[479] писал так: «Прекрасное не есть качество, существующее в самих вещах; оно существует исключительно в духе, созерцающем их, и дух каждого человека усматривает иную красоту».
Его современник Иммануил Кант, однако, более детально рассмотрел эту точку зрения, выделив разницу между прекрасным и приятным. Ощущение приятного действительно является субъективным, а понятие прекрасного зависит от чувства эстетики, которое никак не связано со вкусом и предпочтениями. Об этом он написал в «Критике способности суждения»: «Прекрасно то, что без понятия признается предметом необходимого благорасположения». Здесь он подхватывает идеи Платона и утверждает, что поиск красоты в искусстве основан на мыслительных процессах, а естественная красота не требует осмысления, и поэтому она доступна человеку.
Термин «понятие» (в оригинале – концепт) также относится к классическому[480] пониманию прекрасного, где под «красотой» понималась простота и стремление к правильности, симметрии и порядку. Одна из главных черт классицизма – превосходство разума над чувствами. Но вся история искусства – это движение, развитие и столкновение противоречивых эстетических концепций. Так классицисты противопоставляли себя слишком насыщенному и изобильному барокко, затем появился романтизм, в основе которого лежала страсть и чувства, и в противоположность ему возник натурализм, который стремился отображать реальность более четко и естественно. Затем символисты начали отвергать рациональность и искать невыразимую и абстрактную реальность… Ну и так далее.
Каждое новое направление противоречило предыдущему, а философы не переставали дискутировать о красоте и эстетике. В начале XIX века Гегель попытался опровергнуть теорию Платона, поставив искусство выше природы, как он написал в своем труде «Лекции об эстетике»: «Только дух представляет собой истинное, как всеобъемлющее начало, и все прекрасное лишь постольку является истинно прекрасным, поскольку оно причастно высшему и рождено им». Для него искусство – это поиск истины, позволяющий нам познать то, что доступно человеческому разуму. Во второй половине XIX века философ Ницше зашел еще дальше, заявив, что искусство стоит выше истины. Для него творчество – это двигатель жизни, украшающий бытие.
Но как создать что-то красивое? Зависит ли красота от понятий перспективы, пропорций, геометрии, сочетания цветов? Многочисленные направления, такие как абстрактное искусство, сюрреализм, символизм и современное искусство, освободились от этих концепций. Искусству удается преодолевать века и эпохи, а значит, и моду. Сегодня мир готов воспринять искусство всех эпох, и публика способна узреть красоту как в произведениях эпохи Возрождения, так и в картинах кубистов. Но отметим, что в разных странах и культурах придается разное значение символам или даже цветам… Похоже, что из-за особенностей человеческого разума найти универсальное искусство уже невозможно. И вкус здесь играет не последнюю роль. Ведь сам художник тоже находится в поиске красоты, и через искусство он пытается передать собственное чувство прекрасного. И человек может проникнуться творчеством живописца, хотя их вкусы и мысли могут кардинально отличаться.
Не будем забывать, что искусство также сильно зависит от чувствительности, эмоциональности и образования (не только в смысле обучения наукам, но и эмпирического опыта). Для восприятия разных форм и видов искусства нужно время и практика, чтобы осмыслить их особенности и тонкости.
Тем не менее есть такие произведения искусства, красота которых кажется очевидной, непосредственной, трогательной, подобно тому, как природа не требует особых знаний, чтобы ею восхищаться. Так что вполне логично, что некоторые философы пытаются ограничить понятие красоты. Может, это и правда только вопрос формы и образа? Если это так, то нам стоит вернуться к теории Канта о разнице между прекрасным и приятным. Понятие «эстетика» относится именно к такому, кантовскому восприятию, однако красивым можно считать не сам предмет искусства, а его первичное проявление – то есть ремесло. Например, человек может восхищаться красотой стола, одежды или шкафа, не испытывая при этом каких-то глубоких чувств и не вдаваясь в глубокие размышления.
Искусство – это смысл, представление и воздействие. Существенным, вероятно, является, не столько форма в строгом смысле этого слова – например, для картины это линии, цвета, общая композиция, соблюдение или нарушение пропорций и так далее, – сколько ощущения, эмоции и мысли, которые эта форма вызывает, то, как сознание получателя проецирует на эту форму свой культурный и эстетический опыт, и какую мысль он в итоге видит в этом произведении. Если мыслить таким образом, то искусство становится вопросом общения творца и получателя, разума и идей, и концепции Платона, Гегеля, Канта и Ницше смешаются и будут лишь дополнять друг друга.
В 1911 году в своем трактате «О духовном в искусстве» Василий Кандинский писал: «Прекрасно то, что возникает из внутренней душевной необходимости. Прекрасно то, что прекрасно внутренне». Может, именно эта фраза и может выразить подход Миядзаки к играм и его желание заставить нас ощутить внутреннюю красоту? Если посмотреть на серию Souls внимательнее, то можно понять, что корнями ее эстетика уходит в художественное направление, основанное на душевных терзаниях и страсти. Направление романтизма.
