Ее лицо с узкими лисьими глазами носило явные следы многочисленных пластических операций. Щеки и подбородок были усеяны пирсингом, а от носа к уху тянулась золотистая цепочка. Этот контраст роскошного сексуального тела и изуродованного лица бил по мозгам сильнее выпивки. Хантер моментально протрезвел.
Женщина молча оглядела стоящих перед ней мужчин и лениво взмахнула рукой.
За ее спиной возникла черная тень и подняла длинноствольное оружие.
Выстрела Хантер не услышал. Было только короткое шипение, будто где-то стравили воздух.
Дарио покачнулся и медленно сполз на пол. Из его шеи торчал короткий дротик.
Хантер ухватился за стойку, чтобы не упасть.
Женщина посмотрела на него и улыбнулась, обнажив белые, заостренные, как у акулы, зубы.
- Инспектор, - сказала она тихим мелодичным голосом. – Вы мне нужны.
До Хантера не сразу дошел смысл ее слова.
- Нужен? Зачем?
- Вы же полицейский. Занимаетесь поиском людей. Мне нужно найти одного человека. Одну девочку.
- Только одну? Дайте догадаюсь. Вам тоже нужна пухлозадая блондинка, - попробовал пошутить он.
Женщина нахмурилась.
- С чего вы это решили? Нет. Блондинка мне пока не нужна. Возможно, у нее нежное, сочное мясо с прожилками жирка, и она порадует меня, когда ее окорок запекут под хрустящей корочкой и подадут на ужин с соусом бешамель. Это я узнаю потом. Сейчас мне нужна другая.
Хантер сглотнул.
- Я не буду для вас искать. Никого.
Женщина вздохнула.
- Ясно. То есть вы не понимаете, и вам надо объяснить.
Она подняла руку.
Два человека в черном молча вышли из-за ее спины, подхватили Хантера под руки и повалили на стол. Быстро привязали руки и ноги к торчащим дубовым доскам, взрезали ножами футболку и джинсы. Откинули тряпье в сторону, оставив Хантера лежать полностью голым.
Женщина окинула его взглядом и удовлетворенно кивнула.
Третий служитель шагнул к Хантеру и приложил к члену инъектор. Хантер вздрогнул, почувствовав болезненный укол.
- Не беспокойтесь, - сказала она. - Это новое средство из наших лабораторий. Сработает быстро.
- Что вы… - начал было Хантер и осекся.
Член распирало. За считанные секунды он поднялся и набух до состояния такой эрекции, которой у него никогда в жизни не было. Хантер буквально чувствовал, как кровь все приливает и приливает, толчками, волнами. Вены пульсировали. Кожа натянулась и была готова лопнуть. Головка раздувалась и багровела прямо на глазах.
От нарастающей боли Хантер захрипел и попробовал освободиться.
- Не дергайтесь, - приказала женщина. – Сейчас значительная часть вашей крови приливает к органу. Конечно, он не рассчитан на такой объем. Отсюда боль. Привыкайте. Будет еще больнее. Ведь боль – это прекрасно.
Она снова показала акульи зубы.
- Прекратите… это…
- Прекратить? Хорошо. Как скажете. Вряд ли вам это понравится, но раз просите…
Она подтянулась и забралась на стол.
- Вы же знаете, как прекращать эрекцию. Так что придется потрудиться.
Она задрала платье, обнажив длинные стройные ноги и гладко выбритую промежность. Присела, раздвинув бедра и взяв его член у основания холодными пальцами. Провела головкой по сухим, как пустыня, складкам, остановила у входа. И резко опустилась, насадив вагину на его каменный ствол до самого упора.
Дикая боль прошибла Хантера насквозь.
Он словно превратился в сгусток оголенных нервов. Его орган горел и вопил от боли. Казалось, что ее влагалище покрыто острыми лезвиями, которые сдирали с него кожу. Пизда с зубами, вдруг всплыло в памяти, но теперь это было нихрена не смешно.
Чертова баба скалилась и остервенело насаживалась на него, все увеличивая темп. Все плыло перед глазами, и он был готов провалиться в небытие, и тогда она наотмашь била его по щеке и хрипло шептала: «Мы еще не закончили». Член пульсировал и, кажется, набухал внутри нее все больше, распирая вагину, от чего то, что покрывало ее поверхность, впивалось в его плоть еще сильнее.
Разрядка наступила внезапно, будто лавина, и он долго содрогался, вливая в нее семя и глядя, как ее саму трясет от оргазма.
Она застыла, сидя на нем и тяжело дыша. Потом с трудом слезла. Ляжки ее дрожали, из влагалища медленно стекала кровь напополам со спермой.
Хантер взглянул вниз, и у него помутнело в глазах. Член был полностью покрыт кровью. Головка изуродована порезами. У основания торчали лоскутья содранной кожи.
Женщина спрыгнула со стола и оправила платье.
- Отрежьте ему хозяйство, - приказала она. – Он им все равно пользоваться не умеет.
Она повернулась к выходу.
Двое служителей шагнули к Хантеру.
- Нет!
Женщина остановилась и удивленно расширила лисьи глаза.
- Что нет?
- Не надо… Кто… вам нужен? Какая девчонка?
- А. Вы все-таки поняли. Другое дело. Мне нужна островитянка. С Таити. Круглое личико. Нежное женственное тельце. Кожа цвета кофе с молоком. Знаете ее? Давно видели?
