- Крикнуть она не успела. Ты сидела жопой к зарослям и пялилась на подружек. Кто так сторожит? – Он повернулся к Сабрине и Юн Со. - А вы две? Неужели непонятно, что две плескающиеся в море голые бабы видны за километры? Вы все равно, что знак повесили «Все сюда, кушать подано». Ни на минуту одних оставить нельзя. Совсем мозгов нет.
- Мы больше не будем, - понуро сказала Сабрина.
- А больше и не надо. Этих уродов, - он кивнул на лежащие у кустов трупы, - наверняка искать скоро будут. Молите боженьку, чтобы они не успели о вас доложить. Иначе облаву устроят.
- Точно не доложили, - сказала Алина.
- С чего взяла?
- Они меня трахнуть хотели. А если б доложили, получили бы приказ не трогать. На кой им приказы нарушать? Значит, сперва хотели трахнуть, потом доложить.
- Трахнули?
- Нет.
- Жаль. Может ума бы прибавилось. Ладно. У меня для вас три новости. Две хорошие и одна плохая. Первая хорошая – отель ближе, чем я думал. Он стоит на границе пустыни. Еще километра два берегом, и мы на месте. Вторая хорошая – я, кажется, видел вашу француженку. Высокая, худая, короткие темные волосы. Она?
- Это Изабель! – воскликнула Сабрина. – Где она?
- Ее вокруг отеля выгуливали. В голом виде.
- В голом?
- Да. Не знаю зачем. Может, хотели, чтобы она побольше загорела. Или араб показывал прислуге, какую телку трахать будет. А скорее просто хотели унизить. Потом ее завели в отель. Видимо, держат там.
- А плохая новость какая? – спросила Алина.
- Я думал, араб с собой только персонал прихватит. Поваров там, дворецких, наложниц. А он целый отряд наемников приволок. Вокруг отеля – настоящий военный лагерь. Человек пятьдесят с автоматами. Если сунемся, нам кранты.
- Только не говори, что мы зря сюда тащились и нужно поворачивать обратно, - сказала Сабрина.
- Не говорю. Есть одна мыслишка, как туда по-тихому пробраться. Но вам, бабы, придется серьезно поработать. Будете делать, все что скажу. И без глупостей!
12
С одной стороны лагеря была пустыня. С другой тянулся открытый берег. Спрятаться было негде. Стоило Изабель выбраться за пределы, и она тут же оказалась бы на виду у всех.
Поэтому приходилось второй час сидеть в одной из палаток, зарывшись в кучу затхлого тряпья, и ждать темноты. Палатка была доверху заставлена коробками и ящиками и, видимо, использовалась как склад.
Лагерь до сих пор стоял на ушах.
Мимо то и дело пробегали взмыленные наемники, по двое, по трое, забирались в соседние шатры и с грохотом и звоном переворачивали там все вверх дном. Пока Изабель везло. На ее палатку никто не обращал внимание. Сквозь щель в брезенте она видела, как наемники хватали завернутых в хиджабы служанок и срывали с их лиц ткань. После чего орали «Не она!» и искали дальше. Иногда они не ограничивались лицами и сдирали с женщин одежду полностью. После чего служанки с визгом разбегались по лагерю, сверкая пухлыми телесами, сопровождаемые гоготом и улюлюканьем. Одной из них убежать не дали, а отволокли в закуток между шатрами и там втроем по-быстрому оттрахали. Судя по всему, в лагере царили свободные нравы.
Изабель поежилась и закопалась в тряпье еще глубже.
И тут же спиной почувствовала, что на нее кто-то смотрит. Медленно обернулась.
У выхода столбом торчала фигура в черном и хлопала вытаращенными напомаженными глазами.
- Эй, - прошептала Изабель, осторожно выбираясь из горы тряпок. – Тихо. Не кричи.
Служанка сделала шаг назад и вытаращила глаза еще больше.
- Я тебя помню, - сказала Изабель по-арабски. – Ты была в купальне. Не выдавай меня. И я тебе помогу. Выберемся отсюда вместе. Ты же не хочешь вечно быть прислугой? До смерти ублажать всех этих мужланов. Делать все, что они захотят. Я сделаю тебя свободной женщиной. Только…
Служанка вдруг неожиданно резво для ее полной комплекции выпрыгнула наружу и пронзительно заверещала:
- Тощая рабыня здесь! Тощая рабыня здесь!
Изабель вздохнула и опустилась обратно в кучу тряпья.
- Не. Не хочет она быть свободной, - пробормотала она, вслушиваясь в крики и приближающийся топот.
***
- Значит, ты знаешь арабский, - сказал принц Хамдан, разглядывая ее прищуренными глазами.
Изабель не ответила.
Снова та же комната с гигантской кроватью и подушками.
Снова она голая распята цепями по стене. Как большая бескрылая бабочка.
- Хорошо, - сказал принц. – Я не в обиде за то, что ты изуродовала мою старшую жену. Тупая грымза давно напрашивалась на что-то похожее. Боюсь только, ее сварливый характер теперь станет еще хуже.
На вид принцу было лет двадцать пять-тридцать. Судя по чистой как у младенца коже и ухоженной бородке, он следил за своей внешностью, словно профессиональная модель.
Изабель усмехнулась.
- Вижу, ты не особо любишь женушку.
- Она досталась мне по наследству от покойного брата. Традиция. Я не обязан ее любить, зато обязан обеспечивать и следить, чтобы она ни в чем не нуждалась. Если она хочет измываться над девками, она это получает. Девок много. А старшая жена одна.
- Похвальная забота о супруге. Обо мне ты также будешь заботиться? Ты же обещал Хантеру сделать меня любимой женой. Любимая жена важнее старшей?
