Это означает, что биржевые спекуляции не могут протекать безопасно без поддержки разветвленного экономического криминала. В нелегальных видах бизнеса прокручиваются с огромной скоростью чудовищные массы наличных денег, которые потом легализуются через ТНК, имеющие «добропорядочные» фасады (нефть, газ, автомобилестроение и т. п.), а, кроме того, недоступные в силу своей надгосударственной позиции для национальных фискальных органов.
Обыватель считает, что мафиозный бизнес – это наркотрафик, незаконная торговля оружием, азартные игры и проституция. Конечно, истеблишмент давно интегрировал в себя криминальные структуры, которые получают доходы с человеческих пороков. Но это только видимая часть айсберга. Ее пиар-функция еще и в том, что сосредоточенность прессы и массовой культуры на ней оставляет за кадром гигантский размах преступного бизнеса в совершенно неожиданных для широкой публики сферах.
Прежде всего, не нужно питать иллюзий, будто связи легальной экономики и официального истеблишмента с криминалом начались после Первой Мировой войны. Пресловутое происхождение так называемых «старых денег» (гигантских наследственных состояний Морганов, Рокфеллеров и т. д.) из пиратской активности основоположников этих семей – это лишь романтический отголосок того факта, что ведущие морские державы (Англия, Франция, Голландия) давали лицензию на каперство (пиратство) наиболее удачливым «рыцарям разбоя» на больших океанских дорогах.
Отдельной статьей следует упомянуть и работорговлю, которая официально шла столетиями, но настоящий золотой век торговли живым товаром начался после того, как в 1840 году Англия запретила работорговлю и британские военные корабли стали топить попавшиеся им суда работорговцев вместе со всем живым «товаром». Цены на «черное мясо» взлетели до небес. В это прекрасное время доходы, которые приносило неиссякающее «человеческое стадо» черного континента, едва ли не перебили по значимости то, что можно было легально получить с хлопковых плантаций, для работы на которых эти рабы будто бы и ввозились…
Внимательный анализ показывает, что в течение последних столетий главные европейские державы контролировали и поощряли мировой криминал, одновременно вытесняя его в колонии, в первую очередь – в США. В итоге именно эта на сегодняшний день крупнейшая страна стала тем бизнес-пространством, где легальное и криминальное сплелись неразличимо при полном релятивизме применения «буквы закона». (Это обеспечивается деятельностью особого юридического бизнеса, благодаря которому формальный закон в США становится даже не то что «дышлом», а настоящим лассо, за движениями которого нельзя уследить невооруженным глазом.)
Есть, по меньшей мере, полсотни направлений, в которых мировой порядок зарабатывает на свое содержание деньги вопреки установленным им же самим законам. Нелегальный вылов рыбы в мировом океане, нелегальная вырубка лесов, мировая фармацевтика… Поскольку все человечество в той или иной форме «посажено» на таблетки, особенно в экономически развитых странах «первого» мира, это делает необходимым непрозрачность фармакологической и медицинской сфер для контроля со стороны общества. В итоге все национальные системы здравоохранения оказываются в той или иной степени связанными с транснациональной фармакологической мафией, которая в свою очередь интегрирована в несколько «грандов» – сверхбольших ТНК, производящих основную массу лекарств для человечества. Доходы в этой сфере многократно превышают поступления от пресловутого наркотрафика. Люди в «цивилизованных» странах потребляют лекарства, испытанные «втемную» на безответных и незащищеных жителях «нецивилизованных» стран… Действительно, во всем этом разветвленном и многомерном криминале существуют «серые» и «черные» зоны. «Серые» зоны – это те территории, где мафиозная деятельность опирается на содействие коррумпированной местной бюрократии. К числу таковых относится российский Дальний Восток (вылов рыбы, вырубка лесов), Бразилия (вырубка лесов Амазонки, сопровождающаяся геноцидом индейских племен) и т. д. «Черные» зоны – это территории, полностью оккупированные криминалом, где не надо подкупать никаких чиновников, и куда не приближается ни один представитель международных организаций из-за риска получить пулю в голову (например, алмазопроизводящие территории, оккупированные частями УНИТА в Анголе, и т. п. Кстати, именно Ангола и Сьерра-Леоне могут служить прекрасными иллюстрациями того, как финансовый истеблишмент, принадлежащий к Традиционалистскому клубу – Оппенгеймеры, Ротшильды – решают свои вопросы через посредство мафии).
Мировая экономика наиболее ярко отражает социально-политическую сущность современного мирового порядка, который, согласно теологическому определению, представляет собой преступное правление «коллективного фараона», основанное на несправедливости и воинствующем паразитизме.
«Двойной охват»
Так назывался стратегический проект, разработанный Мартином Индиком еще в 1999 году, когда он был заместителем госсекретаря США. Под этим названием понималось одновременно окружение, изоляция и военный разгром Ирака и Ирана. Причем схема одной из версий плана была реализована несколькими годами позднее – при вторжении в Ирак и Афганистан.
