Стоя́щие перед домом новейшие боевые машины пехоты вкупе со стареньким «Водником» оптимизма Монголу не прибавили. Была слабая надежда избежать личных встреч с бывшими коллегами. Бывшими, потому что капитан уже всё для себя решил. Не по пути ему с Институтом, учитывая последние методы работы. Может, отваживаясь на подобный поступок, Монгол и уподобляется экзальтированной девице с обострённым восприятием справедливости, но перебороть собственное чувство гадливости у него не получалось. Калитка пропустила вновь прибывших внутрь, позволяя рассмотреть внутренний двор.
— Вот оно как, — протянул капитан, увидев знакомую чёрно-красную окраску «Фалькатуса», — ну ладно, легко никто не обещал.
На его пути вырос Давильщик в сопровождении молодого офицера и ещё нескольких бойцов. Монгол по службе с ним не пересекался, но о специфике выполняемых подразделением майора поручений слышал многое. Даже слегка больше, чем хотелось. Присутствие Давильщика можно по-разному интерпретировать, и все варианты будут неприятные. Может быть, не так уж неправ был Бекон, предостерегая Монгола от поспешных решений. Но что уж теперь, назад не отыграешь.
— Капитан, пройдёмте со мной, вас вызывает куратор, — майор пока вёл себя в рамках допустимого, не возбуждая никакого беспокойства, — о ваших людях позаботятся.
Даже так. Сам куратор здесь. Ну что-то подобное можно было предположить. Усиленная колонна, комфортабельный скоростной бронеавтомобиль, позволял предвидеть появление какого-нибудь начальства. Но чтобы сам куратор… Он же чистый аналитик. Его нелюбовь к дальним рейдам давно стала притчей во языцех. Впрочем, капитан ничем не выдал своего удивления, лишь пожал плечами и ухмыльнулся.
— Ну пройдёмте, раз вызывает.
Давильщик пошёл вперёд, показывая дорогу. Как будто Монгол её сам не знал. От капитана не ускользнул момент, что следом за ним двинулся рослый лейтенант и два мордоворота с сержантскими нашивками на погонах. Всё интереснее и интереснее становится. Не исключена возможность, что именно за его головой эти парни приехали. Ещё один звероподобный громила стоял в коридоре. Он-то и постучал в дверь, а после полученного разрешения распахнул её перед майором.
— Капитан Монгол доставлен, куратор, — Давильщик тянулся перед Франтом, как недавний выпускник военного училища перед генералом.
Смотрелось не очень. Хозяину комнаты тоже не импонировало такое поведение подчинённого. Он раздражённым жестом отпустил майора. Дверь захлопнулась, Монгол остался наедине с сидящем в кресле гражданским. Франт с любопытством разглядывал офицера, как будто впервые его увидел. И всё ничего, если бы не появилось ощущение, что любопытство это — с гастрономическим оттенком. Удав так кролика разглядывает, перед тем, как проглотить.
— Вы не стойте, Монгол, садитесь, — любезно предложил куратор, указывая на одинокий стул у небольшого обеденного стола, — в ногах правды нет. Садитесь и рассказывайте, что с вами произошло.
Да, попал капитан, как кур в ощип. Думалось — как-то попроще будет. Доложит по дальней связи о провале операции, заявит о своём увольнении и всё на этом. Ну максимум заявление ещё напишет. По собственному желанию. Не вышло. Сейчас куратор всю душу вытянет своими вопросами. Хотя, пока никто сильно не борзеет. Может получится по-хорошему разойтись? Монгол решил прежде времени в бутылку не лезть. Потому он опустился на предложенный стул и начал пересказывать события, начиная с момента, когда рейдеров ушли от наблюдения в окрестностях Стаб-Сити.
Франт откинулся на спинку кресла, упёрся носом в сложенные домиком пальцы и внимал собеседнику, почти не перебивая. Этот человек умел слушать, надо отдать ему должное. Когда рассказ коснулся событий в карьере, куратор немного оживился. Хотя сразу и не скажешь, он всего лишь позу слегка поменял. Монголу и в голову не приходило скрывать детали или умалчивать о каких-то моментах. Хотя другой на его месте мог бы и задуматься. Капитан резал правду-матку, описывая произошедшее подробно, но без особых деталей. Склад характера такой, да ещё многолетняя привычка к армейской дисциплине стала второй натурой. Через себя трудно перешагнуть.
Если подумать, то смысла чего-то не договаривать и не было. Слишком много свидетелей, кроме Монгола осталось в живых. Институт найдёт способы вытащить из них нужную информацию, даже против воли. Причём до последней буквы. Состояние здоровья опрашиваемых в этом случае не будет иметь никакого значения.
Корка показной невозмутимости Франта дала трещину, после новости, что жемчужину всё же получилось добыть, и, более того, съесть. Причём употребил её тот самый рейдер, за которым гонялись. Куратор это воспринял как утончённое издевательство над собственной персоной. А личные обиды этот человек воспринимал очень близко к сердцу. Он даже вникать в особенности проявления Дара не стал поначалу от возмущения. А потом и вовсе не до того сделалось. Монгол добрался до момента, когда он отказался от предложенного артефакта.
— Что вы сделали, капитан? — Франт повернулся к нему правым ухом, демонстрируя желание получше расслышать.
