И как же тут красиво! Одно дело – слышать о красотах этой страны, и совсем другое – видеть их. Я даже на какое-то время забыла обо всем, полностью растворившись в восторженных эмоциях.
Чем немало раздражала злого на всех и вся брата. Ну и ладно, ну и пусть дуется, я его знаю – завтра уже обо всем забудет.
На чистеньком, каком-то игрушечном вокзальчике (назвать этот пряничный домик солидным словом «вокзал» язык не поворачивался) Глиона нас, оказывается, еще и встречали. Во всяком случае, в руках молодого парнишки, озабоченно вглядывавшегося в лица немногочисленных сошедших с поезда пассажиров, имелась табличка с нашей жутко исковерканной фамилией. Что-то типа «Иарцефф». Я, если честно, вообще не обратила на парнишку внимания, поскольку ни о какой встрече речи не шло, погрузившийся во вселенскую тоску Олег – тем более, но парнишка окликнул нас сам:
– Мадемуазель Барбара? Месье Олег?
– А ты кто, отрок? – вяло пробулькал из океана тоски братец.
– Простите? – во французском я не очень сильна, говорю плохо, но почти все понимаю.
– Але, гараж. – Я, мило улыбнувшись парнишке, ощутимо врезала локтем в бочару так не вовремя вообразившего себя осликом Иа брата. – Переходи на французский, твой нижегородский тут не понимают.
– Можно подумать, твой понимают, – проворчал Олег и заговорил наконец на понятном встречающему языке: – Добрый вечер, месье. Судя по смешной надписи на вашей табличке, вы ждете именно нас?
– Почему смешной? – смутился тот. – Тут неправильно написано? Просто по телефону трудно разобрать, вот и…
– Да ладно, ничего страшного. Вы, собственно, кто? Мы не ожидали, что нас тут кто-то будет встречать, никакой договоренности на этот счет не было.
– Да, сначала просто пришел заказ на два одноместных люкса, но сегодня днем, буквально два часа назад, позвонили из офиса господина Пименова и попросили вас встретить. Боятся, что вы заблудитесь, хотя у нас очень сложно заблудиться, городок маленький… Ох, простите, – совсем еще молоденький, так забавно краснеет. – Это не мое дело, конечно. Хозяйка отеля поручила мне вас встретить, вот я и встречаю.
– Но откуда вы знали, где нас встречать? – нахмурился Олег. М-да, после случившегося этой ночью моему брату передалась, похоже, паранойя Мартина. Наверное, Пименов его укусил. Тоже мне, нашел бандита – мальчишка краснеет и заикается от волнения. – Мы ведь никому не сообщали, когда и на чем приедем. И никто нам по этому поводу тоже не звонил.
– А к нам из Женевы либо на поезде, либо по озеру на катере, а потом на фуникулере. Но второй вариант – для туристов, с чемоданами это не очень удобно. А поезда я встречал все, ваш – третий.
– Олег, отвяжись от парня, – прошипела я. – Он что, похож на дона Корлеоне?
– Нет, я сначала позвоню Мартину, пусть он подтвердит, что поручил нас встретить!
– Параноик!
– Простите? – С лица парнишки не сходила смущенная улыбка, оттопыренные уши пылали. – Что-то не так?
– Все нормально, – буркнул Олег, вытаскивая мобильный телефон, – мне просто надо позвонить.
– Да-да, конечно.
Но позвонить не получилось, телефон Мартина торжественно сообщил нам, что абонент временно недоступен.
– Ну, и что дальше? – насмешливо поинтересовалась я. – Будем ждать доступности абонента или все же поедем наконец в гостиницу? Я, между прочим, устала, хочу принять душ, поужинать и лечь спать. В общем, ты можешь оставаться тут, на вокзале, а я пойду. – Я ласково улыбнулась заскучавшему было парнишке.
– ОК, идем, – тяжело вздохнул Олег, перекинув через плечо ремень дорожной сумки с аппаратурой. Это сокровище он никому не доверял.
Мой чемодан подхватил оживившийся парнишка, сообщивший, что его зовут Марсель, и мы покинули наконец удивленно смотревший на нас фонарями – и чего торчат тут столько времени? – вокзальчик.
ГЛАВА 37
Заказанный для нас отель полностью вписывался в общий игрушечный облик городка. И поэтому его хотелось назвать не отель, а отельчик. Двухэтажное здание, увитое по самую крышу девичьим виноградом, кокетливо смотрело на нас из-под нарядной черепичной шапочки. Уютный чистенький дворик, вымощенный плиточкой… тьфу ты, уменьшительные суффиксы в этом городишечке липнут на язычок сами.
В общем, мне понравился и сам отель, и его хозяйка, уютная пожилая дама с седыми кокетливыми букольками на голове. Мадам Жозефина Гранье как истинная француженка мгновенно оценила внешние данные нового постояльца и хлопотала вокруг продолжавшего дуться Олега, словно заботливая маменька. А я превратилась в неодушевленное дополнение к милому месье Ярцефф. Тем более что разговаривать на родном языке мадам Гранье все равно пока не могла.
Заподозрить эту седенькую кокетку в злом умысле было бы высшим пилотажем паранойи, но брат мой дал себе не так давно исчерпывающую характеристику: осел. В данном случае у серого ушастого парнокопытного было позаимствовано упрямство.
