Внимание! осторожно! Напускаю на себя стыдливость.
— Не надо приписывать мне чужие заслуги. Я когда-то интересовался вашей историей. Программу форсированного развития вы разработали за много веков до моего появления. Исторический момент назрел. (Враки. Расчеты Коры говорят о другом.) Нужен был только слабый толчок. (Ха. Ха-ха.) Катализатор. Им стала Анна. Меня в тот момент интересовали совсем другие вопросы — кто я, откуда, что делаю в вашем мире.
— Но магистром она стала благодаря вашей поддержке.
— Не буду скромничать. Да, это я вытолкал ее в магистры. Можно сказать, силой. Но преследовал при этом сугубо эгоистические цели — прекратить охоту на дракона, которую затеял предыдущий магистр. Политический курс церкви меня тогда мало интересовал.
— А сейчас?
— Не обижайтесь, но сейчас — еще меньше. Поворот произошел, процесс развивается в нужном направлении. Назад пути нет. (Хотел бы, чтоб так было на самом деле.) Такой ход событий меня устраивает и больше не интересует.
— Огромное спасибо за то, что уделили мне время для беседы. Вы совершенно по-новому осветили некоторые вопросы.
Тут он вынимает из кармана диктофон, демонстративно выключает и машет кому-то рукой. Оглядываюсь. К нам спешит Анна. Целует мужчину, забирает диктофон, прослушивает запись.
— Великолепно, Мастер. Ты неподражаем! Сама готова поверить, что все так и было. Матфей, ты сможешь переправить эту запись стабилистам?
— Нет ничего проще. Я живу в одной комнате с Луко Феррачи. Сегодня вечером при нем прослушаю и застенографирую запись. Если заинтересуется, дам прослушать ему. А утром и диктофон и стенограмму оставлю на тумбочке. Он итальянец, а итальянцы любопытны. В крайнем случае пустим запись как официальный документ комиссии.
Оказывается, это и есть тот самый Матфей. Анна могла бы меня предупредить. Впрочем, тогда я бы не осторожничал в беседе, не получилось бы этой записи. Слушаю их разговор с Анной, и понимаю, что назрел очередной политический кризис. Придется отложить исследования до лучших времен и заняться политикой. Опять изучать новую дисциплину. Господи, кончится это когда-нибудь, или нет?
Сэконд
Солнце стояло высоко. Сандра приподняла голову и застонала.
Лучше бы меня вчера наказали, — подумала она и села, прислонившись к стенке. Голова раскалывалась. Болела оцарапанная спина, болела правая ягодица, отбитая при падении с лошади, болело все остальное. — Хорошо, что меня мама не видит. Стыд-то какой — на полу спать.
Рядом с ножкой кровати стояла глиняная кружка. Сандра заглянула в нее и допила содержимое. На дворе мычала недоеная корова. Хромая и постанывая, девушка занялась хозяйством. Подоила корову, открыла ворота, выпустила во двор. Лошак, убежавший вчера, щипал траву у забора. Сандра прижалась лбом к его теплой шее, погладила, взяла ведра, пошла за водой.
У колодца мужчины поили лошаков. Кто-то рассказывал:
— А внутренний голос и говорит: — Убей вождя! — Убил! — Ну теперь, ты как хочешь, а я сматываюсь!
Девушка слабо улыбнулась.
— А, Санди! Я твои истории рассказываю! Мужики, пропустите! Это она вчера завров повернула. Как голова? Болит?
Девушка поставила ведра на скамейку, скорчила гримассу и вяло махнула рукой, пытаясь вспомнить, как же зовут эту небритую личность. Кто-то налил ей воды. Повинуясь внезапному порыву, она сунула голову в ведро, насколько хватило дыхания, шумно отфыркалась, мотая волосами, остатки вылила за шиворот.
— Вот это по-нашему, — одобрительно загудели мужики.
Сухой одежды дома не оказалось. Сандра вспомнила, что заходила баба Кэти и взяла все в стирку и починку. Пришлось ходить в мокром.
Напоив лошака и корову, девушка отправилась на розыски хозяина глиняной кружки и бочонка из-под вина. Отдала кружку свирепой женщине в ошейнике, попросила прощения, выслушала много неприятного. Нашла бочонок и огорчилась еще больше. бочонок представлял собой набор деталей — два донышка, два обруча и много-много планок. Кто-то на него сел и раздавил. Девушка собрала все планки в охапку, отнесла домой, попыталась собрать. Не получилось — не хватало рук и опыта. Плюнув, пошла в кузницу.
По пути встретила Лужу. Та отвернулась и хотела проскочить мимо. Сандра поймала ее за руку, развернула заплаканной физиономией к себе.
— Кто тебя обидел?
— Тебе вчера девка в награду полагалась. Я думала, ты меня из бараков в дом возьмешь, а ты ножик на поясе выбрала. — Вырвалась и убежала.
— А, Санди, — встретил ее кузнец. — Я все утро думал над твоей идеей. Плохая это идея, вредная. С виду хорошая, а как подумаешь — плохая. Да и баб жалко.
— Какая идея? — не поняла Сандра.
— Ветряную вертушку сделать, чтоб воду качала. Сделать просто. Я уже матерьял подыскивать начал. Хорошо, Умник спросил, куда баб девать?
— Каких баб?
— Которые сейчас ворот крутят. Они ж больше ни на что не годятся. У кого глаз нет, у кого руки по плечи отрублены. Их тогда убить надо будет. А с остальными еще хуже. Сейчас они ворота боятся, а тогда ничего бояться не будут.
Сандра застонала, села на порог, обхватила руками голову.