— Вы прекрасно меня поняли, куратор, — Монгол ожидал вспышки начальственного гнева, хотя и не сильно её опасался.
Реакция, вполне распространённая среди многих руководителей на любом уровне, но так и не последовавшая. Ярость Франта оказалась настолько сильная, что выжгла все эмоции ещё внутри. На внешние проявления ничего не осталось. Куратор лишь встал с кресла, сделал несколько шагов по комнате и остановился у стола, рядом с которым сидел Монгол.
— Да, капитан, не просчитал я вас до конца. Вы не представляете, насколько было бы проще, если не ваше идиотское прекраснодушие. Я даже ругать вас не могу. Было несколько вопросов, но они на текущий момент несущественны. Ситуация по-другому повернулась, — на этих словах Франт слегка повысил голос, — вы нарушили приказы вышестоящего руководства, взятые на себя обязательства и условия контракта. Своей властью я помещаю вас под арест, а разбираться будем уже позже. После того, что вы здесь наговорили, другого выбора у меня нет.
— Знаете, куратор, а не пошли бы вы со своими играми куда подальше, — Монгол усмехнулся и встал со стула, — я в вашем цирке больше не участвую.
Резкое движение офицера заставило Франта отскочить на пару шагов. Но он хоть и испугался, но сдавать свои позиции просто так не собирался. Удостоверившись, что его драгоценной персоне сиюминутная опасность не угрожает, куратор развернулся к выходу и громко крикнул.
— Давильщик, ко мне!
В коридоре, казалось, только и ждали сигнала. Послышалась возня, сдавленная ругань, вслед за чем с треском и грохотом на пол рухнуло дверное полотно вместе с косяком, а сверху два пихающихся человеческих тела в чёрной униформе. Не поделили, чья очередь плюсы зарабатывать. Как результат — выбитая дверь и бестолковое барахтанье двух гамадрилов в чёрной форме. Третий сержант решил воспользоваться ситуацией и бросился к Монголу с намерением его скрутить.
Экий ты, парень, самоуверенный. Таких воинов капитан по утрам с манной кашей ест. Вместо хлеба. Один хлёсткий удар и сержант укатился сержантскую кучу, усиливая общую неразбериху. Так они ещё и автоматами умудрились сцепиться и теперь барахтались, мешая друг другу подняться. Франт тронул ладонью лоб в характе́рном жесте. С кем приходится работать!
Торопясь принять участие в задержании, через поваленные тела перескочил лейтенант. Кому же исправлять ошибки подчинённых, как не командиру. Припомнив занятия по рукопашному бою, он изобразил неплохой удар ногой в голову. Но тоже не совсем удачно. По расхожей фразе китайского кинематографа, кунг-фу капитана было сильнее. Стремительная подсечка выбила лейтенанту опорную ногу, и он полетел кубарем, треснувшись от неожиданности головой.
Капитан долго мог бы валять эту четвёрку хоть по одному, хоть всех вместе разом, но тут в дверь протиснулся майор. Лишних движений с его стороны не последовало. Зачем? Он попросту активировал свой Дар, наглядно продемонстрировав, почему его нарекли Давильщиком. На Монгола словно шестикубовый миксер качественного бетона вылили одномоментно. По крайней мере такое возникло ощущение. От неизмеримой тяжести он рухнул сначала на колени, а потом и вовсе распластался на полу, не в силах даже пальцем пошевелить. Капитан пытался противостоять чудовищному давлению, но эту схватку он проигрывал. Сил хватало, лишь для того, чтобы с хрипом втягивать воздух. А Давильщик всё усиливал воздействие, явно получая от этого извращённое наслаждение. Остановил его лишь строгий окрик Франта.
Монгола в полубессознательном состоянии уволокли в подвал. Он еле мог дышать и мало что сейчас понимал. Несколько рёбер ему точно сломали. Капитана грубо швырнули на каменный пол. С металлическим лязгом закрылся засов.
— Бекон был прав, не стоило сюда ехать, — была последняя мысль перед тем, как сознание окончательно покинуло узника.
Глава 1
Кошмарное сафари закончилось победой, но победой Пирровой. Охотники полегли практически всем составом. Последние минуты боя были перенасыщены событиями. Действительность менялась настолько стремительно, что попытки за ней успеть перегревали мозг. Лёгкое отупение до сих пор не покинуло Ракшаса. Он воспринимал происходящее с ним словно сквозь плёнку толстого полиэтилена. Ощущения, как от надетого на голову пластикового пакета. Хотя, может быть, это нервная система так спасается от запредельных нагрузок.
Мутную пелену защитного торможения пробил золотой блик. Логическая цепочка выстроилась тут же, без деталей и лишних допущений. Гибель товарищей — жемчужина Бога — шанс вернуть друзей. Пусть призрачный, но был. И тянуть с этим не стоило.
Борьба с нерешительностью заняла не больше секунды. Что ни говори, а страшновато. Неизвестно же, как проявят себя новые способности. Не исключён вариант перерождения, совсем не исключён. И ладно, если квазом станешь. С этим ещё можно бороться, как говорят. А вот превратишься в шипастую, членистоногую тварь, наподобие той, за которой недавно охотились. Бррр! Даже представлять такое не хочется. Тогда все Дары Улья нафиг будут не нужны. Но ради парней можно и рискнуть.