Во тьме романтизма
Направление романтизма, появившееся в конце XVIII века, стало наиболее популярно в первой половине XIX века. Эта тенденция, отвергающая нормы и формы классицизма, распространилась на все виды искусства – музыку, поэзию, живопись… Основная идея – выражение глубоких чувств творца, возвращение в центр внимания природы, но не природного спокойствия и безмятежности, а наоборот, самых резких и непредсказуемых ее проявлений. Природа во всем ее величии и многообразии становится отражением души художника, выражением его боли и страсти.
Эта идея отлично отображается в полотнах Каспара Давида Фридриха, чье влияние, возможно случайное, явно распространилось и на серию Souls. Одна из самых известных его картин – «Странник над морем тумана» (примерно 1818 г.). Человек, одетый в черное, стоит на вершине скал, а перед ним открывается головокружительный пейзаж с затуманенным горизонтом, где посреди «моря тумана» проглядывают вершины гор. Картина написана в мягких тонах, серый смешивается с голубым, и все это отлично передает чувство одиночества и тоски этого человека, поглощенного природным великолепием и необъятностью. В самом начале Dark Souls III, еще до того, как игрок отправляется в Храм Огня, перед главным героем открывается похожий вид: вдаль за горизонт простираются заснеженные горы, теряющиеся в тумане.
В мире Souls отразились и другие картины Каспара Фридриха, например «Аббатство в дубовом лесу»[481] (1809–1810 гг.). Руины старой церкви гордо стоят посреди десятка засохших деревьев со скрюченными ветвями. Все это дополнено неестественным фантасмагорическим светом, что создает атмосферу одиночества и тьмы. Идея явно отсылает нас к популярной в то время литературе: к готическим романам с их мрачными декорациями. Скрюченные, сухие и черные деревья еще не раз найдут отображение в современном искусстве, к примеру в фильмах Тима Бёртона и, конечно, в локациях Souls и Bloodborne.
Есть и другие параллели с творчеством Фридриха. Например, «Зимний пейзаж с церковью» (1820 г.), где силуэт старого готического собора теряется в тумане. Или «Восход луны над морем» (также известная как «Лунный свет над спокойным морем», 1836 г.), где небо кажется пугающим и неестественным. Работы этого художника полны великолепных и пустынных пейзажей, пугающих деревьев и сонного тумана.
Подобные образы можно найти и в полотнах Эрнста Фердинанда Эме – «Шествие в тумане» (1828 г.), или в картинах Карла Фридриха Лессинга – «Горный пейзаж» (1830 г). Эти картины изображают природу, ее тайну и красоту через осенние и зимние тона, они пропитаны грустью и обладают некой мощью, вызывающей определенные эмоции, и Souls явно использовали эти идеи для создания своего мира, такого отталкивающего и печального. Но кажется, что FromSoftware использовала не основное течение романтизма, а его более мрачное направление, а возможно, и последующий за ним период, связанный с символизмом.
В 2013 году в музее Орсе в Париже состоялась выставка под названием «Ангел необъяснимого[482]. Темный романтизм от Гойи до Макса Эрнста». Эта выставка собрала множество роскошных работ и образовала некую связь между разными художниками, объединив их вокруг «темного романтизма», который скорее обозначает не точное направление искусства, а некий подход, с которым творили авторы. Всех художников объединяло общее влечение к мраку, меланхолии, страшным мифологическим существам, запустению и сверхъестественным персонажам (ведьмам, демонам). Помимо работ Фридриха, на выставке были представлены и другие полотна, чье влияние можно явственно ощущать в играх Souls, включая «Пандемониум» Джона Мартина (1841 г.), который вдохновился романом Джона Мильтона «Потерянный рай» (1667 г.). Апокалиптический огненный пейзаж, где потрескавшаяся скалистая земля сливается с лавой, а на заднем плане видны десятки колонн, поддерживающих крышу громадного здания… Все это напоминает Забытый Изалит из первой Dark Souls. Джон Мартин часто писал такие впечатляющие работы, изображая грозовые тучи или нереалистичные небеса в ярких цветах[483], которые грозно нависают над городами и людьми.
То, как в Souls отражают образы мрачности и болезненности, напоминает также творчество Иоганна Генриха Фюссли. В частности, его полотно «Ночной кошмар» (1781 г.), где демоническое существо сидит на груди спящей женщины, а на заднем плане выглядывает призрачная голова белого коня. Такая работа со светом и тьмой присутствует и в других работах Фюссли: «Между Сциллой и Харибдой» (1794–1796 гг.) или «Тишина» (1799–1801 гг.) – его картины погружают зрителя в нереальную, тревожную и темную вселенную. Вот он, наглядный пример провоцирующей живописи, где пустые зоны или темные пятна дают простор воображению, пробуждая наши глубокие и тайные чувства.