Но я не мог с этим смириться. Мне не понравилось, как Дейзи переиначила мои строки в вопросы, а еще не понравилось, что она вообще посчитала себя вправе сделать такое с моим текстом.
Камилла: Когда ты вкладываешь в песни собственную жизнь, то уже не можешь думать о своих песнях объективно.
Грэм: Мне кажется, Дейзи просто оказалась чересчур неожиданной для Билли.
Арти Снайдер: Когда смонтировали версию песни с Дейзи, их голоса – Дейзи и Билли – звучали так завораживающе, что Тедди захотел пригасить почти все остальное. Он заставил меня сделать барабаны потише, слегка усилить клавишные, вырезать некоторые, особо отвлекающие, гитарные завитушки Грэма.
Что у нас в основном осталось – так это стелющийся звук акустической гитары и вибрирующие клавишные. Главное внимание теперь переходило к вокалу. И вся песня в целом строилась на взаимоотношениях этих двух голосов. То есть… Она совершенно видоизменилась. Она по-прежнему пелась в довольно быстром темпе, в ней все так же чувствовался ритм – но все это затмевалось теперь вокалом. Голоса Билли и Дейзи буквально зачаровывали.
Эдди: Они взяли рок-песню и сделали из нее попсу! И при этом были очень собою довольны!
Род: Тедди был на седьмом небе от того, какой получилась песня. Мне она тоже понравилась. Но надо было видеть, как щетинился Билли, когда ее прослушивал!
Билли: Мне этот новый микс понравился. Но совсем не по душе оказались вокальные вкрапления Дейзи. И я сказал:
– Давайте все так же смикшируем заново, но без ее вокала. Дуэт тут совсем не обязателен.
Но Тедди неустанно мне твердил, что я должен ему довериться. Дескать, я написал настоящий хит и теперь просто должен дать ему сделать свое дело.
Грэм: Видишь ли, Билли всегда всем заправлял. Билли писал стихи к песням. Билли сочинял к ним музыку и занимался аранжировкой. Стоило Билли пойти в лечебницу – и тур накрылся. Если Билли готов был вернуться в студию, то и мы все должны были явиться, как на службу. Он у нас руководил парадом.
Так что ситуация с «Медовым раем» оказалась для него сильно непростой.
Билли: Мы были единой командой.
Эдди: Видишь ли, чел, Билли как-то не понимал, что в отношении всех нас действовал точно бульдозер. Билли вечно стоял на своем, а когда у нас появилась Дейзи, то он уже не мог всякий раз гнуть свою линию.
Дейзи: Я не понимала, почему Билли так настроился против меня. Я пришла, сделала его песню чуточку лучше. Что могло его так возмутить?
Через несколько дней я заехала к Билли в студию прослушать окончательный вариант. Я ему улыбнулась, сказала «привет» – а он мне просто сухо кивнул. Типа, сделал одолжение, отметив мое присутствие. Его не хватило даже на простую профессиональную вежливость.
Карен: Это мир, где царили мужчины. То есть властвовали они, конечно, вообще в целом мире, но в индустрии звукозаписи… Это было очень непросто. Чтобы там хоть что-нибудь свое сделать, ты должна была получить одобрение нескольких чуваков, и для этого, казалось, было только два пути. Либо ты сама начинала вести себя как парень, что я, собственно, для себя и выбрала. Либо ты должна была держаться уж совсем по-девчачьи, всячески заигрывая и хлопая ресницами. Они такое любят.
Но Дейзи с самого начала поставила себя как бы вне этой возни. Она словно заявляла: либо вы меня берете, либо все свободны.
Дейзи: Мне неважно было, прославлюсь я или нет. И совершенно не волновало, буду я петь на той пластинке или нет. Все, чего мне хотелось, – это делать нечто интересное, незаурядное, сногсшибательное!
Карен: Когда я только начинала заниматься музыкой, я хотела играть на электрогитаре. А папа вместо этого отправил меня на уроки фортепиано. Он ничего такого не имел в виду – просто он полагал, что девушки всегда играют на фоно.
И подобные вещи происходили всегда, когда я в чем-то себя пробовала.
Когда я собиралась на прослушивание в The Winters, у меня было совершенно классное мини-платье, которое я только что купила, – такое бледно-голубое, с широким поясом. Оно казалось мне счастливым. Так вот, в тот день, когда я отправилась на прослушивание, я его не надела. Потому что понимала, что они будут видеть во мне всего лишь девушку. А мне хотелось, чтобы во мне увидели хорошего клавишника. Поэтому я натянула джинсы и футболку с лого Чикагского университета, которую стащила у брата.
Дейзи же была не такая. Ей бы никогда и в голову не пришло всем этим заморачиваться.
Дейзи: Я надевала, что хотела и когда хотела. И делала всегда то, что хотела, и с теми, с кем хотела. И если кому-то это не нравилось – так и черт с ними!
Карен: Знаешь, бывает, встречаешь людей, которые сами собой плывут по жизни. А Дейзи так плыла себе по миру – не обращая внимания, как в нем вообще все устроено.
Наверно, меня это должно было в ней бесить – но ничего подобного не происходило. Мне такое ее качество очень нравилось. Потому что это означало, что Дейзи не станет мириться с тем дерьмом, которое я терпела уже годами. И когда она была рядом, мне тоже не приходилось его терпеть.
Дейзи: Карен была из тех людей, у которых в одном мизинце таланта больше, нежели у кого-то во всем их существе, и The Six использовали ее дар явно недостаточно. Впрочем, она потом это дело исправила. Но уже в следующей группе.
Билли: Когда пластинку уже должны были тиснуть, я сказал Тедди:
– Ты сделал так, что я ненавижу теперь собственную песню.
– Да, тебе будет очень нелегко преодолеть себя, – невозмутимо ответил он. – Но что-то мне подсказывает, что верхние позиции в хит-парадах немного облегчат твои страдания.
Ник Харрис (рок-критик): С «Медового рая», с того, как спелись в этой песне Билли и Дейзи, и началось то тесное сотрудничество, что так удачно сработало потом в «Дейзи Джонс &The Six».
Взаимодействие, созвучие двух голосов – с его ранимостью, с ее хрупкостью – захватывало с самых первых нот и уже не отпускало. Притом что его голос был густым и мягким, а ее – намного более высоким и резковатым, им как-то удалось без особого труда добиться слияния, словно они пели дуэтом уже немало лет. Вместе они создали нечто очень проникновенное, вызывающее искренний сердечный отклик – эту историю о романтическом и идеализированном будущем, которое, возможно, никогда не наступит.
В песне местами хватает слащавости, но концовка всю эту сладость довольно резко сводит на нет. Она вполне могла бы стать той песней, что подростки любят заказывать у себя на выпускном. И тем не менее перед нами было страстное уверение в том, что не все и не всегда получается как хочешь.
«Семь… Восемь… Девять» был очень хорошим альбомом. В каком-то отношении даже первоклассным. Он оказался однозначно более романтическим, нежели их дебют, – здесь, кстати, куда меньше было намеков на секс или наркотики. Хотя в то же время он по-прежнему выдерживался в стиле рока. Там была очень зажигательная ритм-секция и проникновенные гитарные риффы.
Но песня «Медовый рай» заметно отличалась от других. Она показала всему миру, что The Six способны еще и выдавать первоклассные шлягеры. Это был резкий, неожиданный разворот, если честно, – но с этого и начался их подъем к зениту славы.
Гастрольный тур «Числа»
1976–1977
Альбом «Семь… Восемь… Девять…» вышел 1 июня 1976 года. Песня «Медовый рай», дебютировав, оказалась на 86-й позиции, однако стала неуклонно продвигаться в первую десятку чартов. Группа, неофициально обосновавшись в клубе Whisky, готовилась объявить о предстоящем гастрольном туре по всей стране.
Грэм: Мы еще какое-то время потусовались в Лос-Анджелесе, оттачивая свою программу, чтобы песни на сцене звучали единым потоком. Хотя, говоря это, я не имею в виду «Медовый рай». Билли записал еще одну версию, уже без Дейзи. Просто взял ее партию и спел так, как изначально собирался исполнять для альбома. Получилось хорошо, но теперь все же чувствовалась какая-то брешь, чего-то явно не хватало. Впрочем, остальной альбом звучал отлично. Мы классно, очень слаженно играли – каждую композицию, каждый такт. Контролировали все до последней ноты. Мы готовились к грандиозным выступлениям.
Билли: Бывало, что одни и те же люди приходили на наш концерт и по два, и по три раза за неделю. И чем дольше мы играли, тем больше росла перед сценой толпа.
Род: На некоторые из тех концертов в Лос-Анджелесе Билли, конечно же, следовало пригласить Дейзи. Я говорил ему об этом. Но у него это в одно ухо влетало, а из другого мигом вылетало.
Симона: Дейзи очень расстроилась, что ее оттерли. Так мне, во всяком случае, показалось, когда нам удалось с ней поговорить. А в последнее время – при моей гастрольной жизни с постоянными разъездами – такое выдавалось уже не часто. Но я по-прежнему старалась всегда быть в курсе того, что с нею происходит. Равно как и она в отношении меня.
Карен: В Whisky Дейзи знала всех и каждого. И вообще на Сансет-Стрип она знала куда больше людей, чем мы. Так что ее появление на нашем концерте было лишь вопросом времени.
Дейзи: Я не пыталась ничего крушить и портить. Если Билли не желал приглашать меня петь с ним дуэтом – ну и ладно. Но я не собиралась держаться на задворках просто потому, что они исполняли наш общий сингл без меня.
А еще я в ту пору начала спать с Хэнком, что для меня стало не самым, скажем, знаменательным прорывом, но, откровенно говоря, я тогда большую часть времени проводила или под градусом, или под кайфом, так что для меня вообще все происходило как в тумане. Не уверена, что меня влекло к Хэнку или что он мне как-то сильно нравился. Он немного низковат для меня, с тяжелой квадратной челюстью. Впрочем, у него, пожалуй, очень обаятельная улыбка. На самом деле он просто всегда вовремя оказывался под рукой.