Действительно, за время, истекшее с момента судьбоносного хеппенинга на Манхэттене, подготовленного для того, чтобы достойно отметить начало нового тысячелетия (11.09.2001), США добились удивительно многого на пути приближения к своей заветной цели – удару по Исламской Республике Иран. Если сравнить стратегию американцев с подготовительной деятельностью других знатных агрессоров, первые на голову выше. Тот же Гитлер, скажем, так и не смог обеспечить вовлечение в свой замысел нападения на СССР ни Японии, ни Турции. В свою очередь, Сталин, готовивший удар по Европе, мог рассчитывать перед началом войны лишь на Великобританию, которую и без того осыпал бомбами Люфтваффе.
По сравнению с этим американцы – титаны стратегического планирования. За шесть лет они взяли Иранское нагорье «в скобки»: с запада – оккупированный Ирак, с востока – карзаевский марионеточный режим в Афганистане, за которым в Кабуле приглядывает морская пехота и который худо-бедно имеет какую-то наемную армию, способную обеспечить плацдарм для развертывания сил против Ирана на «восточном фронте».
Далее, вопреки крайнему нежеланию президента Пакистана Первеза Мушаррафа вовлекаться в вашингтонские авантюры даже на уровне обязательной борьбы с талибами, ЦРУ удалось создать антииранскую террористическую группировку в Белуджистане – «Джунд Аллах», – активно совершающую рейды вглубь иранской территории с засадами на пограничные и жандармские патрули, убийствами должностных лиц и т. п. (все акции документируются на видеокассетах). С западной же стороны, опираясь на Северный Ирак, фактически отторгнутый от Багдада под незаконное политическое образование «автономного Курдистана», американцам удалось развязать подпольную партизанскую войну курдских «пешмарга» (боевиков) на иранской территории. Наличие курдского президента в Багдаде должно по замыслу американцев гарантировать их от оспаривания иракской стороной юридической состоятельности такого административного подхода к территории формально суверенной страны.
Наконец, главное достижение американцев в окружении Ирана – это проникновение на постсоветскую территорию. Базы в Киргизии и Таджикистане, прогрессирующая дестабилизация Южного Кавказа, где Грузия уже превращена в бесправного сателлита США, а из Азербайджана вырывают уступку за уступкой, – все вместе это создает почти безнадежную геостратегическую обстановку для режима в Тегеране. Добавим к этому жесткое подталкивание Саудовской Аравии и связанных с ней арабских правительств к участию в конфронтации с иранцами, концентрацию ракетоносных подводных и надводных сил в Индийском океане, базу на Диего-Гарсиа – и мы получим картину, не оставляющую сомнений в том, что вся политика Соединенных Штатов в Передней Азии на протяжении последних лет имела целью в первую очередь разгром Исламской революции и сокрушение государства аятолл.
Сегодня главным поводом для конфронтации между США и Ираном кажутся, прежде всего, «ядерные» претензии Вашингтона и его – будто бы – опасения относительно возможного появления у иранцев атомной бомбы. Но когда Мартин Индик разрабатывал свою концепцию «двойного охвата», вопрос о ядерной программе Ирана вообще не стоял (тогда муссировалась тема ОМП у Саддама Хусейна). Если же брать еще более ранние времена, то мы не найдем там ни следа ядерной озабоченности США, зато обнаружим, что уровень враждебности всегда стоял «на красной черте».
Иными словами, ненависть США к Ирану носит глубинный цивилизационный и геополитический характер, не зависит от конъюнктуры, а все остальное, приводимое для оправдания этой ненависти, – часть дезинформационных мероприятий, которые в рабочем порядке готовят мировое общественное мнение к войне.
США и Иран оказались полярно противостоящими друг другу непримиримыми центрами с того момента, когда на территории одной из древнейших монархий мира победил исламский республиканский проект под тираноборческими лозунгами.
Здесь начинается самое интересное. Сами по себе ни республиканизм, ни религиозная подоплека не являются достаточными объяснениями как враждебности США к Ирану, так и – что особенно важно и требует отдельного освещения – враждебности нового иранского политического класса к США. Напомним, во времена правления Реза Пехлеви в США жило, работало и преподавало большое число антишахских политических эмигрантов. Среди них было немало лиц духовного звания, исламских теологов и политических исламистов, которые сразу после революции или же спустя какое-то время вернулись в Иран (совершив своего рода рокировку с новой, еще более мощной волной теперь уже монархической эмиграции на Запад).
Причины американо-иранского противостояния, которому скоро будет 30 лет, не лежат на поверхности. К сожалению, современная политология в России испытывает острые комплексы по поводу глубинных мотивов тех или иных решений или поворотов истории, инспирированных западным истеблишментом. Такое верхоглядство происходит из квазирелигиозного преклонения перед тем, что российские политологи именуют «мировым сообществом»: им кажется, что любой серьезный анализ подобен профаническому вторжению в священное таинство, творимое «князьями» этого мира. Очевидно, что подобный подход со стороны тех, кто призван к ясному и системному геостратегическому видению, наносит удар, прежде всего, по интеллектуальному потенциалу российской субъектности, маргинализирует политический класс России.