Поэтому Олег терзал свой вконец одуревший мобильник до тех пор, пока не дозвонился наконец до Мартина.
И только когда Пименов подтвердил полномочия мадам Гранье, а также то, что лично попросил нас встретить, брат успокоился и даже соизволил спуститься на ужин в небольшой ресторанчик при отеле.
А потом рассмотрел, что в наличии имеются не только ровесницы нашей хозяйки, но и прелестницы гораздо более перспективного возраста.
И сразу повеселел. А его веселье означало только одно: Варвара, бди!
К счастью, Олежка за этот длинный день вымотался не меньше моего, поэтому первая ночь в Глионе прошла спокойно. После сытного ужина, да еще и с великолепным красным вином, мадемуазель и месье Ярцефф осоловели настолько, что едва смогли добрести до своих номеров.
Хорошо, что я успела принять душ перед ужином!
А утром мы отправились на разведку местности. О настоящей цели нашего приезда никто, разумеется, не знал, жители туристического Глиона всеми способами старались вырвать из не очень пухлого тома своей истории эту черную, испачканную злом страницу. Вроде бы даже местная полиция включила в маршрут патрулирования здание закрытой школы, чтобы исключить там появление излишне любопытствующих.
Что, между прочим, послужило одним из весомых аргументов в пользу выбора именно этого места. Если бы рассказы о творящихся в заброшенном пансионе непонятках были не более чем пустой болтовней, вряд ли местные стражи правопорядка стали озадачиваться охраной этого места. И местная пресса не установила бы режим тотальной тишины в отношении столь сенсационного объекта.
Но она, пресса, установила. После серии репортажей тогда, семь лет назад, когда произошел основной кошмар с убийствами и самоубийством, больше о пансионе не писали. Вся информация, собранная нами, была из Интернета.
Где, кстати, сообщалось, что за первые годы после закрытия школы в ее окрестностях бесследно исчезли несколько человек: двое местных и пять туристов. Не одновременно, конечно, но и этого хватило, чтобы начать патрулирование загадочного места.
Потому что дурная слава благополучному Глиону, в котором и помимо закрытой школы хватало учебных заведений для отпрысков состоятельных семей, была совсем не нужна.
И вряд ли местные власти обрадовало бы известие о том, что к ним заявился русский стрингер, чтобы сфотографировать тщательно скрываемый от всего мира ужастик.
Поэтому мы и решили в первый день ознакомиться, так сказать, с местом боевых действий, а потом уже составлять план этих самых действий.
Ага, ознакомились. Ноги стерли почти до колена, обошли весь этот городишко три раза вдоль и поперек, но злополучную школу так и не нашли. Ни намека, ни указателя, ни-че-го. Хорошо потрудились местные власти, ничего не скажешь. Постарались стереть любое упоминание о школе мадам Леклер.
Хотя к любому другому учебному заведению, расположенному в этом симпатичном городке, попасть можно было без проблем: указатели висели практически на каждом доме и столбе.
И дорогу ведь не спросишь!
В общем, в отель мы приволоклись вечером, усталые и злые. И если бы Олежке вздумалось сейчас еще и пойти поразвлечься, прибила бы гулену тапкой. Но то ли у братца был хорошо развит инстинкт самосохранения, то ли ему тоже успел осточертеть этот милый, но скрытный городишко, во всяком случае, никуда Олег после ужина не пошел.
Мы сидели у него в номере и уныло цедили вино. Почему у него? Потому что его люкс за то время, пока мы шлялись по Глиону, стал гораздо люксее моего: цветы, хорошее вино в баре, изящные безделушки и прочие мелочи, делающие безликий номер домашним. Ох уж эта мадам Гранье!
Олег только что закончил разговор с Пименовым, сообщив ему… Вот именно, что сообщать было нечего! И хотя Мартин совершенно не напрягся по этому поводу – всего сутки прошли, как мы здесь, – все равно было тоскливо.
Потому что и у Пименова особо радужных новостей не было – Сашенька упорно молчала. Во всяком случае, вытащить из нее признание в том, что подставу организовал Кругликов, пока не удалось. А показания Наташи ничего не стоят – оклеветала, мерзавка, хозяина за то, что выгнал.
Кстати, обещание свое Мартин выполнил – вчера к вечеру семья Наташи в полном составе была доставлена в Москву и размещена в одном из загородных домов Пименова. Сама Наташа тоже живет теперь там.
Странная такая глыба льда по имени Мартин.
– Ну, и что делать будем? – Олег поднялся с кресла и подошел к окну. – Темень-то какая! Словно и не в центре Европы находимся! Где огни ночной жизни?
– С другой стороны отеля, – проворчала я. – Кое-кто, похоже, забыл, что заведение трепетной Жозефины прильнуло к широкой груди горы, и окна твоего номера как раз и выходят на эту самую грудь. А вот мои – на шумную улицу. Может, поменяемся комнатухами, а?
– Не-етушки, – с хрустом потянулся Олежка. – У тебя такого вкусного винчика нет, и цветы убогие, и вообще – мне тут нравится.
– Смотри, как бы мадам Гранье не решила потребовать ответных услуг.