Принц улыбнулся.
- Вы, европейцы, такие доверчивые. Я купил тебя как рабыню. А не как жену. – Он шагнул ближе и запустил руку между ее раздвинутых ног. Изабель содрогнулась от отвращения. – Ты сделаешь все, что я захочу. Даже если сама не захочешь этого. От тебя больше ничего не зависит.
- Ладно, - процедила она и отвернулась. – Победил. Доставай свой писюн и еби. Только избавь побыстрее от своего присутствия.
Принц расхохотался ей в лицо. Его пальцы продолжали медленно наглаживать ее щелочку.
- Глупая баба. Ты до сих пор думаешь, что я купил тебя ради секса? Не льсти себе. Ты совершенно не в моем вкусе. Женщина должна быть мягкой. Пухлой. Нежной. Ее зад должен трястись, а бедра дрожать от возбуждения. А что может трястись у тебя? Кости?
Его палец нащупал клитор и теперь кружил вокруг него, все быстрее и быстрее. Изабель покраснела, почувствовав жар внизу живота. Соски затвердели.
- А ты отзывчивая, - удовлетворенно заметил принц. – Быстро намокаешь. Я взял тебя для папаши. Это ему нравятся девочки, похожие на мальчиков, и мальчики, похожие на девочек. Он хотел купить тебя на аукционе, но я опередил. Теперь вот решил подарить. Он уже едет сюда, за своим подарком. Скоро вы встретитесь. Он, наверное, уже предвкушает, как поставит тебя раком и распечатает обе твои пещерки. Глупый старик. Его ждет сюрприз.
Принц убрал руку от ее промежности и дважды хлопнул в ладоши.
В комнату вбежали трое слуг.
Один схватил ее за ухо и заставил опустить голову.
Изабель вздрогнула от болезненного укола в шею.
- Что… вы…
Язык вдруг начал заплетаться.
- Ничего не говори, - сказал принц. – Скоро ты все-равно рта раскрыть не сможешь. Надо было старухе сразу тебе двойную колоть. Тогда бы не пришлось бегать.
Она почувствовала, как немеют руки и ноги. Попробовала пошевелить пальцами, и с ужасом поняла, что не получается. Паника затопила голову, и Изабель не сразу поняла, что делают два оставшихся слуги.
Они подскочили к ней с двух сторон и споро обернули вокруг ее талии что-то объемное и увесистое.
Изабель из последних сил содрогнулась, когда краем глаза увидела торчащие из грубой ткани цилиндры тротиловых шашек, провода и циферблат таймера.
- Скоро вы оба отправитесь далеко, - сказал принц. – Мой папаша – в ад, в тот его круг, где черти жарят на сковородках педерастов. А ты – в рай. Где станешь толстозадой гурией с прозрачной кожей. Вечной девственницей. И будешь до скончания времен ублажать воинов Аллаха. Тебе это понравится.
13
Вторую служанку Паша тоже сперва ударил по голове, потом придушил, взвалил на плечо и отнес к первой за россыпь булыганов.
- Ты ее не убил? – с тревогой спросила Сабрина.
- Блин. Эта ваша бабья солидарность. Нет, не убил. Обе через пару часов очухаются.
Он стянул со служанки хиджаб, оставив ее в цветастых подштанниках, и кинул Алине.
- Переодевайся.
Потом выстроил всех троих в ряд и критически рассмотрел.
Сабрина и Алина переминались с ноги на ногу, запакованные в черное тряпье.
На Юн Со был такой же, как на Паше, песочный камуфляж, снятый со второго убитого Алиной наемника. С плеча свисал автомат.
- А твой где? – спросил Паша Алину.
Та молча высунула из-под складок дуло компактного «узи».
- Стрелять-то хоть умеешь?
- Двести часов на армейском полигоне, - обиженно сказала Алина. – Калаш, Дегтярев, «абакан». А с этой пукалкой и ребенок справится.
- Дура. К оружию надо относиться уважительно. К любому. Иначе подведет в нужный момент.
- Прости, оружие, - сказала Алина дулу «узи».
- А мне оружие не полагается? – спросила Сабрина.
- Нет. У тебя задача отвлекать. Когда солдафоны начнут тебя лапать и нащупают что-то тверже сисек, им это не понравится.
- А если они захотят перейти к более тесному сотрудничеству, мне что прикажешь? Лечь на спину и расслабиться?
Паша пожевал губами.
- Ладно, - повернулся к Алине. – Отдай ей «глок».
- Другое дело, - удовлетворенно сказала Сабрина, пряча пистолет под хиджабом.
- Эй! Дай хоть покажу как пользоваться! Или тоже двести часов на полигоне?
- Восемнадцать лет в трущобах Колумбии – вот мой полигон.
- Чувствую себя ущербной, - сказала Юн Со. – Ни полигонов, ни трущоб. Автомат в живую первый раз увидела.
- Ну, тому жирдяю на яхте ты башку разнесла не задумываясь. Так что справишься. – Паша оглядел ее фигуру в камуфляже и нахмурился. – А ну пройдись.
Юн Со прошлась до ближайшего валуна и обратно.
- Так, - Паша почесал репу. – Ладно. Будем считать, что у наемников тоже бывают пухлые задницы. Постарайся при ходьбе бедрами не вилять. А то кто-нибудь вместо Сабрины на тебя клюнет. Тогда весь план насмарку. Знаем мы этих солдат удачи. Для половины из них, мальчик, девочка, какая в жопу разница. Оприходуют не разбираясь. – Он прошелся взад-вперед. - Короче, бабы. Все всё помнят?