Bloodborne заходит так далеко, что ставит игрока лицом к лицу перед одним из детей Великих – чудовищным, но очень слабым младенцем Арианны, которого можно убить и забрать треть пуповины: страшное зрелище, отсылающее нас к боли и мукам, испытываемым при родах.
Важно отметить, что все Великие существа, встречаемые в игре (кроме Идона, не имеющего физической оболочки), являются представителями женского рода, самками. Ну, если, конечно, к Великим вообще можно применить понятие пола. Ибраитас (Дочь Космоса), Присутствие Луны, Кос (Матерь Кос), Кормилица Мерго и Амигдалы. Это снова возвращает нас к теме материнства, особенно такой персонаж как «Кормилица», ведь обычно роль кормилицы заключается в том, что она присматривает за ребенком и вскармливает его грудным молоком, если мать не может этого. Забавный факт: когда-то давно грудное молоко называли «белая кровь». Можно ли тут найти отсылки к Бледной крови из Bloodborne и пролить еще немного света на этот загадочный термин?
Тематика игры вращается вокруг двух элементов, связанных с менструацией: кровь и луна. Слово «менструация» происходит от латинского menstrua, чей корень mensis означает «месяц»[188], и раньше этот термин использовался для определения лунного цикла, который длился от 29 до 30 дней. Лунный цикл и женский цикл (который длится в среднем около 28 дней) были соотнесены друг с другом из-за их продолжительности и сходства по четырем фазам: период до овуляции – растущая луна, овуляция – полнолуние, предменструальная фаза – убывающая луна, менструация – новолуние.
Естественно, мы не можем обойти стороной то, что одна из главных организаций в Bloodborne называется Менсис. В мифологии луна часто ассоциируется с менструацией. Например, у древних инков богиня Мама Килья отвечает за луну и за женский цикл. Кроваво-красная луна в Bloodborne тоже связана с менструацией. Часто луна символизирует женское начало и плодородие, и она персонифицирована во многих культурах: греческой, шумерской, японской…
Таким образом, «присутствие луны» отсылает нас к мистическому плану этого спутника Земли, который играет важную роль в геологии нашей планеты, приливах и отливах, сейсмической активности и сельскохозяйственной культуре. Что касается имени Ром, то оно, вполне вероятно, могло появиться от английской фразы «rupture of membranes», которая обозначает процесс отхождения вод перед родами.
Таким образом, историю Bloodborne можно рассматривать как метафору женских мучений и боли, что сопровождают их во время менструации[189] и родов. Эта боль находит отражение и в королеве Ярнам, чья окровавленная призрачная фигура преследует нас в ключевых моментах игры, и в матери Кос, чье тело рождает ребенка в бесконечно повторяющемся кошмаре. Осиротевшее дитя, брошенное родителем, не сводит глаз с луны и космоса.
Создатели и создания
«Охотники рассказывали мне о церкви. О богах и их любви. Однако любят ли боги свои творения? Я – кукла, созданная вами, людьми. Могли бы вы полюбить меня? Конечно… Я действительно люблю тебя. Разве вы не создали меня такой?»
Мы дарим кому-то жизнь, чтобы любить его или чтобы быть любимым? Может ли акт дарения жизни быть бескорыстным? Эти слова, произнесенные куклой во Сне охотника, ставят перед игроком вопрос, ответ на который люди пытаются найти еще с начала времен, еще с момента появления первых религий: действительно ли боги заботятся о своих созданиях?
В древнегреческой мифологии рассказывается о титане Кроносе, который, встревоженный пророчеством о том, что его дитя свергнет отца[190] с престола, поедает своих детей, богов с именами Гестия, Гера, Деметра, Аид и Посейдон. Пророчество исполняет шестой ребенок Кроноса – бог Зевс, который заставляет отца вернуть своих братьев и сестер. В монотеистических религиях Бог наблюдает за всем происходящим, но в тяжелые моменты его существование и наблюдение вызывают сомнения (во время катастроф, личных трагедий и так далее). Мы опасаемся, что нас бросили, оставили в безысходности.
Если бы удалось доказать существование высших сил, творцов человечества, то это могло бы придать некий смысл жизни людей, объяснить хаос, оправдать его. Тогда в этой огромной Вселенной мы бы жили, успокоенные знаниями о том, что все происходящее вокруг не случайно, что все подчиняется каким-то замыслам, неведомым нам, но благожелательным. И никто бы и не подумал о презрении и равнодушии Великих к людям. Для сторонников Церкви исцеления «боги»[191] – прекрасные создания, полные любви, если верить словам куклы. И люди прикрываются этим слабым утешением, этой надеждой, которая не дает им осознать страшную правду о ничтожности человечества по сравнению с космосом.