- Островитянка? – Хантер даже смог удивиться сквозь пульсирующую боль. – Зачем? Она из них самая никакая и безобидная.
Женщина вдруг расхохоталась.
- Она? Безобидная? Вы точно полицейский? Хоть что-нибудь об этих рабынях знаете?
- Вы о чем?
- О ваших профессиональных навыках, которые, похоже, напрочь отсутствуют. Эта безобидная островитянка… - Она вдруг замолчала, раздумывая, что сказать дальше. – Короче, вам надо знать только то, что она не та, за кого себя выдает. Ничего другого вам знать не обязательно.
2
- Теганги рядом!
Ао отпрянула от щели между связками тростника и в страхе округлила глаза.
- Да что ты заладила, Теганги, Теганги, - лежащая на полу Жасмин перевернулась на бок. – Нас тут скоро сожрать собираются, а ты со своими выдумками… Из головы выбрось.
- Он совсем близко. Вон в том лесу. Я чувствую. Посмотри.
Жасмин нехотя поднялась и приникла глазом к щели в стене.
Деревня продолжала шуметь и готовиться к вечернему пиршеству. Между тростниковых хижин весело щебетали полуголые бабы с корзинами на головах. Десяток татуированных дикарей вбивали в землю заостренные колья и украшали их птичьими перьями. На широкой утоптанной площадке в центре поселения чернели три гигантских кострища. Два из них сейчас выкладывали по кругу свежими булыжниками и заваливали дровами и хворостом. Третий костер уже пылал. Над ним висел огромный котел и кипел, распространяя по деревне густой белый пар от варева.
Сбоку от кострищ, у высокого черного столба, покрытого витиеватой резьбой и украшенного ленточками, неподвижно стоял воин в парадном плаще из птичьих перьев и держал в обеих руках по трехметровому металлическому шесту. Верхние концы шестов были изогнуты и замотаны разноцветными тряпками.
- Вон, - повторила Ао и показала на темнеющий за деревней лес. – На опушке.
Сперва Жасмин показалось, что там действительно двигаются какие-то тени, но присмотревшись она решила, что это колышется от ветра кустарник.
- Не выдумывай. Нет там никого. А вон тот урод в перьях – есть. Знаешь, что за палки у него в руках? Это вертела. Догадываешься, для кого их приготовили? Моли своего Теганги, чтобы нас хотя бы прирезали перед тем как насадить. Угораздило же – сбежать от толпы маньяков и работорговцев, чтобы попасть в лапы к людоедам. Везет, как утопленникам.
Их поймали вечером, когда они, вконец устав от многочасового марш-броска по джунглям, присели под пальмой отдохнуть. Сверху рухнула сплетенная из лиан сеть, из зарослей выскочили татуированные худые фигуры и радостно заплясали вокруг добычи, потрясая копьями и улюлюкая. Пока их, привязанных к шестам словно антилоп, несли всей гурьбой в деревню, дикари то и дело подскакивали и, весело скалясь, хватали за ноги и за руки. После чего восторженно обменивались впечатлениями. «Эй, - позвала Жасмин. – Ты их понимаешь? О чем они болтают?» - «Они обсуждают, как нас будут завтра кушать, - спокойно ответила Ао. – Будет большой пир.» - «Бли-ин…» - протянула Жасмин и молчала до самой деревни.
- Теганги пришел за нами, - сказала Ао и задрожала. – Надо бежать.
Жасмин рассмеялась.
- О да! Бежать. Интересно, как.
Бежать они пытались еще ночью, выломав дыру в тростниковой стене хижины. На дикарей они наткнулись даже не успев вылезти. После этого хижину им сменили на более прочную. Тут стены были сложены из тростниковых вязок, и чтобы их выломать девичьих ручонок было недостаточно. К тому же им приставили охрану в виде страхолюдного двухметрового мордоворота, покрытого татуировками с макушки до пяток. Мордоворот то и дело заглядывал внутрь, бросал на них плотоядные взгляды и облизывался.
Вместо ответа Ао отошла в дальний угол, присела и принялась разгребать руками слежавшийся мусор, отбрасывая в стороны пожухлые листья и сгнившие тряпки.
- Ты что там ищешь? – недоуменно спросила Жасмин.
- Рабов, - ответила Ао.
- Чего? – Жасмин решила, что ослышалась.
Ао вернулась обратно. В ее пальцах изгибалась длинная сороконожка. Ао одним ударом смяла насекомое, размазала слизь по руке и выбросила остатки в плошку с питьевой водой.
- Эй! – Жасмин вскочила. – Ты что творишь?! Совсем чокнулась?!
Ао, не обращая на нее внимание, снова присела у стены, быстро порылась в рыхлой земле и встала, неся в ладонях кучку каких-то мелких шевелящихся личинок.
- Ясно, - вздохнула Жасмин.
Ао высыпала личинки в плошку, опустила туда ладони и стала давить их, взбалтывая воду.
Жасмин постучала кулаком по тростниковой двери.
- Эй, дикарь! Принеси еще воды. Тут половина вашего ужина с ума сошла.
Дверь распахнулась.
Мордоворот заглянул внутрь, бешено сверкая белками глаз.
Ао шагнула ему навстречу, протянула измазанную слизью руку и что-то сказала на полинезийском.
Мордоворот недоуменно уставился на нее.
Ао повторила слова.
Мордоворот зарычал, радостно ощерился, схватил ее руку и впился зубами в предплечье.