— Социальные последствия технической революции. Том первый, глава четвертая, — забормотала она. — Уничтожение рабочих мест, безработица, обеспечение занятости. Я думала, это чистая теория. Боже, что мне делать?
— Выпей рассолу, — посоветовал кузнец.
Сэконд. Орбитальная
Подготовка к старту проходила в лихорадочной спешке. Ким, чумазый как негр, в здоровенных стереоочках компьютерного дисплея, сам лично проверял каждое соединение, каждый шов, заваренный киберами. Пол вокруг шаттла был мокрый, скользкий и грязный. Герметичность баков проверяли, накачивая в них воду под трехкратным давлением. После чего ее просто сливали на пол. Дик кончил укреплять блоки СЖО, выдранные с мясом из гермопалаток — три в кабине, три в носовом салоне, два — на корме. Подключил к энергосети корабля, проверил.
— Нет, так не пойдет! — возмутилась Сандра. Включай от автономных аккумуляторов.
— Какая разница.
— Дик, ну пожалуйста!
Дик ушел на склад, вскоре вернулся вместе с Угольком. Уголек волокла по полу контейнер с аккумуляторами. Открыв его, Дик сорвал с десятка заводскую упаковку, воткнул головками в гнезда подзарядки.
— Дик, ты их от аккумуляторов шаттла заряжаешь?
— Нет. Сейчас энергия со станции по кабелю идет. А ты испугалась, что шаттл без тока оставим?
— Ага, — Сандра принялась аккуратно распаковывать остальные аккумуляторы и втыкать в гнезда.
— Ты хочешь все зарядить? Их тут полсотни!
— Пригодиться могут.
— С ума сошла, — пробормотал Дик, но принялся помогать.
Когда последний был воткнут, в полу открылся люк, из него высунулся Ким. Сдвинул очки-дисплей на лоб и спросил:
— Ребята, вы ничего не делали? Энергосистема перегружена.
— Мы поставили аккумуляторы на зарядку. Убрать часть? — спросил Дик. Ким надвинул очки, забормотал: «Энергосистема. Мониторинг. График. Прогноз.» Поднял очки.
— Нет, пусть стоят. Новых только не включайте, — скрылся в люке.
— Дик, чего он очки все время вверх-вниз дергает? — спросила Сандра.
— Когда очки опущены, компьютер считает, что Ким с ним говорит, пытается все слова как команды интерпретировать.
— Ну и что?
— Ну и может получиться нежданчик. Компьютер — парень умный, но дура-ак! Допустим, Ким тебе скажет: «Отцепись», а комп на свой счет примет. И что-нибудь отцепит. Потом будет мучительно больно.
Дик ушел проверять навигационный компьютер. Сандра поймала Сэма на складе. Тот отбирал груз для погрузки. Обсудили, что в каком порядке грузить, уменьшили тяжесть до четверти земной, начали погрузку. Уголек затаскивала очередную нуль-камеру или контейнер в грузовой отсек. Сэм с Диком принайтовывали к полу и бортам. Сандра снимала двери нуль-камер, складывала их стопкой, закорачивала датчики состояния двери. Потом запускала тест автодиагностики.
— Сэм, попроси Кима проверить камеры — сказала Сандра. Сэм сунул голову в люк и крикнул:
— Ким, проверь нуль-камеры!
— Хорошо-о-о! — донеслось гулкое эхо из недров шаттла. Поставьте аккумуляторы на зарядку. Люк Э-2. По 200 в каждый аккумулятор.
Сэм выпрыгнул из шаттла, нашел на полу люк с обозначением Э-2, откинул крышку.
— Уголек, помоги!
Вытянули конец кабеля толщиной с руку, подключили к шаттлу, Сэм что-то набрал на выносном пульте. Повторили ту же операцию с соседним люком.
— Сэм, а 200 — не мало? Может, 250?
— Не беспокойся, Санди. Я 400 задал. Запас карман не тянет.
Прибежала Ливия, поинтересовалась, как идет погрузка, и убежала готовить станцию к приему комиссии. Дик разложил на полу восемь скафандров, проверил каждый, один забраковал. Только хотел убрать, за проверку взялась Сандра.
— Я же проверил. Ты что, мне не доверяешь? — обиделся Дик.
— Не гунди. Санди знает, что делает, — донесся из грузового люка голос Кима.
Сандра показала Дику язык, чмокнула в щеку, чтоб не обижался, закончила проверку, помогла отнести и развесить по шкафчикам на шаттле.
Через час из люка, сося ободранный палец, показался Ким.
— Сэм, самое важное я закончил. Как только заправимся, можно лететь.
— Мы с Диком тоже кончаем. Вводим в автопилот маршрут и все точки, годные для посадки. Старт назначаю завтра на десять утра. А в девять утра послезавтра будем встречать комиссию.
— Так не сегодня стартуем?
— Нет. Сегодня крепко поужинаем, и пораньше ляжем бай-бай. Помнишь, что Дракон говорил? «Чтобы стать великим математиком, нужно прежде всего выспаться. Эйлер».
— Я от него другое слышал: «Чтобы стать великим человеком, надо спать четыре часа в сутки. Наполеон.» — парировал Дик.
— Дракон все-е знает, — растягивая слова, подвел итог Ким.
Сэконд
Лесопильню строили неохотно. Поездка в лес за бревнами (десять баб с топорами и пилами, двадцать воинов для охраны) и сооружение простейшей рамы для распиливания бревен заняло весь день. Вечерние работы вообще были сорваны, так как в барак поступила новенькая. Совсем молоденькая девушка, которой Свинтус по пьянке выбил глаз. Бараки гудели как встревоженный улей. В несчастье обвиняли почему-то не Свинтуса, а Сандру, как организатора пьянки.