- И что такого? Да, вспоминаю. Мне нравилось. Хозяин умелый любовник. Ему нравится доставлять девушке удовольствие. А это редкость. Он чувствует, когда нужно нежнее, а когда жестче, когда быстрее, а когда медленнее. И еще у него большой, красивый, прямой и твердый как копье…
- Да-да, я это уже сто раз слышала, - перебила вторая. – Все это слышали. Даже охранники.
Дверь купальни приоткрылась и внутрь просунулась голова еще одной служанки.
- Вы скоро? Старшая жена уже идет!
Женщины засуетились, потянули Изабель за руки, заставляя встать. Окатили из бадьи целым водопадом, смывая остатки мыла. Наспех вытерли полотенцем.
Дверь с треском распахнулась, и на пороге возникла толстая бабища, завернутая с головы до пят в черное одеяние. Незакрытой оставалась только верхняя часть лица. Судя по морщинам вокруг глаз, старшей жене хозяина было за пятьдесят.
- Она готова?
Голос у нее был хриплый и грубый.
- Да, госпожа.
Старшая жена медленно обошла вокруг Изабель, разглядывая ее, как корову на рынке. Потрогала груди. Пару раз сжала задницу. Сунула руку между ляжек, заставив раздвинуть ноги. Недовольно хмыкнула.
- Ладно. Можно увести.
- Ее одеть, госпожа?
- Нет. Пусть все видят, какую худую кобылу мой муженек по своей тупости прикупил. – Она встала перед Изабель, злобно посмотрела ей в глаза и процедила на английском: - Сейчас тебя поведут обратно. Ты будешь идти медленно и скромно. Опустив голову и глядя вниз. Как подобает настоящей женщине. А не европейской шлюхе. Если взглянешь на кого или жопой вилять начнешь, пожалеешь. Все поняла?
Изабель отвернулась, не ответив.
- Ясно. По-хорошему значит не хочешь, - старшая жена глянула на служанок. – Вон. Обе.
Они поспешно бросились за ширму. Изабель проводила взглядом их колыхающиеся пухлые телеса.
- Саид! – позвала старшая жена.
В дверях возник слуга в черном. Подошел к Изабель. Она машинально прикрыла ладонями обнаженный лобок и отшатнулась, когда он быстро защелкнул у нее на шее широкий металлический ошейник.
- Не дергайся! – шикнула старшая жена. – Запомни. Ты теперь не человек. Ты вещь. Собственность. В лучшем случае, кобыла. И поведут тебя как кобылу. Привыкай.
Слуга прикрутил сзади к ошейнику длинный двухметровый шест.
Толкнул им Изабель в шею, заставив идти.
- Вперед, - приказала старшая жена и двинулась за ними следом.
Дверь раскрылась.
Даже вчера на подиуме Изабель не испытывала такого унижения. Там было темно, и она никого не видела.
Теперь ее вели по раскаленному песку, то и дело подталкивая в шею шестом, от чего она спотыкалась и падала. Мимо солдатских шатров, мимо стоянки квадроциклов, и все встречные наемники пялились на ее обнаженное тело, ухмылялись, свистели и улюлюкали, громко комментируя ее достоинства и недостатки. Она всегда считала себя независимой от чужого мнения, ей было плевать на то, что другие думают о ее внешности. Но этот сплошной поток сальных комплиментов и оскорблений вдруг заставил ее краснеть и чувствовать себя ущербной.
Ну нет. Я не доставлю вам такого удовольствия.
Она гордо вздернула голову и прибавила шаг.
И тут же получила сильный удар в бок, от которого рухнула на колени, пытаясь дышать.
- Я же сказала, - прошипела старшая жена. – Медленно. Опустив голову. Глядя вниз.
Слуга дернул шест, заставляя Изабель подняться.
И ее снова повели мимо наемников, охранников и немногочисленных служанок, завернутых в черные покрывала.
Лагерь был маленький, всего в дюжину шатров и палаток, но путь ей показался бесконечным.
Хозяйский дом стоял на пригорке и напоминал маленький полуразрушенный восточный дворец. Судя по выщербленным стенам и обвалившимся башенкам, ему было лет пятьсот и его с тех пор не ремонтировали.
Они поднялись по лестнице, прошли по коридору, украшенному выцветшими изразцами и открыли знакомую железную дверь с витиеватыми украшениями.
Слуга заставил ее лечь на кровать, открутил шест и прикрепил к ошейнику вместо него цепь, идущую от стены.
- Свободен, - процедила старшая жена, и он исчез.
Они остались вдвоем.
- Странно, - сказала Изабель, глядя на нее снизу-вверх. – В вашей культуре запрещено показывать тело женщины чужим мужчинам. А вы меня сейчас провели голой через весь лагерь.
- Тело своей женщины, - сказала старшая жена. – А ты пока просто рабыня, которую все видели на базаре. Когда мой муж войдет в тебя, тогда ты и станешь его женщиной. И тебя больше никто никогда не увидит. Но для этого тебя надо сперва подготовить.
- Я думала, меня уже подготовили.
Старшая жена каркающе рассмеялась.
- Ты думала, что тебя вымыли, смазали розовым маслом и на этом всё? Теперь тебе достаточно просто раздвигать ноги? Нет, тупая европейская шлюха. Готовить тебя для своего мужа буду я.
Она нависла над Изабель и вдруг резко ударила ее в живот.
Изабель захрипела, скорчившись от дикой боли.
