– Ну, после того, как маму свозим в больницу, – тут же оговорился Марк.
– Пойдёмте заселяться! – поторопила я их.
В номер Марк влетел первым и тут же принялся раскладывать по полкам вещи. Видно было, что ему очень хотелось побыть здесь подольше.
Я помогла сестре умыться и лечь в постель.
– Марк, – обратилась я к ребёнку, – а давай мы еду в номер закажем, как ты думаешь? А то мама устала.
– Давай. Вот, я меню нашёл в тумбочке. Правда, непонятно написано.
– Это по-корейски, Марк, – пояснила я.
– А почему не по-английски? – удивился мальчик. – Я знаю несколько слов.
– Сама не понимаю. Сколько раз бывала в Корее, столько раз этот вопрос себе сама задавала, – ответила я, пожав плечами. – Здесь и английский язык мало кто знает. Тяжело общаться. Но таковы нравы этой страны.
– А как же мы будем в больнице понимать? – заволновался Марк.
– Там у нас переводчик оплачен, он будет сопровождать нас на все обследования.
Галочка лежала прикрыв глаза. Похоже, задремала. Её каштановые волосы, которые мне запомнились длинными и шелковистыми, выцвели и поблёкли. Я подошла к сестре и взяла её за руку.
– Галь, ты будешь кушать? Мы с Марком хотим заказать что-нибудь.
– Надя, заказывай что хочешь, на меня не ориентируйся.
Я сделала заказ по картинкам, постаралась выбрать минимально острые блюда. В Корее у меня всегда были проблемы с питанием – не люблю кушанья, в которых острые специи начисто перебивают общий вкус. Дополнительно заказала всем по порции риса – понадеялась, что уж рис-то точно будет съедобен.
Так и оказалось – Марк и Галя поклевали рис и немного кимчхи. Мясо всё-таки нам подали очень острое, есть его смогла только я.
Увидев, что Галя снова прилегла, я предложила племяннику сходить прогуляться.
– А как же мама? – спросил он.
Галя открыла глаза:
– Да идите уж… Отдохну от вас, – пошутила она.
Мы вышли на оживлённую улицу – город сверкал и переливался огнями, шумел машинами – и долго ходили, просто гуляли. Мне было свободно и легко с Марком. Добрались и до универмага.
– Давай зайдём? – предложила я, увидев вывеску бутика детской одежды.
– Ну, не знаю… – протянул ребёнок, горящими глазами глядя на фотографию модно одетого подростка на витрине.
– Зато я знаю, давай, – подтолкнула я племянника в сторону входа.
Марк выбрал джинсы и пару футболок. Джинсы он надел сразу, а свои заштопанные старенькие бриджи отдал мне.
– Не выкидывай их, – попросил он. – Их мама зашивала.
– Как тебе обновки? – спросила я, с удовольствием разглядывая преобразившегося мальчика. Бриджи аккуратно сложила в пакет.
– Супер! Я так хотел джинсы! Спасибо, тётя Надя! – Мальчик в порыве благодарности обнял меня за талию.
Я наклонилась и поцеловала его в макушку.
– Пожалуйста, дорогой! – На глазах у меня предательски выступили слёзы. Как же легко сделать счастливым ребёнка! А вот нам, взрослым, всегда для счастья чего-нибудь да не хватает.
На обратном пути мы купили в корейском «Макдональдсе» картофель фри и гамбургер для Галины. Галя к нашему приходу уже спала, тяжело вздыхая во сне. Я застелила Марку диван и уложила его. Диван оказался мал, тоненькие ноги не умещались, и мальчик трогательно подтянул их к груди, сжавшись в комочек. Самой спать пока не хотелось. Думала о предстоящем обследовании. Какой диагноз ждёт мою любимую сестру? Приговор или нечто легко поддающееся лечению?
К восьми утра мы были уже в клинике. Марк, не выспавшись, отчаянно зевал.
У входа нас встретила Карина – наш переводчик, молодая девушка типичной корейской внешности, приветливая и любезная. Она провела нас в холл ожидания, сами бы мы ни за что не нашли это помещение: ни одного опознавательного знака на английском языке, не говоря уж про русский.
Холл ожидания оказался просторной, светлой комнатой с множеством диванчиков, небольшим фонтаном и кофемашиной-автоматом. В одном из углов стояли столы с компьютерами. Марк сразу же бросился к ним.
– А можно мне в интернете полазить? – едва сдерживая восторг, спросил он.
– Конечно! – ответила Карина и показала ему компьютер с русской клавиатурой.
Галину Карина увела с собой, велев нам ждать окончания обследования.
Я налила себе кофе и достала планшет – в клинике был бесплатный вай-фай.
Сестра вернулась часа через три. Карина поддерживала её под руку, Галя выглядела очень измождённой.
– Ну вот и всё, – сказала Карина. – Результаты будут готовы после обеда, и мы с вами пойдём на консультацию к профессору. Пока можете перекусить, отдохнуть. Проводить вас в кафе?
– Да, пожалуй, – согласилась я, взглянув на Марка. Он явно уже проголодался, да и от компьютера ему пора было отвлечься.
Карина какими-то непонятными переходами вывела нас в кафе и помогла определиться с меню. Видимо, она уже разбиралась во вкусах русских туристов: еда, выбранная девушкой, оказалась вполне сносной.
Профессором оказалась молодая девушка не старше 30 лет. Впрочем, корейские женщины все молодо выглядят.
– Ну что ж, анализы Галины готовы, – перевела нам Карина.
