- У меня идея, - сказал он. – Устроим первый акт нашего с тобой представления прямо здесь. Чтобы твои дружки слышали, как ты визжишь и зовешь их на помощь.
Он дернул за трос, и ее руки заломило назад, вжало в решетку, заставив выгнуть спину.
Паша продолжал молотить с той стороны по гермоворотам, и Алина раздраженно подумала, что лучше б он перестал работать кулаками и ногами, а поработал бы мозгом.
Ли продолжал тянуть трос, заставляя ее выгибаться все сильнее. Тянущая боль усиливалась.
- Ори, сука, - хрипнул он. - Если продолжу, то сломаю твой гребаный позвоночник. Ори!
- Не дождешься, - прошептала она.
До Паши, видимо, что-то дошло, потому как удары прекратились, настала тишина, а потом ворота внезапно дернулись.
Китаец в тревоге глянул назад и перерезал трос.
- Ладно. Продолжим в более спокойной обстановке.
Он схватил ее за волосы и поволок в сторону открытого коридора.
Передвигаться со связанными руками и ногами было чертовски неудобно, и она то и дело падала, отбивая о бугристый пол локти и коленки, ползла на четвереньках, поднималась и снова падала. Ли неумолимо тащил ее дальше в темноту, выдирая волосы.
Сперва китаец хотел напялить ей на голову мешок, чтобы она не видела тайного прохода, но потом вспомнил, что она уже все равно никому ничего не расскажет, и повеселел.
Метров через пятьдесят он вдруг свернул к стене, наклонился и нащупал у самого пола едва заметное отверстие. Часть стены отъехала в сторону.
Китаец затолкал Алину в узкий темный проход и протиснулся сам.
Там горел тусклый фонарь, стоял широкий решетчатый подъемник и уходила вверх и вниз шахта лифта.
Стена с шорохом встала на место, окончательно отрезав их от коридора.
Ли тронул кнопку на пульте.
Подъемник ожил, дернулся и, дребезжа, пополз вниз.
Ли рывком поднял Алину на ноги и осклабился.
- Ну вот, детка. Теперь мы точно вдвоем. Здесь тебя никто никогда не найдет.
Он вжал ее в решетку подъемника, запустил холодные лапы ей под шорты и вцепился в ягодицы.
- Сперва займемся классикой. Распечатаем наконец твои дыры. А потом дойдем до чего-нибудь более изобретательного.
Она усмехнулась.
- Я сказал что-то смешное?
- Вряд ли у тебя хватит мозгов придумать что-нибудь изобретательное.
Он сдавил ей горло.
- Не зли меня, сука.
- И в мыслях не было, - просипела она. - Просто говорю, что есть.
Лезвие ножа взрезало ткань футболки.
Китаец откинул тряпку в сторону и с силой сдавил обнажившиеся груди. У Алины перехватило дыхание, и она замерла, пытаясь дышать ровно.
Подъемник все полз мимо замшелых камней, а китаец продолжал мять ее груди и пускать слюни.
- Ты ведешь себя, как безмозглый подросток, который первый раз увидел сиськи, - презрительно процедила она и тут же получила удар кулаком в скулу.
Перед глазами вспыхнули звезды.
- Заткнись! – проревел он. – Со мной никто не смеет так разговаривать!
- Ну ты сам виноват, папочка. Сходи на базар, купи мозг, тебя сразу все зауважают.
Ли зарычал, схватил ее за голову и несколько раз приложил о столб.
- Еще раз вякнешь, и я их отрежу. И скормлю тебе. Сырыми.
Кончик ножа уткнулся под сосок, взрезав кожу. Выступила кровь.
- Ты, наверное, ими так гордишься, своими большими торчащими малышками. Хочешь попробовать их на вкус?
- Заманчивое предложение, - сказала она, преодолевая тошноту. – Но опять же. Ничего нового. Трахнуть, отрезать, сожрать. Было уже. Напрягись, придумай что-нибудь новое. И лучше помолчи. У тебя изо рта так воняет, словно там что-то очень давно сдохло.
В маленьких буркалках сверкнула такая ненависть, что Алина едва успела увернуться.
Лезвие ножа стремительно скользнуло по ее груди и звякнуло о решетку.
- Заткнись, сука! – заорал он ей в лицо, и она поняла, что план вывести его из себя уже почти удался. Видимо, разговор о запахе приводил китайца в бешенство.
- Да что ты, малыш, успокойся. Ну, воняет и воняет. Эка невидаль. Жвачку пожуй, зубы почисти. Все пройдет. А вот твоя импотенция - это да, это проблема. В прошлый раз, помнится, у тебя на Сабрину даже не встал. Ты его так смешно теребил, с хохоту помереть можно было. И все бесполезно. Я одного не понимаю, как ты своим стручком меня трахать собираешься?
Дикая боль взорвала ей челюсть.
Она охнула и отлетела в угол.
- Заткнись, - прошипел он, нависая над ней.
- Да мне-то что, - прошепелявила она, выплюнув сгусток крови и выбитые зубы. – Могу и помолчать. Но твои проблемы это не решит. Скажи, от тебя всегда так воняет или только по праздникам?
Удар в голову.
Удар в нос.
- Заткнись! Заткнись! Заткнись!
Взбешенный китаец сыпал кулаками, как заведенная машина. Алина едва успевала прикрываться локтями и уже думала, что перестаралась, когда подъемник вдруг вздрогнул и остановился.