- Я сделаю из тебя покорную и на все согласную подстилку, - сказала старшая жена и вцепилась ей в горло.
9
- На острове есть пустыня? Ты серьезно?
- Я порожняк гнать не стану, - сказал Паша. - Если говорю есть, значит есть. Она, правда, совсем маленькая, километров двадцать, но там все по-честному. Барханы, вараны, змеи и все такое. Ее еще папаша Гарта здесь насыпал. Пригнал танкер с песком из Сахары. У него бзик был. Хотел устроить из острова курорт типа «мир в миниатюре». Чтобы все было. Пустыни, джунгли, пляжи. Даже снег. Хотел на вулкане горнолыжные трассы состряпать. Но не получилось.
- И зачем нашему арабу утаскивать Изабель в пустыню? – спросила Алина.
- Там есть развалины старого отеля, построенного в восточном стиле. Укромное место, куда уже давно никто не заглядывает. Вчера я слышал болтовню наемников на пирсе, будто бы один из сыновей эмира с ним поцапался, взял своих людей и свалил в ту сторону. Возможно, это как раз наш пассажир. Кому еще из арабов могла прийти в голову мысль умыкнуть выставленную на продажу рабыню? Только тому, кому насрать на своих же главарей.
- И далеко до этого старого отеля?
- Нет. Скоро доберемся до берега. Через тройку километров начнется пустыня. А там и до отеля рукой подать.
Они плелись по редколесью уже второй час, стараясь обходить стороной все дороги, дорожки и тропинки. Наверху верещали обезьяны, и время от времени падали с пальм кокосы.
Море появилось внезапно, стоило им обойти очередные заросли.
Тихо шелестели лазурные волны, над головой нависали пальмы, а вдаль уходила, изгибаясь, узкая полоска пляжа.
- Всё. Я больше не могу, - пробормотала Сабрина и рухнула на белый песок. – Надо отдохнуть.
- Поддерживаю, - сказала Юн Со и села рядом.
Алина шагнула к воде, завороженно глядя на прозрачные волны.
- С дуба рухнули, бабы? – спросил Паша. – Здесь открытое место. Хотите перекур, забейтесь под пальмы и не отсвечивайте.
Сабрина перевернулась на спину, раскинув руки.
- Остынь, Паша. Полдня уже премся и ни одного человека не увидели. Нет тут никого.
Паша настороженно огляделся.
- Ладно. Полчаса вам на расслабон. Вернусь, пойдем дальше, - он достал из-за плеча ружье и передал Юн Со. – На всякий случай. Обращаться уже умеешь.
- А ты куда? – обернулась Алина.
- Пройду вперед, гляну, что да как. Арабы могли вокруг отеля кордоны выставить. Если сразу всей толпой двинем, можем попасться.
Он зашагал вдоль берега и вскоре скрылся в зарослях.
Какое-то время они сидели втроем на песке и молча смотрели на море.
Потом Сабрина стащила с себя футболку и принялась стягивать шорты.
- Ты что задумала? – спросила Алина.
- А на что похоже? Сперва поплаваю. Потом позагораю. Потом снова поплаваю.
- В голом виде?
- Ну не в одежде же. В одежде я уже наплавалась. Так что, да. В голом. Можем себе позволить, пока нашего рослого друга рядом нет. Когда я контракт подписывала, мне обещали, что я здесь только и делать буду, что плавать и загорать. Каждый день. А на деле что получилось?
Сабрина встала, откинула в сторону шорты, потянулась, вытянув вверх руки. Солнце играло на ее золотистой коже.
- Вы лучше гляньте, какая прозрачная водичка. Райский остров был бы, если б не толпа ублюдков.
- Я с тобой, - сказала Юн Со, вставая.
Сабрина не отрываясь смотрела, как она раздевается.
- Мне кажется, или у тебя задница стала больше моей?
- Скажем так, мне сделали бесплатную коррекцию фигуры, - ответила Юн Со. - Но до твоей мне пока далеко.
- Все равно неплохо получилось. Теперь у тебя есть за что подержаться.
- Если кто вздумает подержаться, я тому держалки отстрелю. Ты с нами? – спросила она Алину.
Та покачала головой.
- Должен кто-то на берегу остаться.
- Я тебя потом сменю, - пообещала Сабрина и с разбега бросилась в воду.
Девки резвились, ныряя и фыркая, как дельфины, и отплывая все дальше. Вскоре можно было разглядеть только две маленькие темные точки на лазурной воде.
Алина вздохнула и достала из наплечной кобуры пистолет.
Глок 26 был одним из самых маленьких пистолетов в мире. Он практически ничего не весил и удобно лежал в ее ладони. «Можно сказать, женский пистолет, - сказал ей Боширов, выдавая оружие. – Для мужской руки у него рукоятка слишком короткая. Мизинец висит. А у тебя ладошка узкая. Должно подойти.»
Пальцы обхватили рукоятку. Мизинец не висел.
С тринадцати лет она массу времени проводила в тире и на стрельбище. Отец приучал к самообороне. Но там были травмат и пневматика. Из боевого оружия Алина ни разу не стреляла. Тем более не стреляла по живым мишеням. И не была уверена, что сможет выстрелить. Перед глазами до сих пор стояла слюнявая рожа доктора, в которую она тыкала стволом. Будь доктор посмелее, ему бы не составило труда просто забрать из ее руки пистолет. Она бы ничего не смогла сделать.
Тень вдруг возникла на песке рядом с ней.