Но человек – не просто создание, он еще и создатель. В отличие от Великих люди могут дарить жизнь детям, что ставит под сомнение баланс сил между этими двумя видами существ. А постоянные попытки Великих завести ребенка от человека указывают на то, как Великие, на самом деле, завидуют низшим существам и их способности размножаться и увековечивать себя. Так как сами высшие создания не могут иметь детей, они стараются найти им замену.
Здесь интересна связь между Присутствием Луны и Германом: старый охотник больше похож на марионетку, чем на ребенка. Великий, сделавший охотника своим пленным, оживил куклу, которую Герман с любовью сотворил по образу Леди Марии. Эта история чем-то напоминает миф о Пигмалионе. Разочаровавшись в порочных женщинах острова Крит (Пророчицы считались одновременно проститутками и ведьмами), скульптор дал обет безбрачия, но затем влюбился в статую из слоновой кости, созданную им самим, – Галатею. Богиня любви Афродита оживила скульптуру, которая затем родила Пигмалиону детей, а Пророчицы получили наказание и превратились в статуи.
Когда кукла в Bloodborne задается вопросом, какие чувства к ней может испытывать ее создатель, говорит она с явным чувством уважения и ощущения своей неполноценности по сравнению с хозяином. Она – всего лишь предмет. Но ее вопросы также лежат в основе теории, что каждое разумное существо пытается стать отражением создателя или воспитателя. Кукла может принять тот факт, что ее существование ограничено отведенной ей ролью, но вот человек не будет удовлетворен таким ограниченным местом в мире[192].
После того как мы определили себя, осознали себя и освободились, что остается? Передача. Вот ключ к эволюции. Великие, высшие существа, подчиняющиеся законам, недоступным для нас, непостижимым, но все же они ограничены неспособностью давать жизнь. Они не могут передать никому свое наследие, а их попытки завести ребенка от человека не увенчались успехом. Люди, в свою очередь, стремятся совершить обратный путь и возвысить себя до ранга «богов»: за гордыню им придется заплатить высокую цену.Знания и высокомерие
Какие секреты скрывает от нас вселенная? Весь мир Bloodborne вращается вокруг доступа к этой Тайной Истине, к космической загадке и духовному просвещению. Луна является не только символом плодородия, она также связана с ночью и со снами. Различные сновидческие слои мира и коварная природа Присутствия Луны завлекают игрока все глубже погружаться в приключение, которое переживается как метафорический путь к чудовищу, терзающему человеческое бессознательное. Обратное пробуждение. Согласно некоторым верованиям буддизма великий Будда медитировал 28 дней под фиговым деревом, прежде чем достичь Нирваны, – это время по продолжительности равно лунному циклу.
В Bloodborne последователи Бюргенверта отправились на поиски «внутренних глаз», символизирующих духовное возвышение и, если посмотреть буквально, чудовищность души. Поиски Тайной Истины слишком сильно приблизили человека к «божеству» – Чума зверя стала наказанием людей.Гордыня – враг мудрости
Один из самых важных деятелей французской культуры эпохи Возрождения, Франсуа Рабле («Гаргантюа и Пантагрюэль»), писал так: «Ученость не входит в злую душу, а наука без совести одна только погибель для души». Эта цитата объединяет в себе два родственных слова: science («знание») и conscience («сознание») – они произошли от латинских слов scientia («знание») и conscientia (первоначально означало общие знания, но может иметь те же значения, что и в современном французском языке).
Сознание – ключевой признак человечества, доказательство существования людей, их эволюции, жажды знаний, двигающей человечество вперед. С древних времен все мудрецы, ученые и философы[193] стремились расширить границы человеческих знаний, пытаясь понять нашу вселенную, открыть ее тайны и, почему бы и нет, найти смысл жизни.
Однако, как подчеркивает цитата Рабле и многие мифы и легенды, человек должен применять эти знания с осторожностью. Ведь поддавшись желаниям величия и могущества, можно легко позабыть об истинных целях науки.
Миф о Вавилонской башне – вот отличный пример наказания, уготованного людям за их горделивое стремление приблизиться к небесам и, соответственно, к божественности. После потопа люди поселились в Месопотамии, где начали строить город, в том числе и башню, вершина которой должна была касаться неба. Бог наказал их, разбросав по разным уголкам Земли и разделив язык (ранее единый для всех), чтобы люди перестали понимать друг друга. Вот откуда произошли современные языки, разные для каждого народа.
У греков, в отличие от монотеистических религий, не было понятия «греха», но зато была своя концепция морального преступления, связанного с идеей чрезмерности – гибрис (или хюбрис). Гибрис – это страстное чувство, берущее начало в гордости, которая в своей крайней форме толкает человека на противостояние божественному, толкает к желанию возвыситься над людьми и стать равным богу. С такой гордыней связаны многие греческие мифы: например, миф об Икаре, для которого отец Дедал изготовил крылья, но Икар подлетел слишком близко к солнцу, и воск, скрепляющий перья, растаял, а Икар утонул в море. Или миф о Тантале – сыне Зевса и нимфы Плуто, который был наказан