— Нет! Я не хочу в приют! Ваше величие! Возьмите меня к себе!
Но мужчина уже берет ее под руку, и я замечаю, как красный камень на его перстне тускло мерцает.
— Зайдите к нам уладить все нюансы? — оборачивается ко мне Уоррен.
— Непременно, — киваю я, понимая, что я так и не смог понять, что это за человек такой.
Но он непременно хочет встретиться со мной в приюте. В присутствии Аурики. Неужели он действительно так и не понял, что я раскусил, что она менталист?
Они уходят, Аурика оглядывается через плечо с мольбой в глазах. А я стою и думаю о том, насколько удобно все сложилось. Только вот для кого?
Домой мы возвращаемся уставшие. Да, мы добились того, чего хотели, но это только один маленький шажочек в сторону разрешения ситуации. Впереди нас ждет, пожалуй, самая сложная часть.
Марика встречает нас у порога. Я вижу, что она хочет сделать вид, что вроде как даже не беспокоилась, сама все губы искусала и душу свою всю измучила. Не дожидаюсь приветствия, даже не трачу время на то, чтобы раздеться, тут же в два шага преодолеваю расстояние между нами и целую эти алые, припухшие от нервов губы.
Она сначала замирает, а потом обнимает, запускает пальчики в мои волосы и со всей драконьей горячностью отвечает на поцелуй. Я ушел от нее только утром, а кажется, что не касался ее нежной кожи век, не меньше!
Если ей не судьба покинуть Хельфьорд, я тоже останусь здесь. Посланником или изгнанником Эльвариама — не важно. Мое место — рядом с ней. Мой дом — рядом с ней. Моя жизнь — только рядом с Марикой.
Выпускаю ее из рук, только когда тактичные покашливания за моей спиной переходят в отчетливый смех.
— Вы знаете, а я безумно проголодалась, — слишком громко произносит Рина. — А… чем у нас пахнет?
— Ох… — растерянно распахивает глаза Марика. — А я… Я борщ сварила. Скорее раздевайтесь, мойте руки и за стол. Марта сегодня занималась опасным делом, я была на ее посту.
Ригель уловил сладковатый запах того красного капустного супа, что в прошлый раз готовила Марика, и издал одобрительное урчание. Что ж, я всегда считал, что мне повезло: вкусы у нас с моим драконом были одинаковые.
Рина, которая уже было пошла следом за Фридером, резко останавливается и оборачивается к Марике.
— Что ты сварила?
Глава 66
Я даже не сразу поняла, что именно так сильно удивило Рину. Сейчас она смотрит на меня не то чтобы с подозрением, но… Как будто поняла, что я долгое время скрываю что-то. И ведь не поспоришь…
— Борщ… Эм… особое блюдо северных провинций, — отвечаю я, растерянно улыбаясь.
Штирлиц еще никогда не был так близок к провалу…
— Ты хотела сказать западных? — переспрашивает Вард.
А, нет… Штирлиц провалился.
— Нет-нет, она хотела нам рассказать кое-что гораздо более интересное, — говорит Рина и с хитрой улыбкой уходит.
— О чем она? — Вард кладет руку мне на щеку, ласково гладит и убирает прядь мне за ухо, внимательно вглядываясь в мои глаза.
— О том, что я хотела давно тебе рассказать, но боялась, — пожимаю плечами я. — Но похоже, конспиратор из меня никакой.
Вард, конечно, обнимает меня, прижимает к себе, но я чувствую его внутреннее напряжение. Не сказать, что я боюсь признаться… Скорее боюсь того, как отреагирует Вард. Но и скрывать уже смысла нет: наши отношения перешагнули за ту грань, где еще есть право на серьезные тайны.
Мы собираемся в столовой, и на мне сосредотачивается внимание нескольких пар глаз. Что мне остается? Отодвигаю немного тарелку и выдыхаю:
— В общем, я не Марика, — говорю я. — Точнее, Марика, но не совсем так, как вы думаете…
На рассказ я трачу едва ли пятнадцать минут, но все это время в столовой стоит тишина. Жаль… Борщ так совсем остынет.
— То есть… ты не просто так знаешь, как готовить воск? — спрашивает Фридер.
Качаю головой и улыбаюсь. Они приняли все гораздо легче, как будто это для них в порядке вещей. Разве что только Вард смотрит на меня сосредоточенно, как будто пытается заглянуть ко мне в душу.
— Не воск, стеарин, — поправляю я. — Да, это просто часть моих профессиональных знаний. Я, когда первый раз делала, даже не была уверена, что все получится.
— А я все думал, с чего это выпускница приюта такая сообразительная и совсем не зашуганная? — смеется Фридер. — Удивительно. Первый раз о таком слышу.
Он переводит взгляд на Рину. Вард, к слову, тоже. Потому что именно она раскусила меня — значит, она-то точно не первый раз слышит.
Рина трет лоб и тяжело вздыхает.
— Я не первый, да, — произносит она, помешивая борщ ложкой. — Кстати, у твоего борща немного другой вкус. Чуть слаще. Но мне тоже нравится. Я так и не научилась…
— Рина, — это уже Вард.
Его настрой “расколоть” сестру чувствуется не то что в каждом движении, даже просто в дыхании. Он же чувствует, что она мнется и недоговаривает.
— Ладно, — сдается Рина. — Все равно Марику надо будет с ними знакомить.
— С ними? — одновременно восклицают Вард и Фридер.
В их голосах слышится искреннее удивление.
— С женами Нортора и Тардена, — говорит она. — Они тоже готовят вкусные борщи. И если вы их не пробовали — вы многое потеряли. Вот. И вообще! Приятного аппетита!
Становится понятно, что больше из Рины ничего не вытянуть, как минимум в силу ее упрямого характера. Впрочем… Мне становится намного легче: во-первых, меня не придали анафеме, не сожгли на костре как ведьму, а во-вторых, здесь есть такие же, как я. Те, кто знает, как привыкать жить в чужом теле и в чужом мире, те, кто научились находить общий язык с драконицами, те, кто… умеет готовить борщ. У кого было прошлое, которое в корне отличается от невероятного магического будущего.
— Рина, — тихо говорю я. — Я очень хотела бы с ними познакомиться.
— Это обязательно случится, — с улыбкой отзывается Рина.
Только вот взгляд Варда почему-то заставляет напрячься. Весь обед, пока мне рассказывают, как все прошло на площади, я чувствую, что мой дракон словно ждет момента, когда мы останемся одни. Он хочет и в то же время боится что-то сказать.
После обеда я нахожу Варда на привычном месте: в его кабинете.
— Завтра твою лавку осмотрят еще представители полиции, — говорит Вард, стоя лицом к окну и вглядываясь в зимние сумерки: серые тучи затянули небо, и начало темнеть еще раньше. — А потом мы сможем восстановить ее, и твои свечи снова будут продаваться.
Я подхожу к нему и обхватываю руками его талию, прижимаясь щекой к спине.
— Надо сделать все так, чтобы Гриндорк не смог отмыться, — говорю я. — Но ведь тебя не это волнует?
Это даже не вопрос. Я знаю, что его волнует не закрытая лавка. Но что — не могу понять.
Он кладет свои горячие ладони поверх моих и легонько сжимает.
— Я никогда не поступлю, как твой муж, — говорит он.
“Муж” из его уст звучит очень странно. Как будто даже нелепо. Мне сейчас трудно поверить, что совсем недавно у меня действительно была другая жизнь, был муж. Единственное, от чего болезненно сжимается сердце — от того, что я помнила еще ощущения, как ждала малыша, а потом…
А муж. Да пошел он и вообще все воспоминания о нем к черту!
— Я знаю, что ты так не сделаешь. Ты же чувствуешь, что я в тебе не сомневаюсь, — говорю я. — Почему ты об этом завел разговор?
— Потому что… — он вздыхает, поворачивается и обхватывает мое лицо ладонями, скользя взглядом по нему, словно лаская. — Нас обхитрили с этой меткой, Марика.
— Что ты имеешь в виду?
Мэр что-то говорил в самом начале про метку. Обещал рассказать, как ее снять, если я выполню его требования. А я… я так начала доверять Варду, что забросила все попытки ее снять. Просто проблема отошла на задний план…
— Что метку не снять, Марика, — говорит дракон с горечью в голосе.
Вот значит как… То есть и эти слова мэра были брехней? Хотя чего я ожидала?
— Ты знаешь, я этого уже не боюсь. С тобой не боюсь, — признаюсь я в том, в чем сама себе не хотела признаваться.
— Метка привязывает тебя не только ко мне, — качает головой Вард, — но и к городу.
Медленными колючими мурашками прокатывается осознание. Я не могу покинуть Хельфьорд и я не могу быть далеко и долго от Варда.
— Значит, ты… Из-за меня ты не сможешь вернуться домой. — В горле пересыхает, оттого голос становится хриплым. — И я…
— Нет, Марика. Я уже сказал, что я никогда не поступлю как твой муж. Я не предам тебя, — говорит он, вытирая непонятно откуда взявшиеся слезы с моих щек. — Это значит только то, что Хельфьорд станет нашим общим новым домом.
Он легко касается своими губами моих, и я буквально на вкус чувствую искренность его обещаний и желание защищать. Горечь сознания смешивается с теплом, которое дарит близость Варда, и мне безумно хочется продлить этот момент.
Но тут дом сотрясается как от сильного взрыва, а снаружи раздается громкий хлопок.
Глава 67
Роувард ругается сквозь зубы, выпускает меня из своих рук, заводя себе за спину:
— Будь здесь, к нам гости, — говорит он и выскакивает из кабинета, держа на руке атакующее плетение.
Я смотрю на то, как за ним закрывается дверь, но потом не выдерживаю и тоже выскакиваю в холл. Там компанию Варду уже составил Фридер.
Они слаженно открывают дверь, впуская морозный воздух, и застывают на пороге. Плетения на их раскрытых ладонях медленно гаснут, но выражения лиц остаются недовольными.
— Какого демона ты делаешь? — рычит Вард.
— Да сдуру согласился помочь! — слышится из-за двери низкий, мощный голос. — Уже жалею.
Вард усмехается и качает головой:
— Фларен, только идиот мог попытаться построить портал напрямую в мой дом, — говорит он.
На пороге появляется высокий, едва-едва уступающий Варду в росте мужчина в черной кожаной куртке, натягивающейся на мускулистых плечах, таких же черных штанах и теплом плаще с прожженными дырами.