— Не хотелось бы повторять для вас очевидные вещи, но мышление не является исключительно логическим процессом, — заявила Фира. Капитан потряс головой, пробуя отвлечься от движения алых губ, раздувающихся ноздрей тонкого носа, сердитых, но таких мелодичных интонаций сопрано. Это было почти невозможно. После пережитой опасности ему просто было необходимо любоваться Фирой, созерцать ее, обонять, чувствовать.
Это от недосыпа, сказал себе Альв. От недосыпа, нервов, усталости, литров кофе и взбадривающих снадобий Сингарда. Надо выспаться, но пока это невозможно.
— Капитан! Что-то не так?
Фира наклонилась, и он ощутил нежный запах майорана, исходящий от ее кожи.
— Нет. Все отлично. Продолжайте.
— Я бы не сказала, что отлично, — она наморщила гладкий лоб. — Полагаю, мне все же не стоит читать вам лекцию о типах мышления? Не упоминать такие его виды, как интуитивное или пралогическое? Пытаясь достичь гибкости и нешаблонности, разработчики в свое время сделали ИИ куда более человечным, чем может показаться неспециалисту.
— Спасибо.
— Я не хотела вас обидеть! — сжала ладони Фира. — Само получилось.
Альв все же, наклонившись, поцеловал ей руку, и тут же выпустил, чтобы не смущать, чтобы разговор вовсе уж не завернул куда-то не туда.
— Хорошо-хорошо, но как вы узнали, что он прокрастинирует, если он молчит?
— По косвенным признакам. Как я уже говорила, мы с Янсоном провели тесты…
Альва посетила еще одна ассоциация. Если считать капитана стволом, а команду ветвями, то «Твиллег» вместе с корабельным разумом был корнями, основанием для этого. А теперь они балансируют на пне. Здоровом таком пне, от Иггдрасиля, который не желает разговаривать, потому что полагает, что подвел экипаж. Ему, Альву, тоже больно за погибших, в его картине мира появилась дыра, которая зарастет не скоро, если зарастет вообще. Но ему надо держаться, а этот…
— А не можете вы ему сказать, что это просто стечение обстоятельств? Или… как-то еще вывести из кризиса? Взять у Люба ведро транквилизаторов?
Фира поморщилась:
— Капитан, если это шутка, то получилось у вас не очень.
— Может быть, — отозвался он с досадой. — Но если я сейчас по этому поводу тоже начну прокрастинировать, то все будет еще печальнее. У вас есть какие-нибудь идеи, как заставить «Твиллег» очнуться?
— Боюсь, что нет. И что все еще хуже, чем мы думали, — глядя капитану прямо в глаза, отозвалась Фира.
Глава 4
— Он сейчас вещь в себе, кот Шредингера в черном ящике, но нам достоверно известно, что колба там уже разбилась. «Твиллег» все же может выскочить из ящика живой и здоровый, а может наоборот. Обвинить нас, что мы виноваты в том, что он чувствует виноватым себя из-за нас.
Альв прижал пальцы ко лбу над глазами:
— Ерунда какая-то. В том, что мы угодили в червоточину, не виноват ни он, ни мы. Это как стихийное бедствие, обстоятельство непреодолимой силы.
— Он маленький! Он сейчас… — Фира поводила глазами, точно высматривая решение. — Сейчас как ребенок, который закрывает глаза, чтобы не видеть страшного. Жмурится и считает, что его не видно.
Альв поморщился. Морщины прочертили лоб, он почти услышал, как кожа хрустнула.
— И это… создание обязано было быть готовым ко всему, чтобы уберечь корабль и помочь выжить экипажу? Всезнающее, всесильное, опытное, быстродействующее? Но ведь не только на «Твиллеге» гибли члены экипажа. И многие корабли с искусственным интеллектом после этого возвращались с оставшейся частью команды. Разве аберрации не учли?
— Вы не понимаете, — терпеливо сказала Фира. Альв следил, как тонкие пальчики наливают в фарфоровые, тонкие, словно светящиеся чашечки кофе из кофемашины, и подносят ему одну. Втянул горький, бодрящий аромат. Вдыхал, словно первый раз в жизни. Этот кофе — из рук Фиры — казался ему волшебным.
Она пригубила вторую чашечку, оставляя на фарфоре след вишневой помады.
— Это все изучали. И учитывали. Но каждый искусственный интеллект звездолета — индивидуальность. Можно предположить реакцию личности, можно до какой-то степени управлять ею, даже запрограммировать, но вся прелесть и опасность наша, человеческая, машинная, когда она превзошла базовый уровень жесткого подчинения — непредсказуемость. Творцы на одинаковый раздражитель не реагируют одинаково.
Она смотрела на Альва огромными, внимательными глазами, словно спрашивая, понимает ли он. Капитан застрял между раздражением и нежностью.
— Кот… ребенок… Фирочка, скажите мне, тупому и старому, прямо, чем точно для нас это может грозить.
Она взглянула искоса, и вдруг лицо засветилось, а губы тронула улыбка:
— Скажете тоже… капитан. Старый…
— Старый и мудрый, как сивилла.
Благородство страданием, друг, рождено,
Стать жемчужиной — всякой ли капле дано?
