Зато стала подзабывать Ивана. Навязчивые мысли о нём отступили на второй план.
В конце октября поехала в больницу на очередной приём по результатам Галиных анализов и у дверей услышала:
– Наденька-лисичка!
Нет, влияние этого мужчины на меня отнюдь не уменьшилось… Колени подогнулись, и низ живота привычно заныл. Что же это такое! Почему этот молодой человек, совсем не мой тип, так на меня действует? Мне уже не двадцать, а всё туда же…
– Здравствуй, Иван. Вы снова здесь? – спросила я, стараясь не задерживать взгляд на выпуклости на джинсах. Опять эти старые джинсы, которые так маняще облегают его бёдра!
– Да, у Алины очередные процедуры. Как же долго мы не виделись, лисичка! – отметил он, поправляя рукой всё такую же длинную непокорную чёлку. Чертовщинки запрыгали в его глазах. – Ты к врачу?
– Ага, к Сергею Сергеевичу, – ответила я. – Мои приезжали месяц назад. Так было классно с ними. С каждым разом расставаться всё тяжелей.
Почему-то хотелось поделиться своей болью с этим мужчиной. Ваня, Ванечка, ты всегда сумеешь понять мою боль, сам так много испытал…
Иван смотрел на Надю и понимал, что она сейчас ещё более несчастна, чем в их последнюю встречу. Все эти её светские приёмы, дорогие фитнес-клубы, поддержание имиджа успешной женщины, счастливой жены богатого человека – это не то, не её счастье. Такая красивая и такая грустная… И внезапно, неожиданно для самого себя, предложил:
– А знаешь, Наденька-лисичка, давай-ка мы с тобой кое-куда прокатимся. Думаю, нам обоим не помешает слегка отвлечься. Завтра сможешь после обеда?
Радость так откровенно осветила совершенное лицо женщины, что Иван на мгновение растерялся…
– Ну, так ты согласна? – переспросил он, не дождавшись ответа.
– Хорошо, – ответила я, стараясь не выдать охвативший меня восторг от предстоящего приключения.
– Договорились, – с облегчением сказал Иван.
Он рассказал, как нужно одеться, и, договорившись о том, где и во сколько состоится встреча, распрощался.
Сапог на низком каблуке в своём гардеробе я, разумеется, не нашла. Муж предпочитал видеть меня на шпильках. Взяла те, у которых каблук был пониже, всего четыре сантиметра. Но Иван их забраковал. Покачав головой, он открыл дверь «мазды».
– Садись, поехали в магазин. Твоя обувь не годится для того сюрприза, что тебя ждёт. Купим что-нибудь более подходящее.
Я пересела в машину Ивана. Признаюсь, ему удалось заинтриговать меня. В ближайшем обувном молодой человек выбрал несколько пар сапог на очень низком и широком каблучке. Я давно такие не носила. Наверное, с самого первого дня последнего замужества. Купленная мной с одобрения Ивана тёмно-красная пара оказалась очень удобной.
Мужчина не позволил мне рассчитаться, не слушая никаких возражений. Оплатив покупку, снова усадил меня на диван и самолично одел мне новые сапоги, аккуратно заправив джинсы под молнию.
– Так-то лучше, – сказал он, оглядев результат своих трудов.
– Куда едем теперь? – спросила я. Близость этого мужчины и завораживала, и смущала: я не привыкла показываться в городе с кем-либо, кроме мужа.
– Дорога займёт около двух часов. Так что предлагаю больше не задерживаться, а тронуться в путь, – ответил Иван.
Я покраснела.
– А ты не обидишься, если я поеду на своей машине следом за тобой?
– Хорошо, если тебе так комфортней, – покладисто пожал плечами мужчина.
Интересно, он вообще умеет обижаться?
Иван бы не отказался провести два часа наедине с Наденькой. Эта женщина волновала его. Он чувствовал, что она не так проста, как кажется. Она пытлива и любознательна, но зачем-то загнала себя в те рамки, которые навязал ей муж. Что на самом деле скрывается за её внешним лоском и благополучием? Какая она настоящая? И почему она так одинока? За те три года, что жена Алина была прикована к инвалидной коляске, а затем к постели, у Ивана, конечно, было несколько кратковременных связей с женщинами, из-за которых он до сих пор чувствовал себя виноватым. Но то был просто выброс гормонов. Всё-таки молодому человеку противоестественно годами обходиться без секса. А такого неприкрытого интереса, как к этой печальной рыженькой женщине, он ни к кому, кроме своей жены, не испытывал. И, что там греха таить, хотел её. По-настоящему, как мужчина. Что ж, раздельно так раздельно. Кто их поймёт, этих женщин, что у них на уме? Возможно, стесняется, если кто-нибудь увидит её в компании мужчины.
Глава 8
Иван остановил машину за огромным полем, возле беспорядочного нагромождения каких-то построек. Я припарковалась рядом и вышла из своего «хаммера». Присмотрелась и разглядела среди сооружений каких-то животных. Лошади! Вот куда меня привёз Иван. Точно, он же говорил, что любит верховую езду!
– Ну, как ты, готова побыть наездницей? – Иван взял меня за руку и повёл к конюшне. – Я не ездил на лошадях уже три года – с того времени, как жена заболела. И очень скучаю по моим любимым полям.
