? — прямо около его уха спрашиваю я, слыша, как бьется его сердце, которое я готов сейчас вырвать.
Ему требуется пара долгих секунд, чтобы осознать, что я не собираюсь откусывать ему голову, поэтому он находит где-то внутри себя отчаянную дурь.
— А то, что твоя драгоценная подружка теперь привязана к Хельфьорду навечно, — шипит Гриндорк с ядовитым торжеством. — Попробуешь забрать ее отсюда — умрет. Медленно и мучительно.
Значит, я правильно понял. Убью. Всех, кто за этим стоит.
— Уводите, — коротко киваю стражникам, не давая себе времени на размышления.
Потому что, если дам — всех ждет кровавое представление. А мне пока стоит все же оставаться в глазах граждан спасителем, а не хищником.
“Я хочу его голову”, — рычит Ригель, злясь на меня за то, что я не позволяю совершить оборот.
“Отравишься, — отвечаю мысленно ему. — А ты только-только вернулся ко мне. Я еще не успел устать от твоего ворчания. Держись”.
Поворачиваюсь к толпе, одергивая сюртук и с торжеством глядя в толпу. Нужно довести начатое до конца, какие бы мысли ни терзали голову.
— Граждане Хельфьорда! — мой голос звучит громко и уверенно, хотя внутри все клокочет. — Я не буду говорить о том, почему мэру Гриндорку так долго удавалось удерживать власть в городе. Вам стоит вынести из этой ситуации уроки и вспомнить о настоящей справедливости и чести. А еще о том, на чем она базируется. Это вам необходимо, чтобы выбрать достойного нового мэра. Того, кто будет служить городу, а не собственным интересам. Это прекрасный повод задуматься, особенно накануне вашего почитаемого праздника.
Толпа одобрительно гудит. Я спускаюсь с помоста, но люди не спешат расходиться. Им действительно теперь многое нужно обсудить. И вся стража весь день, и, я думаю, ночь проведут в усиленных патрулях. Это нормально. Главное, чтобы хотя бы временная власть была в руках разумного человека.
Меня уже ждут. Советник из торговой гильдии, Фиодор Дрокур, потирает свою седую бороду и кивает мне, предлагая отойти в сторону, чтобы иметь возможность обстоятельно поговорить. За нами следуют трое крупных парней в неприметной одежде, но явно не простых.
Задерживаю на них взгляд, Фиодор усмехается.
— Я стал стар, мои возможности и реакции уже совсем не те, а власти в моих руках достаточно, чтобы желать избавиться от меня побыстрее. Приходится идти другим путем, — разводит он руками.
Киваю:
— Если вы им доверяете.
— Вполне. Магическая клятва на верность — хороший инструмент.
Я прислушиваюсь к его эмоциям. От Дрокура исходит искренность, смешанная с осторожным облегчением.
— В первую очередь, я должен поблагодарить вас, господин Даррел, — начинает он. — И от себя, и от моих коллег. У мэра были способы воздействия на каждого из нас, и каждый сидел и боялся в одиночку, играя по правилам Гриндорка. Мы, конечно, догадывались, что с мануфактурой что-то не так, — продолжает он тише. — Но Гриндорк держал все под жестким контролем. Теперь же... Думаю, пора навестить это место и разобраться, что там действительно происходит.
— У меня есть план, — говорю я. — Но мне нужен гарантированно лояльный нам представитель полиции.
Дрокур медленно кивает:
— Я знаю такого. Могу устроить вам встречу, — отвечает он. — И обеспечить всестороннюю поддержку, а также посещение мануфактуры прямо сегодня.
— Наоборот, — отвечаю я. — Постарайтесь сделать так, чтобы разошлись слухи, будто полицейские проверяют доказательства, улики и пойдут на мануфактуру не раньше завтрашнего вечера. У них должен быть шанс скрыть улики и сбежать. Иначе мы не узнаем, кто стоит за этим всем.
— Так вы думаете…
— Уверен, господин Дрокур. Уверен, — отвечаю я.
Уже собираюсь прощаться с Фиодором, но тут парни резко выходят вперед и образуют неприступную стену.
— Господин Роувард! — раздается отчаянный крик с той стороны живой стены. — Ваше величие!
Аурика?
Дрокур вопросительно смотрит на меня, а я киваю. Он дает знак своим ребятам расступиться, но ближе они ее не пропускают.
— Умоляю вас! Простите меня! — она падает на колени и тянется ко мне.
Слезы текут по ее щекам. Внутри девушки бушует буря из раскаяния, страха и отчаяния. Но есть там что-то еще... Что-то, что заставляет Ригеля настораживаться.
— Встань, на земле холодно, — спокойно говорю я.
Но она продолжает рыдать на коленях. Позади нее, в толпе я замечаю растерянную Марту, но качаю головой, давая понять, что лучше уйти. Пусть идет к Марике: она там одна, а в городе переворот.
— Ваше величие! Умоляю вас! Я все расскажу! Все, что слышала, пока мэр держал меня около себя! Прошу вас! Заберите меня с собой!
Внутри меня все сжимается от жалости, но есть слишком много странностей. Слишком удобно. Слишком вовремя. И этот странный привкус в ее эмоциях...
— Аурика, — начинаю я, но тут же появляется мужчина в темном пальто и с ярко-красным перстнем на пальце.
— Доброго вам дня, господин Даррел, — обращается он ко мне, делая едва заметный вежливый кивок. — Вы были неподражаемы. И я уверен, что более достойного опекуна для Аурики не найти. Но мне нужно забрать девушку для оформления документов. Официальные процедуры, понимаете.
Я его видел. У мэра на приеме точно. И еще где-то, но точно не в торговой гильдии. И судя по… белому пятну на его пальто, он именно тот, кто нам нужен.
— Вот так сразу? — настораживаюсь я. — Прошу прощения, а вы?..
— О, я запамятовал, что мы так и не были официально представлены. Густав Уоррен, — нехотя кивает он. — Не думаю, что имеет смысл откладывать дела, учитывая, что старшая сестра Аурики уже у вас. Но сама Аурика еще не имеет права подписывать документы и была под опекой мэра, — объясняет мужчина. — Временно она вернется в приют, а дальше… Аурика отчаянно мотает головой: