Golden Bear. Мне она показалась чертовски сексапильной. Голос у нее был классный – такой сильный, с хрипотцой. Но я сомневался, что она подошла бы нам для записи. Она была моложе нас и явно попсовее.
– А почему бы тебе не позвать к нам Линду Ронстадт? – предложил я Тедди. На ней все тогда были помешаны.
Но Тедди заявил, что это должен быть кто-то с нашего лейбла. Сказал, что Дейзи придаст нашей группе удачный с коммерческой точки зрения энергетический толчок, который всем нам пойдет только на пользу.
И должен признать, я понял, из чего исходит Тедди. А потому сказал Билли:
– Знаешь, если Тедди пытается тем самым привлечь к нам дополнительную аудиторию, то вариант с Дейзи логичен.
Билли: Тедди от меня не отставал: Дейзи, Дейзи, Дейзи. Даже Грэм начал на меня наседать с этим. И наконец я сказал:
– Ну, хорошо. Если особа по имени Дейзи желает за это взяться, то ладно, попробуем.
Род: Тедди был умелым продюсером. Он знал, что многие в нашем городе уже заинтересовались талантом Дейзи Джонс. И если эта песня хорошо пойдет, она вызовет заметный всплеск популярности.
Дейзи: Я, разумеется, уже слышала про The Six, поскольку мы представляли один лейбл, и все такое. И слышала их композиции по радио.
Я как-то не заморачивалась, чтобы прослушивать их дебютный альбом, но когда Тедди включил мне «Семь… Восемь… Девять…», я была просто сражена. Мне очень понравился этот альбом. «Задержи дыхание» я прослушала, наверное, раз десять кряду.
А еще мне понравился голос Билли. От него исходило столько печали. И столько ранимости. Я, помнится, даже подумала: «Это голос человека, который многое повидал». Он умел звучать так сломленно, так разбито – и это получалось невероятно экспрессивно. Я такой способностью не обладала. Мой голос был как пара новеньких джинсов, а его – как те, что таскали уже годами.
Я поняла тогда, чем мы действительно способны дополнить друг друга. Я стала раз за разом прослушивать их «Медовый рай» и явственно почувствовала, что чего-то там не хватает. Потом прочитала текст и… Я поняла, о чем по-настоящему эта песня.
Мне показалось, у меня появился реальный шанс предложить что-то стоящее, внести нечто недостающее. Мне не терпелось скорее попасть в студию, потому что я верила, что действительно могу быть кому-то полезной.
Билли: В тот день, когда у нас впервые появилась Дейзи, мы сидели в студии всей группой, и я еще подумал, что было бы лучше, если бы все, кроме нас с Тедди, отправились домой.
Дейзи: Я собиралась надеть какой-нибудь из своих халстоновских нарядов, а потом проспала, потеряла ключи от машины, не смогла найти флакон с таблетками – так что утро у меня не задалось.
Карен: Когда она появилась, на ней была мужская рубашка с пуговицами вместо платья. И все. Я, помню, подумала: «А штаны-то она надеть часом не забыла?»
Эдди: Дейзи Джонс оказалась самой прекрасной женщиной, что я только видел в своей жизни. У нее были поразительно огромные глаза и очень полные, просто суперполные губы. А еще она была высокой, с меня ростом. Она чем-то напоминала газель.
Уоррен: У Дейзи не было ни груди, ни попы. Мечта плотника! Плоская как доска – бери да прилаживай. Хотя я не уверен, что с ней так уж легко было бы сладить. Скорее всего, нет. При том, как на нее реагировали мужики, все козыри были у нее, и она об этом знала. Когда Пит ее увидел, у него едва язык не вывалился.
Карен: Она была настолько симпатичной, что мне даже неловко стало, что я глазею на нее. Но потом я подумала: «Черт, да на нее всю жизнь, наверно, все таращатся. Для нее небось смотреть и пялиться – это вообще одно и то же».
Билли: Я увидел ее, представился и сказал:
– Рад, что вы пришли. Спасибо, что готовы нас выручить.
Потом спросил, не желает ли она немного поговорить о песне или порепетировать то, что мы будем вместе петь.
Дейзи: Я проработала над песней всю ночь. И за пару дней до этого все слушала ее, снова и снова, в студии с Тедди. Так что я прекрасно представляла, что именно хочу в нее внести.
Билли: А Дейзи ответила:
– Нет, спасибо.
И все. Так, будто я ерунду какую-то ей предложил.
Род: Она прошла в кабинку и начала распеваться.
Карен: Я сказала нашим:
– Ребят, нам совсем не обязательно за всем этим наблюдать.
Но никто даже не пошевелился, чтобы уйти.
Дейзи: Наконец я вынуждена была попросить:
– Пожалуйста, не могли бы вы немножко, так сказать, освободить пространство?
Билли: Наконец все начали по одному просачиваться в дверь, кроме меня, Тедди и Арти.
Арти Снайдер: Я прослушивал ее микрофон в одной из одиночных кабинок. Мы сделали пару пробных заходов – и по какой-то причине микрофон у нее не работал. У меня ушло где-то сорок пять минут, чтобы его наладить. А она все стояла там, в своей кабинке, пела что-то и время от времени повторяла в микрофон: «Проверяем. Раз, два, три». В общем, всячески мне помогала. Я чувствовал, что Билли напрягается все больше. А Дейзи оставалась абсолютно спокойна.
Я сказал ей:
– Извините, что так вышло.
– Делайте столько, сколько понадобится, – ответила она. – Когда закончите, тогда и закончите.
Дейзи всегда общалась со мною очень корректно и доброжелательно. Она вообще вела себя так, будто ей небезразлично, как у меня дела. Не многие так себя держали.
Дейзи: Стихи к этой песне я перечитала, наверно, сотни раз. И у меня возникло собственное представление о том, как она должна со мною зазвучать.
Билли пел ее этаким умоляющим тоном. Мне показалось, что он пел так, словно не уверен в том, что исполнит собственное обещание. И меня это зацепило. Я решила, что это как раз и есть самое интересное в песне. А потому я предполагала исполнять свою партию так, будто очень хочу ему поверить, но глубоко в душе все же не верю. Мне представлялось, это придаст песне какие-то новые смыслы.
И вот, когда наконец микрофон заработал – то есть когда Арти дал мне знак начинать, а Билли с Тедди уставились на меня во все глаза, – я поднялась к микрофону и спела это так, будто не верю, что Билли действительно купит дом возле пасеки и, что на самом деле ничего этого никогда не произойдет. Вот под каким углом я это видела.
В припеве изначально был такой текст:
Нас ждет та жизнь, что мы рисуем в грезах,
С мечтами об огнях, плывущих над заливом.
И ты удержишь, удержишь, удержишь меня
До того счастливого дня.
Первый раз, дойдя до припева, я спела все как было, а уже во второй раз немного изменила текст:
Ждет ли нас та жизнь, что мы рисуем в грезах?
С мечтами ль об огнях, плывущих над заливом?
И ты удержишь ли, удержишь ли, удержишь ли меня
До того счастливого дня?
То есть вместо утверждений я спела это как вопросы.
Билли даже не дал мне закончить. Вскочил с места и треснул рукой по обратной связи.
Билли: Она неверно спела текст! Какой смысл было давать ей петь дальше, если она переиначивает слова!
Арти Снайдер: Билли никому бы не позволил себя прервать подобным образом. Я искренне изумился, когда он это сделал.
Билли: Эта песня была о счастливом финале жизни после долгих лет сумбура и неурядиц. И я не думал, что в таком контексте уместно какое-то сомнение.
Карен: Билли написал эту песню, пытаясь убедить самого себя, что будущее, которое он рисовал для себя и Камиллы, непременно настанет. Однако оба они – и он, и Камилла – знали, что Билли в любой момент может сорваться.
Видишь ли, в первый месяц после выписки из наркоцентра Билли набрал десять фунтов, потому что по ночам объедался шоколадными батончиками. А потом, когда он бросил это делать, принялся с одержимостью столярничать. Бывало, зайдешь к Билли с Камиллой – а он всецело поглощен каким-нибудь обеденным столом из махагона, что он пытается смастерить, а повсюду стоят эти ужасные стулья, что он собственноручно сколотил.
Я уж не буду говорить о шопинге… А самым незабываемым его занятием стал бег. Где-то в течение двух месяцев Билли пробегал по несколько миль в день. Как сейчас помню его, мерно бегущего по улице в майке и этаких коротеньких шортах с дельфинчиками.
Род: Билли старался как мог. Этот парень делал много всего такого, что со стороны кажется очень простым. Но тем самым он изо всех сил старался жить в трезвости. В нем постоянно ощущалось напряжение.
Карен: Билли писал свои песни, пытаясь убедить себя, что у него все под контролем, что спустя десятки лет при нем так же останутся и его трезвая жизнь, и жена, и семья.
И тут вдруг, попев всего каких-то пару минут, Дейзи взяла и выдернула из-под приборов скатерть.
Род: Дейзи сделала еще несколько дублей, причем у нее это получалось легко и просто. Это не требовало от нее никакого труда. Она не выматывалась из-за каждой ноты.
Но когда Билли выходил из студии, было видно, что он точно сжатая пружина.
– Не забирай домой работу, – посоветовал я ему.
Однако проблема была не в том, что он уносил домой работу, а в том, что он в работу принес дом.
Карен: Прежде песня «Медовый рай» была о безопасности, а теперь она сделалась песней об ее отсутствии.
Билли: Придя вечером домой, я рассказал Камилле, как Дейзи спела эту песню, то есть с вопросами.
И вот представь: Камилла вовсю нянчится с Джулией, а я ей заговариваю уши своими сетованиями насчет песни. И она мне очень просто отвечает:
– Это же не реальная жизнь, Билли. Это всего лишь песня. Не стоит из-за этого так петушиться.
Для нее это была такая ерунда! Мне, дескать, следовало просто смириться и забыть.