Я улыбнулась. Никогда не сидела на лошади. Не знаю почему, так уж сложилось. Но с удовольствием бы попробовала. Не в моих правилах отказываться от новых ощущений.
Иван подвёл меня к воротам конюшни. Здесь, удерживаемые под поводья пухлой маленькой весёлой женщиной, стояли две лошади. Рыжая с чёрной гривой казалась поменьше ростом. Такой же рыжий, но с жёлтой гривой огромный лоснящийся жеребец приветливо заржал и потянулся к Ивану.
– Это Малыш. Надо же, узнал меня, – сказал он, протягивая коню кусочек сахара. Жеребец, раздувая ноздри, аккуратно взял угощение с открытой ладони. – У нас в этой деревне с женой есть дачный домик. Поэтому мы часто раньше здесь бывали. Ну, пока Алина не заболела. Даже не представляю, что там с домиком. Три года там не был, наверное, заросло всё.
Я словно заворожённая смотрела, как животное кушает сахар.
– А можно мне тоже угостить? Маленькая лошадка для меня?
Иван открыл мою ладонь и положил в неё сахар.
– Аккуратно, – предупредил он. – Лошади не любят суеты. Покорми свою Раду.
– Рада, – произнесла я, – держи, моя хорошая.
Лошадь потянулась и одними губами взяла сахар с ладони так, что я даже не почувствовал прикосновения. Надо же!
– Хочу потрогать её! – произнесла я капризно и удивилась сама себе.
Иван рассказал, что лошади очень умны и чувствуют то, что ощущает человек. Ни одна нормальная лошадь не хочет причинить вред всаднику. Но они пугливы, несмотря на свои размеры. Поэтому никогда не нужно суетиться и нельзя подходить к лошади сзади. Она должна видеть человека и понимать его намерения.
Я погладила Раду по голове, между ушами. Поправила чёлку. Затем, осмелев, прижалась к её шее. Лошадь раздувала бока, и мне казалось, что она так разговаривает со мной. От неё исходило какое-то живое тепло, и меня охватило удивительное чувство успокоения. Словно я долго была в отъезде, а вот сейчас вернулась домой…
Оказалось, что женщину – хозяйку конюшни, звали Александрой. Она показала, как правильно садиться в седло, и предложила попробовать.
Я вставила ногу в стремя, и Иван подхватил меня под ягодицы, помогая забраться на лошадь. На мгновение я очутилась в его объятиях. Острое желание пронзило словно током…
Теперь мы с ним оба сидели верхом. Молодой человек в своих неизменных джинсах и на этот раз красной футболке казался настоящим ковбоем. Его резвый жеребец бил копытом, и даже мне, начинающему наезднику, было заметно, что только сильная воля и умелые руки всадника сдерживают коня.
Александра объяснила, как управлять лошадью, и мы направились по едва заметной тонкой тропке к полю.
Иван сказал, что для первого раза мне достаточно пешей прогулки, после которой, привыкнув немного к лошади, я смогу под руководством Александры попробовать рысь на манеже.
Мы шли шагом. Спина лошади подо мной двигалась ходуном, но её движения удивительным образом сочетались с движениями моего тела, я ощущала себя единым целым с этим животным. Казалось, ноги лошади – это мои ноги. Мне было удивительно комфортно. Иван на Малыше шёл впереди, иногда он оглядывался, чтобы проверить, как у меня дела. Убедившись, что всё в порядке и я сияю от удовольствия, как начищенная до блеска керосиновая лампа, улыбался тоже и продолжал путь.
Мы прошли по краю поля, за ним начался лес. Наклоняя голову под ветками, я рассматривала деревья, буйно цветущие кустарники. Показалась небольшая речка. Иван, не колеблясь ни секунды, направил Малыша прямо через неё. Я взвизгнула, когда Рада последовала их примеру.
– Не бойся! – подбодрил Иван. – Отдай ей повод, она сама будет выбирать путь.
Показалось ещё одно бескрайнее поле.
– Тпру! – Иван остановил лошадь. – Наденька, постойте здесь немного, хорошо? Я разомнусь по полю.
Мужчина пришпорил коня, и тот, выбивая камни и землю из-под копыт, пустился галопом прямо по полю. Рада заржала, словно желая им удачной прогулки. Человек и лошадь, слившись воедино, стелились по земле, освещаемые лучами заходящего осеннего солнца. Раскрыв от восхищения рот, я наблюдала за ними. И вот уже они летят прямо на нас… Иван остановил взмыленного жеребца в двух метрах, спрыгнул на землю и привязал повод к ветке дерева.
– Давай здесь передохнем немного, – сказал он, подходя ко мне. Я перекинула ногу через седло и очутилась в кольце рук мужчины. Его глаза смотрели прямо мне в лицо, близко-близко. Теперь чертовщинки прыгали не только в его глазах, весь Иван светился счастьем, радостью и какой-то первобытной мужской статью. Я вздрогнула от желания, не поняв – от своего, или мужского, или нашего обоюдного… Иван медленно, словно нехотя, выпустил меня из объятий, привязал мою лошадь к дереву с другой стороны от жеребца и расстелил на земле покрывало, загодя привязанное к луке седла Рады.
Мы расположились на покрывале. Некоторое время молчали, погружённые в свои ощущения. В небе проплывали причудливые облака, щебетали на разные голоса птички. Наши лошади рядом жевали траву, иногда обнюхивая друг друга и переговариваясь тихим ржанием.