Ли снова схватил ее за волосы, выволок наружу, в просторный холл, освещенный люминесцентными лампами и заставленный старой мебелью. Швырнул ее на пол, снова достал нож, и, рыча, взрезал ей шорты.
И застыл будто в ступоре, разглядывая ее голый лобок.
Она лежала перед ним совершенно обнаженная, но хрена с два это было то, что он представлял себе, когда дрочил на ее фотографию.
Из ступора его выбили странные, неожиданные звуки, и когда он понял, что именно слышит, бурлящая ярость снова затопила всю голову.
Проклятая пухлозадая девка смеялась.
- Не, папочка… - Алина смахнула окровавленным локтем слезы. – Видел бы ты себя со стороны. У тебя прямо на роже большими буквами написано: «Я не знаю, что делать с голой бабой». Блин, жаль фотоаппарата нет. Твоя фотка точно бы победила на конкурсе «Портреты идиотов». Давай я тебе подскажу, малыш. Если хочешь раздвинуть мне ноги, их надо бы сперва развязать.
Ли кинул в нее невидящий взгляд и рванул липкую ленту на ее ногах.
Это было именно то, чего она добивалась.
Всего два удара, которым ее научил отец еще лет пять назад, когда заметил округлившиеся формы и решил, что дочку пора учить защищаться от насильников.
Правое колено врезалось ему в пах, размазывая яйца.
И тут же, когда он согнулся, левое влетело в горло.
Ли захрипел и повалился на пол, царапая ногтями ребристую поверхность.
Алина вскочила на ноги, рыская взглядом по сторонам в поисках хоть какого-нибудь оружия.
Нож.
Она похолодела, когда увидела, что китаец его из руки не выпустил и уже, пошатываясь и хватая ртом воздух, поднимается на ноги.
Вариантов не было.
Эта жилистая сволочь оказалась крепче, чем она рассчитывала.
Алина быстро отскочила в сторону, распахнула первую попавшуюся дверь и скрылась в темноте его логова.
8
- Девочка… Моя маленькая голенькая девочка…
Скрежет ножа о бетонную стену.
- Тебе все равно здесь не скрыться. Выходи, и обещаю – все закончится быстро.
Китаец не спеша брел по длинному коридору, расставив руки. В одной был нож, в другой - длинный гарпун с зазубренным наконечником.
Снова скрежет.
Алина закатила глаза.
То ли урод пересмотрел голливудских маньяков, то ли тараканы в головах у всех психов плясали примерно одинаково.
Она наблюдала за ним сквозь щель заглушки и старалась не дышать.
Логово было немаленьким. Видимо, раньше здесь находилась то ли администрация шахты, то ли один из ее контрольных пунктов.
Алина пробежала сетью запутанных помещений и коридоров, потом спряталась среди вороха старых коробок, а когда услышала, что он идет за ней, сняла ближайшую заглушку и залезла в вентиляцию. И сразу поняла, что ошиблась. Это в фильмах герои могли уползти по вентиляции на сотню метров в любую сторону. По этой вентиляции ползать было нельзя. Ее жестяной короб при малейшем движении гремел как барабан. Оставалось только сидеть мышью неподвижно и надеяться, что китаец пройдет мимо.
Он вдруг остановился.
- Это даже хорошо, что ты сбежала, - проворковал он. – Теперь это настоящая охота. Дичь дрожит от страха, прячется. Охотник идет по следу и скоро ее настигнет. Финал все равно один. Голая девочка, насаженная на копье, - он визгливо рассмеялся. – Понимаешь? На копье. Насаженная. Игра слов, если ты понимаешь, о чем я.
Он поднял гарпун и вдруг с силой метнул его в стену.
Острие пробило короб вентиляции в пяти метрах от нее и застряло. Все вокруг содрогнулось и загудело.
- Я знаю. Ты здесь. Это моя территория. Я все вижу. Все знаю.
Он рывком выдернул гарпун из стены и всадил его рядом. Ближе.
Четыре метра.
Выдернул. Всадил.
Три.
Выдернул. Всадил.
Два.
- Ты уже чувствуешь, как острие пробивает твое нежное мягкое тельце? – осклабился он.
Один.
Китаец пинком сбил заглушку, схватил Алину за ногу и вытащил ее из вентиляции.
Удар локтем в живот.
Пяткой в нос.
Алина отскочила в сторону и бросилась дальше по коридору.
Ли сидел на полу и визгливо смеялся.
- Да, детка! Убегай. Твоя голая пухлая попка так соблазнительно дрожит, когда ты убегаешь. Я уже иду за ней.
Он поднялся.
- И потом. Как ты там говорила? Придумай что-нибудь поинтереснее. Напряги мозги. Вентиляция - это слишком просто.
Алина проскочила несколько комнат, забитых шкафами, столами и деревянными стульями. Еще один коридор с запертыми металлическими дверями. Выскочила в узкое помещение, где вместо стен выглядывала бугристая скальная порода. Почти все пространство занимал гигантский агрегат, похожий то ли на реактор, то ли на двигатель от многотонного сухогруза. Закрученное толстенное острие упиралось в скалу. Судя по громоздящимся под острием свежим отвалам, это была буровая установка и ее совсем недавно включали. Алина мельком подумала, зачем китайцу буровая установка, и прошмыгнула в следующую дверь.
Эту комнату она уже видела.
Круглое помещение с парой диванов, кресел, столиком и спальной нишей в дальней стене.