– Какой диагноз? – я задержала дыхание.
Галина молчала.
– У вашей сестры обнаружен ревматоидный артрит. Это системное аутоиммунное заболевание. Причины его точно не известны, и от него невозможно избавиться.
– И что теперь нам делать? – спросила я. Диагноз звучал не очень страшно.
– Сейчас ревматоидный фактор очень высокий. Это означает, что идёт сильное воспаление. Оно отражается на сосудах и суставах. Нужно подобрать такую гормональную терапию, чтобы держать процесс в допустимой норме. Иначе будет всё сильней повреждаться соединительная ткань. В первую очередь, это суставы. Как следствие – их деформация и неподвижность, – продолжала переводить Карина.
– А если гормонами затормозить процесс, то их потом можно отменить? – уточнила я.
– Нет, к сожалению, их придётся принимать пожизненно. И они имеют побочные эффекты. Поэтому Галине следует находиться под постоянным наблюдением врача-ревматолога. Где вы будете наблюдаться? – уточнила Карина.
– У себя, в России, – твёрдо сказала Галина. – Главное, правильный диагноз поставили, а лечиться буду дома. У меня нет возможности к вам ездить.
– Галь! – начала было спорить я.
– Нет, Надя! – Галина накрыла мою руку своей. – Ты и так много для нас делаешь. Мне совершенно неудобно и нечем будет тебя отблагодарить.
– Ну какая может быть благодарность! – взмолилась я. – Ты же мне вместо мамы, Галь!
– Нет. Если это всё, то мы поедем. Только подскажите, когда боли пройдут? – обратилась Галочка к Карине.
– Тогда, когда снизится ревматоидный фактор. А сам по себе он не снизится, его нужно регулировать гормональной терапией и нестероидными противовоспалительными средствами, – перевела Карина ответ профессора.
Оставив Галю в номере, мы с племянником направились в «Лотте Ворлд». Стоя в очереди за билетами, Маркуша аж подпрыгивал от нетерпения и восторга. И бесконечно дёргал меня за руку.
– Смотрите, тётя Надя, там вон человек в костюме медведя идёт… А вон там как красиво! Смотрите, там, наверное, каток!
– Тише, Марк, не торопись, сейчас всё увидим. – Меня умиляло нетерпение ребёнка.
Попав внутрь Диснейленда, мы первым делом поднялись на верхний этаж и прокатились на воздушном шаре – прекрасный вариант для обзорной экскурсии. Марк держал в руках карту и комментировал, куда он хочет попасть. Затем мы испытали все самые страшные аттракционы, правда, на некоторые, с «мёртвыми петлями», я пойти не рискнула, ждала Марка у входа. По пути от одного аттракциона к другому я покупала немереное количество вкусностей, горячих булочек, поп-корна и всего, чего хотелось попробовать Марку. Галя бы мне выдала за то, что кормлю ребёнка этим…
– Тётя Надя, а можно вас попросить купить вот эти разноцветные ерундовины для моей подружки? – покраснев, спросил Марк, увидев отдел сладостей.
– Конечно, дорогой, выбирай всё что хочешь! – растрогалась я.
– Спасибо вам! – Марк побежал к полкам.
Мы зашли передохнуть и перекусить в пиццерию. Марк болтал ногами, запивая «вредный» продукт не менее вредной кока-колой.
– Маркуша, расскажи о своей подружке, – попросила я.
– Ну, её зовут Катя. Она почти такая же красивая, как и вы. У неё очень длинные белые волосы и серые глаза. Такая весёлая! – разговорился Марк.
– Это твоя одноклассница?
– Да, мы с ней за одной партой сидим. Ей плохо русский язык даётся, и я ей помогаю. Зато она литературу любит и мне часто книжки читает вслух. У неё такой голос приятный – закачаешься! – признался племянник.
– А ты как учишься? – поинтересовалась я. Как же мало я знаю о своём племяннике! Как я могла упустить такого прелестного мальчика, сколько времени потеряно!
– Тётя Надя, да всё нормально. Я же почти отличник. Мне тяжело с математикой бывает, но стараюсь справляться. Чтобы маму не огорчать. Ей и так непросто – всё время работает. Я же вижу, как она устаёт. А теперь ещё и болеет, – загрустил ребёнок.
Я подвинулась к нему поближе и прижала к себе.
– Не грусти, Маркуша. Всё наладится, я обещаю. Теперь наладится. Мы будем чаще видеться. И маму твою я никогда не оставлю в беде.
– Спасибо, тётя Надя. Вы такая у нас замечательная!
Отдохнув, мы обошли ещё несколько аттракционов. А на огромной лодке, которая раскачивалась под самый потолок, прокатились целых четыре раза! Даже у меня дух захватывало и останавливалось дыхание.
Для сестры я купила набор кремов для рук и лица на основе слизи улиток. Сама пару раз покупала себе эту серию – очень неплохой крем, эффект соответствует цене. Я заметила, что её кожа сильно постарела. После общения с Марком я начала понимать, что сестра, видимо, себе практически во всём вынуждена была отказывать, чтобы у ребёнка было необходимое. И мне хотелось её порадовать. Марк нёс в пакете пиццу, купленную для Гали.
Мы вернулись в номер. Марк сразу забрался к маме на кровать и принялся делиться с ней впечатлениями и показывать фотографии – он уже наловчился пользоваться моим планшетом, что и делал при любой возможности. А я показала Гале крема и рассказала, как их применять.