Можешь все потерять, сбереги только душу, —
Чаша снова наполнится, было б вино.[1]
— Вообще-то все плохо, — не стала темнить она. — Нужна долгая реабилитация. А вначале нужно его разговорить. Но пока это происходит, нам лучше быть на земле.
— На Земле? — выпалил он и смутился.
— На почве. На планете. Нужно посадить «Твиллег» и там уже разбираться, имея возможность маневра.
— То есть, бегства?
Фира кивнула.
— А нельзя ли его, гм, демонтировать? Ох, простите, — поправился Альв. Понимая, какую же брякнул глупость. Это все равно что разобрать на запчасти сам корабль, выкачать кровь из жил или мысли из головы. Хотя нет, голова-то останется, но пуста-ая…
А Фира накрыла его руку своей:
— Вам необходимо выспаться.
Альв хмыкнул:
— На том свете отосплюсь.
И покраснел, как мальчишка.
— Спасибо, госпожа Бьяника. Я понял задачу. Свободны.
И позволил себе смотреть, как она уходит. Как в аварийном свете светится белой блузкой спина, а туфелек, брюк и короны густых волос почти не видно из-за их черноты. Двери мягко чмокнули, закрываясь. Альв потянулся и отправился в рубку к Риндиру.
Тот пребывал в корабельной столовой, изволя вкушать поздний обед, ну или ранний ужин — смотря с какой стороны смотреть.
Первым желанием капитана было гаркнуть на того, кто подбирал сегодня для столовой дизайн. Была она чем-то средним между неолитической пещерой и средневековым кабаком: грубая кладка стен, дубовые столы, скамьи и табуреты, неуклюжие, но крепкие. Трактирная стойка с потеками пивной пены, дубовые бочки с краниками — в два человеческих роста — за ней. Трактирщик в сером переднике с диссонирующей головой кибер-стюарда. И посуда деревянная и глиняная. За этим виртуальным наваждением скрывалась обычная мебель, но дополненная реальность внушала.
— Это что еще?
Риндир, не прекращая жевать, отодвинул для Альва табурет. С другого конца стола из-под массивных нервюр помахал капитану огненноволосый Люб. Отрастил гриву, надо обязать его в шапке ходить в стерильных помещениях. Альв брезгливо глянул на жирное на вид сиденье, но все же уселся. Нет, обычный обман зрения, брюки не липнут.
— Это? — Риндир изящно откусил пережаренной на вид мясо, ловко управляясь страшного вида кинжалом и двузубой вилкой. — Это все, что непосильным трудом коку удалось реанимировать. Рыбки золотые ляснули. Помнишь, есть вариант трапезы на дне морском с коралловыми рыбками? Так вместо них висит во всю стену тигровая акула и пялится. То правым глазом, то левым. А потом разевает пасть. Ты бы мог есть при таком? Вот! — штурман воздел вилку. — И мы не смогли. А здесь уютно…
Капитан фыркнул:
— Детский сад!
— Между прочим, — вмешиваясь, пробасил Люб, — в творческой личности до седых волос живет ребенок.
— Ну, мне это не грозит, — отрубил Альв. — Хотя с вами не уверен.
— Тогда ешь. Еда помогает сгладить внутренние конфликты.
И в сторону капитана плавно полетела миска с салатом. Альв сосредоточенно поймал острием вилки консервированную кукурузу, осмотрел и отправил в рот.
— Из-за такого вот творческого ребенка нам срочно нужно идти на посадку. Есть варианты?
— Угум, — не переставая жевать, Риндир выдул из наладонника виртуальный экран и быстро забегал пальцами по полупрозрачным кнопкам, уточняя изображение. — После обеда собирался докладывать.
— Мы можем пройти Врата в обратную сторону? Да неужели? — ехидно спросил, вглядываясь в виртуальный космос перед собой, капитан. Яркая желтая звезда слепила глаза. — Или нас выбросило к Земле?
— На такую удачу я бы не надеялся, — бас Люба едва не заставил Альва подпрыгнуть. А мог бы уже привыкнуть. Нет, через фильтры скафандра этот голос так «чарующе» на него не действовал. — Это противоречит теории вероятности.
— Ваще-то мы сами ей противоречим, — невнятно выдохнул Риндир.
— Прожуй прежде, чем говорить. Как медик, советую!
— Ближе к телу оба.
— Нет, не к Земле. И дракон, проглотив нас и выплюнув через… с другой стороны, улетел, — Риндир пальцем стянул солнце подальше, показывая чистый космос. — Но нам повезло. Мы буквально в двух шагах от почти точной копии солнечной системы. Планет в ней несколько меньше, всего четыре, нет пояса астероидов. У третьей планеты от солнца не одна луна, а две. Но в остальном… Три планеты для посадки почти не пригодны, а вот та, что с лунами… — Риндир расплылся в запредельной почти улыбке. — Мы вытащили счастливый билет. Автоматические станции я отправил, они уже работают. Дай мне пять минут, из рубки я покажу остальное. Хочу, чтобы ты в полной мере ощутил эффект.
— Не можешь без эффектов? — Альв вдруг понял, что страшно голоден, и накинулся на рукколу и крабовые палочки с кукурузой, громко хрустя. Отпустило. У них появляется шанс сесть на планету, обустроить базу, реанимировать искусственный интеллект и связаться с домом. Правда, Врата они должны были вырастить на совсем другой планете, но тут уж…
Назовись Одиссеем — и можешь терять ключи,